Другие миры кроме этого, стр. 123

В детстве Янгблад любил собирать яйца, окаменелости и различные монеты Прежних Людей, которые копатели находили в шахтах Меджиса и Малого Меджиса. Став взрослым и получив доступ — в основном через Джека — к другому миру, он превратил свое хобби в нечто близкое к мании. Книжные полки уставлены детективами, покетбуками и книгами в твердом переплете, многие с автографами авторов, купленными большей частью в книжной лавке Торена в Линкольне, штат Небраска. На каминной полке также красуется коллекция карточек «Малышей из помойки» [30] и ряд кукол из «Улицы Сезам», включая жемчужину этой веселой компании — «Элмо-пощекочи-меня».

Джека не волнует ничто из этого, как не волнуют и бухгалтерские книги, сложенные на столе Джорджа в углу, который гораздо меньше и скромнее стола его покойного дина. Письменный стол Янгблада гигантский, его поверхность фанатично отполирована Баззи-с-Тряпкой до зеркального совершенства, но на нем нет никаких бумаг. Вдоль переднего края столешницы выстроились фигурки «Фанко ПОП», ставшие его последней (и финальной) страстью. Здесь есть абсолютно все, от Арьи Старк до Радужной Брайт [31].

— То, что тебе нужно, ты найдешь в самом нижнем ящике, — говорит Джордж Джеку. — Не знаю, какое отношение к этому имеет Хестин, но ты прав — он настоял, чтобы я убедил Губернатора в том, что валюту с американской стороны стоит коллекционировать. Янгблад поначалу не проявил особого интереса, когда увидел, что на купюрах изображены одни и те же лица, но затем я указал ему на то, что официальные подписи и серийные номера различаются. Это мне подсказал Хестин. Я был всего лишь его слепым орудием. Джек, Хестин ведь знал, что тебе понадобится это барахло? Знал, верно?

— Он знал, что оно мне пригодится. — Хестин также знал, что мало какое (если вообще хоть какое-то) оружие из затопленного подземного хранилища окажется исправным, но все равно привез его Янгбладу. Тету Джека знать об этом необязательно, по крайней мере, пока.

Из нижнего ящика Джек достает винтажный ланчбокс, на котором Человек-паук раскачивается на паутине с Мэри Джейн на руках. Он до отказа забит двадцати— и пятидесятидолларовыми купюрами.

От запаха застоявшегося дыма в кабинете Джека начинает подташнивать. Он выходит на эспланаду Роузвуд-Холла и глубоко вдыхает. Воздух все еще пахнет гарью, но ощущается гораздо более свежим, чем раньше. Мэри, Джорджа и Волчка не видно, зато он замечает Джори Филдса, поднимающегося по наклонному полотну Парада. Тот сидит в повозке, запряженной четверкой мулов. Кузов повозки накрыт брезентом, но Джек прекрасно знает, что там уложено. Для Дези Джори стал теперь Хароном, и Парад — его река Стикс. Сегодня и весь завтрашний день — возможно, и послезавтра тоже — он будет грузить покойников Дези. И это станет лишь началом его искупления. Для человека, который выстрелил раньше времени, а затем удрал, у Джека припасена более опасная задача.

Солнце прокладывает по воде длинную золотистую дорожку. Глядя на нее, Джек понимает, насколько сильно он успел полюбить это место.

Он закрывает глаза.

Концентрируется.

Колеблется.

Исчезает.

В семь часов того же вечера друг покойного Дейла Гилбертсона, Дэймон Корнелл, сидит со своей женой в гостиной, просматривая часовой репортаж на CNN о разрушении центра Хемингфорд-Хоума.

— Смерть Роя Киннестона и Тары Линн Спекхоффер окутана тайной, — говорит Вольф Блитцер со своей обычной блитцеровской серьезностью. — Поступают сообщения о том, что обнаружено оружие, совершенно непохожее на то, что используется гражданскими лицами или даже нашими вооруженными силами. Хочу повторить: эти сообщения пока не подтверждены. Дана Баш сейчас находится на месте событий… или настолько близко к месту событий, насколько ей удалось подобраться. Центр города оцеплен. Дана, что вы видите и что говорят ваши источники?

