Другие миры кроме этого, стр. 129

— Не пластиковая взрывчатка, но очень опасно.

— Очень старое и очень опасное, — подтверждает Хестин. — Вы должны соблюдать крайнюю осторожность.

В «Плате за страх» и «Колдуне» был динамит, потеющий нитроглицерином, как вспоминает Джек. Малейший толчок — и привет, без пяти девять в Париже.

— Эти ящики способны уничтожить не только Дези, но и все баронство Меджис, — говорит Хестин. — Возможно, и больше, я не знаю. Плод еще одного из ужасных экспериментов.

Звучит правдоподобно, но почему-то Джек не верит. Не до конца. Лжет ли Хестин? Он так не думает; как любят говаривать старые рыбаки Дези, кеннит нар-нар. Хестин просто направляет их по ложному следу.

— Может и брехня, — замечает Рай, вновь словно бы не обращаясь ни к кому конкретно.

Пространство слишком тесное, чтобы Ларри мог крутануться на каблуках для самоуспокоения, так что он довольствуется тем, что крепко обнимает себя за плечи.

— В фильме «Плата за страх» динамит задул пожар на нефтяной скважине, как ребенок задувает свечку на праздничном торте. Эта штука проделает то же самое с Большой Щелью?

— Что такое фильм? — спрашивает Элис.

— История в картинках, — говорит Джордж. — Не забивай себе голову. — Он поворачивается к Хестину. — Если ты думаешь, сэй, будто мы повезем два взрывоопасных ящика до самой Прорвы, ты сошел с ума. Гилеадская дорога и так была не в лучшем состоянии, а караван машин, особенно бронированных, раздолбал ее еще сильнее. Если содержимое этих ящиков такое нежное, мы и тридцати футов не преодолеем, как взлетим на воздух. И вся округа вместе с нами.

— Верно, но Плана Б у нас нет, — говорит Джек.

— Я в это не верю, — заявляет Рай. — План Б есть всегда.

— Имеешь в виду, что тебе просто не хочется, — отвечает Джек.

— Не говори мне, что я имею в виду, здоровяк.

С потолка снова доносится скрежет. Ползет туман. Капельки повисают на вибриссах Ричарда и его седеющей шерсти. Влага покрывает поверхность ящиков, но едва люки закрываются, она исчезает.

Мэри произносит:

— Они что…

Она не решается закончить, поэтому за нее это делает Ларри.

— Эти ящики живые?

— Я не знаю, — отвечает Хестин. Лысый человек поворачивается к Раю, сцепив руки перед собой. — Зато знаю точно, что механизмы, увлажняющие и охлаждающие ящики, очень, очень старые. Они работают уже делах, но не будут работать вечно. Если ящики не держать в холоде и не опрыскивать через определенные промежутки времени, им не понадобится сильный толчок, чтобы взлететь на воздух. Все уцелевшие после резни, устроенной красноголовыми, включая вас семерых… исчезнут. От Дези, от Западных баронств не останется ничего, кроме дыры в земле, которая будет гореть сотню ваших лет. Чистое море больше не будет чистым. Спастись смог бы только сэй Сойер, совершив переход обратно в мир, что вы зовете американской стороной.

«Ненадолго, — думает Джек. — Из-за пули Ванды Киндерлинг американская сторона быстро добьет меня».

— Но если мы доставим их к Прорве? — спрашивает Элис.

— Хестин утверждает, что ящики схлопнут ее, — произносит Джек. — Как, по словам Ларри, ребенок, задувающий свечку на праздничном торте.

Хестин кивает, его лоб лоснится от влаги. Джек размышляет о том, насколько сильно тот похож на гробовщика в своем черном костюме. За исключением, конечно, этой косынки.

— А что, если мы тупо сделаем ноги? — предлагает Рай. — Как вам такой вариант? В этом мире наверняка найдется место такое же милое, как Дези. Такое же цивилизованное. Где-нибудь далеко на юге, к примеру.

Элис качает головой:

— Я не для того смотрела, как моих сестер убивают на Тракте, чтобы теперь поджать хвост и сбежать. Если вы, люди с американской стороны, сдадитесь, я попробую дотащить ящики до этой Великой Прорвы в одиночку. Или с Джеком, если он мне поможет.

— А как насчет тебя, Лысый? — спрашивает Рай. — Ты выглядишь достаточно сильным.

