Другие миры кроме этого, стр. 133

Им с Ричардом угрожали деревья, которые одновременно были и не были каппа-каппами. Иногда они выглядели обычно, а иногда превращались в мерзких тварей с хищными, голодными, плотоядными корнями. Однажды, вспомнил он (как он вообще сумел такое забыть?), один из этих корней обвился вокруг руки Ричарда и чуть было не затащил его в себя. Ничего подобного этим деревьям-людоедам не существовало ни на Земле, ни здесь, в Срединном Мире. Они явились из какого-то другого «где».

«Совсем как „Такуро Спирит“», — подумал он.

Джек перелистал страницы, но про деревья он ничего не написал, как не написал и о том, как Ричард покрылся сыпью, или как Ричард принялся звать его Джейсоном — так звали сына королевы Лауры Делессиан, который умер еще во младенчестве.

Это имя также носил — как утверждала «Книга доброго земледелия» — сын Гана.

«Я такой же Джейсон, как и Роланд», — подумал Джек, но теперь без особой уверенности.

Что, если он — это все трое сразу? Один изтройни, а не двойни?

Да ну, бред.

Ему нужны не имена. Ему хотелось узнать, что произошло там, где ясность его воспоминаний растворялась в тенях. Он хотел вспомнить, как ему удалось найти Талисман и завладеть им… хотя бы на какое-то время. Его воспоминания о Пойнт-Венути и отеле «Эджинкорт» — черном отеле — оставались смутными, какими бывают воспоминания после сильного жара. Точно он знал лишь то, что отель притягивал его к себе — точь-в-точь как притягивала Прорва.

«Я же должен был написать про конец того путешествия», — подумал он. Ну ведь писал же?

Но в самом конце мемуаров, написанных по просьбе Софи, он обнаружил лишь это:

Приходи ко мне приходи ко мне приходи ко мне приходи ко мне

ПРИХОДИ КО МНЕ! СЕЙЧАС!

Оставшиеся страницы оказались чистыми.

Ветерок принес запах еды с грилей Райала. На востоке серп луны скользнул над горизонтом и проложил по воде робкую серебряную дорожку. Пришло время отложить воспоминания в сторону и заняться делом.

Джек думал о подземной базе «Проекта „Стрела“», где бесчисленные лестничные пролеты уходили во тьму, а древние механизмы продолжали свой унылый труд. «Обитель разорения», — думал он, и мысль эта принадлежала не ему, но казалась правильной, а потому источник мысли не имел значения. Он сказал Раю, что варианта Б не существует, и это тоже было правдой.

Джек помнил гораздо больше, чем раньше. Не все, но больше. Его глаза стали зорче. Он это знал. Его слух стал острее. Это он тоже знал. И если бы выстрелил из пистолета, что лежал неподалеку в кобуре на розовом камне кинна, то попал бы в цель так метко, как не попадал никогда на стрельбище Управления полиции Лос-Анджелеса. Ему не требовался приснившийся Спиди, чтобы понять: он изменился самым коренным образом. Наверное, они все изменились. Но Джек отвергал даже мысль о том, что превратился в Джейсона или легендарного стрелка из старого Гилеада. Он Джек, сын Филипа, а не Роланд, сын Стивена. Никакой Темной Башни не существует, если она вообще когда-то была. Есть только прореха в мире, которую необходимо закрыть.

В крошечной ванной Корнеллов на первом этаже на стене висела шуточная табличка: «ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ». Она должна послужить зацепкой ничуть не хуже, чем барабанщик Бибоп и Джек подумал, что вряд ли шокирует Дэймона или Хелен, материализовавшись, пока кто-то из них сидит на толчке и разгадывает кроссворд. За антибиотиками Хелен ходила в ванную на втором этаже, так что ванной внизу пользовались в основном гости. Конечно, любой из них мог заскочить туда по-быстрому отлить или сполоснуть руки, но забавная табличка слишком хороша, чтобы ей не воспользоваться. «Янгбладу она бы точно понравилась», — мелькнуло в голове.

Джек ухватился за балюстраду балкона и закрыл глаза. «ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ, — повторил он. ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ».

Каменные перила растаяли под его пальцами.