Раздается звонок в дверь. Дэймон говорит жене, что сам откроет, — вероятно, пришел кто-то из студентов, принес запоздалое домашнее эссе. Он открывает дверь и обнаруживает на пороге вовсе не студента, а Джека Сойера. Дэймон не так давно разговаривал с Сойером по телефону и много раз видел его в доме Дейла Гилбертсона (Корнеллам всегда наказывали держать приходы Джека в секрете). Однако человек, стоящий на крыльце, выглядит на десятки лет старше. В волосах прибавилось седины, он похудел, а под глазами залегли темные круги от истощения. Лицо в нескольких местах покрыто синяками и порезами. В одной руке он держит детский ланчбокс.

— Господи, Джек, что с тобой стряслось?

Хелен Корнелл подходит к мужу и при виде гостя прижимает руку ко рту.

— Боже, Джек! Ты в порядке?

— И да, и нет. Можно мне войти? Я бы не отказался перекусить, если у вас что-нибудь найдется. Я бы не стал просить, но чертовски голоден.

— Конечно, — в один голос отвечают они. Хелен добавляет: — Проходи на кухню.

Джек медлит в дверях гостиной ровно столько, чтобы бросить взгляд на экран, и просит их включить маленький телевизор на кухне.

— Ты говорил с Сарой о нашем разговоре? — спрашивает Джек.

— Счел за лучшее этого не делать. — Дэймон щелкает выключателем кухонного телевизора, пока Хелен разогревает в микроволновке оставшиеся после ужина макароны с сыром. Внизу экрана горит надпись: «Кровавая бойня в сердце Америки». Бойня или нет, Джек ест с волчьим аппетитом. Еще он выпивает два стакана молока. На стороне Долин молоко тоже есть, но здесь оно лучше. Жирнее.

— Джек, у тебя неприятности? — озабоченно спрашивает Хелен. — Это как-то связано с тем, что там показывают? — Она указывает на маленький телевизор на полке.

— В каком-то смысле. Это долгая история, и у меня нет времени ее рассказывать. Если вы спрашиваете, навлеку ли я беду на ваш дом, то ответ — нет. — Он надеется, что не ошибается на этот счет.

Дэймон спрашивает:

— Ты был в отъезде? — Самый близкий подход к той чертовщине, на которую намекал Дейл Гилбертсон.

— Да, и мне нужно вернуться обратно… туда. Расскажите мне, что случилось в Хоуме.

Они рассказывают столько, сколько знают сами. Эйден Хестин знал больше, но не мог показать ему заснятые дронами разрушения, которые Джек сейчас наблюдает по CNN. Эхо становится все громче. Центр Хемингфорд-Хоума — это версия Пернила, Хемфилла и Старкова Переезда на американской стороне. И Дези, само собой. Худшее, возможно, еще впереди. Джек это знает.

— Ну а теперь, что с тобой произошло? — спрашивает Дэймон. — Если тебе нужна помощь, скажи, что мы можем сделать.

Хелен вносит поправку:

— Если это не втянет нас в неприятности.

— Надеюсь, что нет.

Она еще не закончила:

— Потому что у нас дети. И двое внуков.

— Я пришел к вам, ребята, потому что не хочу идти к Саре. Она глубоко скорбит по своему мужу, и однажды уже помогла мне.

— Дейл мертв? — Хелен снова прижимает руку к горлу.

— Да.

— Она знает?

— Да.

— Где? Когда?

— Не хочу вдаваться в подробности, да вы все равно не поверите, что бы там Дейл ни рассказывал вам о моей… о моей уникальной ситуации. У вас случайно не найдется каких-нибудь таблеток-антибиотиков?

— У меня осталось немного цефазолина, — говорит Хелен. — В прошлом году я повредила руку, когда колола щепу для растопки, и занесла инфекцию. А что? Погоди, дай угадаю, ты не можешь нам сказать.

— Все верно, — отвечает Джек, — но цефазолин как раз то, что надо.

— Для тебя? Ты же… — Хелен указывает на лицо Джека.

— Нет. Для одной леди-сэй.

Она хмурится:

— Для кого?

— Для женщины.

— Джек, все это странно.

— Знаю.

Он указывает на маленький телевизор, где показывают груду обломков, еще недавно бывшую городским центром.

— Вот это странно. Вы так не считаете?

Хелен вздыхает:

— Таблетки наверху. Я принесу.