— Моя программа не позволяет мне покидать баронство Меджис, — отвечает Хестин.

— Удобно, — бросает Рай, вновь обращаясь словно в пустоту. — Охренеть как удобно.

Далеко не единственное удобство, по мнению Джека. Оборудование, поддерживающее ящики в стабильном состоянии, на грани выхода из строя, но — о чудо! — под боком оказывается удобное место утилизации под названием Прорва и чертовски веская причина тащить их именно туда.

Иногда он чувствует себя обычным парнем, севшим играть в шахматы против Бобби Фишера [33].

Ларри говорит:

— А мы можем поспорить, кто пойдет, а кто нет, потом? Я хочу выбраться отсюда. Здесь холодно и сыро. И я не прочь открутить тот SAW и проверить, исправен ли он.

Хестин произносит:

— Вы — ка-тет. Вы сумеете добиться успеха только если пойдете все вместе.

Джек почти наяву видит эту картину — идущий из последних сил конвой, ползущий по безлюдным землям между Дези и Прорвой, везущий груз куда более опасный, чем те, что везли беглецы в «Плате за страх» и «Колдуне»… а это, в конце концов, были всего лишь фильмы.

— Херня. — Рай едва не выплевывает это слово. — Ни хера ты не знаешь, Лысый. Ты сам всего лишь машина, и если запрограммирован что-то спасать, то, скорее всего, свою тощую пластиковую задницу.

«Это невыполнимая задача, — думает Джек, глядя на ящики. — Мы можем попытаться, но счастливого конца этой истории я не вижу».

— Обхода нет, — говорит Хестин в манере — для Джека, по крайней мере — странно похожей на манеру Мастера Йоды. — Есть только путь напролом.

Переносясь мыслями назад к «Колдуну», отчетливо стоявшему в его памяти, он вспоминает, как в конце единственный выживший, полубезумный изгой ковылял к горящей нефтяной скважине с ящиком динамита в руках.

Рай трет руками лицо.

— Хестин, жестяной ты мой кореш, ты хочешь сказать, что мы либо делаем это, либо гребаную вселенную засасывает к чертям в пространство тодэш?

— Ее засосет, да. Сначала этот мир, затем ваш, а после и все остальные. Куда именно — я не знаю.

— То есть нам, по сути, абзац. — Когда Рай опускает руки, он на самом деле улыбается. — Шах и, блядь, мат. Я в каком-то смысле восхищаюсь тобой, даже если ты всего лишь мешок с болтами. Ты перекрыл все выходы. Правда, знаем мы об этом только с твоих слов.

Они стоят в холодной и сырой комнате. Мэри бьет дрожь. Никто не говорит ни слова, пока не заговаривает Хестин.

— Есть одна вещь, которую я смогу сделать, если вы сумеете закрыть Прорву. Не для Джека, возможно, не для Элис, но для остальных. Я смогу отправить вас назад.

— Чего-чего? — переспрашивает Джордж.

— Да. В ваш мир и ваше время. Вы сможете продолжить те нити жизней, что оставили позади.

Ларри Магрудер смеется. Этот смех настолько не похож на его обычное веселое хихиканье, что звучит жутко.

— С какой стати мне туда стремиться? Я был гребаным продавцом обуви. Играл в войнушку с приятелями по выходным, но игра всегда была лишь игрой. А приятели — такими же неудачниками, как и я сам.

Мэри:

— А я была гадалкой, которую по телеку выставили мошенницей.

Джордж Элгин:

— Я был самым никудышным в мире оптимизатором.

Элис Стайнс:

— Твоя правда, сэй Хестин. Я бы никогда не променяла свой любимый мир на какой-то другой, о котором ничего не знаю.

Рай смотрит на Хестина, затем переводит взгляд на Элис и смеется. Звук выходит неприятным.

— Я типа снова буду выбивать долги из нищебродов, не способных платить проценты? Кошмарить шлюх? Подмазывать копов дурью? Ну уж нет. К черту все, если надо — я в деле.

— Я тоже, — говорит Джордж.

— Я третий, — отзывается Волчок Ларри.

Мэри вздыхает:

— Почему бы и нет? — Она указывает на ящики. — Если они рванут, то, по крайней мере, все закончится быстро, так ведь?

— Вы — ка-тет, — произносит Хестин. — Вы — единое целое, собранное из многих.

Джек кладет руку на плечо Хестина.