Открыв глаза, Джек увидел табличку прямо перед собой. Стояла ночь. Дверь в ванную Корнеллов на первом этаже оказалась приоткрыта. Он шагнул в короткий коридор. Гостиная располагалась слева от него, кухня — справа. В гостиной, похоже, никого не было. Телевизор выключен. Хелен Корнелл стояла на кухне спиной к нему. Она споласкивала винный бокал и пританцовывала под песню по радио. Джек замер в дверном проеме. Меньше всего на свете ему хотелось ее напугать. Он прокашлялся. Она не услышала, поскольку в этот момент подпевала звучавшей мелодии:

— Была я хорошей и доброй, пока….

— Хелен?

Она резко развернулась, и бокал выскользнул у нее из руки. Джек не стал мешкать, просто бездумно рванулся вперед и поймал его за ножку за долю секунды до того, как тот успел удариться о пол. Поставил в сушилку для посуды. Хелен попятилась и прижалась к столешнице. Откройся ее глаза еще шире — и вывалились бы из глазниц.

— Прости, — сказал Джек. — Я не хотел…

— Джек? — это спускался по лестнице Дэймон. — Это ты? Как ты… как… — Он не смог закончить фразу. Он не выглядел настолько напуганным, как Хелен, но явно был изумлен.

— Простите, — повторил Джек. — Я во второй раз злоупотребил вашим гостеприимством и приношу свои извинения.

Хелен ухватилась за руку Джека. Скорбь, как и смех, приходит, когда вздумается, и сейчас Джека пронзила ее острая щепка. По какой-то безумной причине ее прикосновение напомнило о том, как Софи проверяла фрукты на спелость на рынке в Нижнем городе.

— Ты настоящий. И действительно здесь.

— Да. Я перешел на табличку в ванной. Помой, почисти, смой.

— Перешел откуда? — спросил Дэймон, а затем добавил: — А я точно хочу это знать?

— Это долгая история, а времени мало.

Хелен сказала:

— Ты говоришь как-то странно, с иностранным акцентом. Я еще в прошлый твой визит это заметила.

— Наверное, так и есть. Возможно, я теперь и впрямь иностранец. Меня долго не было, и не совсем по моей воле. — «Хотя, — подумал он, — имей я выбор, выбрал бы Срединный Мир. Даже без Софи».

— Вам удалось достать вещи, о которых я просил?

— Да, но… пойдем в гостиную. Нам нужно поговорить, а моей жене, по-моему, лучше присесть.

— Со мной все в порядке, — твердо произнесла она, хотя выглядела бесконечно далекой от порядка.

Корнеллы устроились рядышком на диване. Джек развернул стул и сел лицом к ним.

— Тебя объявили в розыск как свидетеля преступления, — сказал Дэймон. — Причем не только копы в Хемингфорде или округе Элм. Полиция штата, ФБР…

— Министерство внутренней безопасности, — добавила Хелен. — Они тоже. Они не утверждают напрямую, что ты причастен к разрушениям в центре, но намек более чем прозрачный.

— Ты сбежал из больницы в Тейлор-Сити? — спросил Дэймон.

— Да. Они допрашивали Сару Гилбертсон? Или Дэвида?

— Конечно, — ответила Хелен, — но про больницу ничего не спрашивали. Они хотели знать, не смахивал ли ты на фанатика, не увлекался ли радикальными идеями, каких политических взглядов ты придерживаешься…

— Умеренный демократ, — сказал Джек. — По крайней мере был, когда еще ходил на выборы.

— У тебя был друг по имени Ричард?

На одно безумное мгновение Джек подумал, что она говорит про ушастика-путаника. Но потом до него дошло.

— Ричард Слоут, да.

— Он дал кучу интервью. Сказал, что ты отличный парень. Несколько человек в том городке в Висконсине, откуда приехал Дейл, это подтвердили.

— Копы за вами приглядывают? — спросил Джек.

— Не знаю, — ответил Дэймон, — но, пожалуй, хорошо, что ты не стал звонить в парадную дверь.

Хелен вставила:

— Хотя ты все равно лишил меня десяти лет жизни.

— Мне чертовски жаль. Простите, что вообще втянул вас в это. Просто мое дело очень важное. Для того места, откуда я прибыл, а может, и для этого тоже.

— Для Хемингфорда?

— Для Земли.

Хелен Корнелл закрыла глаза.