Небо в кармане 6 (СИ), стр. 25

— Конечно, — кивнул. Пусть Зубатов мне и представил каждого из них, но всех я по именам, увы, не запомнил. — Спрашивайте.

— Так ночь же, — кивнул он на иллюминатор. — Что мы там увидим?

— Небо ясное, луна полная и яркая, прогноз погоды по маршруту благоприятный, так что рассмотреть можно многое. И светает уже рано. Но можете и подремать, — указал на откинутые скамьи для пассажиров в самом начале грузовой кабины. — Надеюсь, что разберётесь.

Чтобы не увязнуть в ответах-вопросах, развернулся и ушёл на рабочее место. По времени уже и взлетать пора. Не забыл достать и разложить на правой горизонтальной панели карту, химический карандаш и планшет для записей. Для расчётов, правда, ничего нет, но все расчёты, спасибо старой школе, пока в уме делаю.

Пошевелил пальцами в перчатках, чтобы сели нормально и плотно, натянул поглубже шлем, влез в подвесную, и только потом застегнул замок привязных ремней. Все действия многократно отработанные, вошедшие в неистребимую ничем привычку, автоматически выполняемые. Подвесную, конечно, можно было и не надевать, ведь пассажиры в кабине без парашютов, но говорю же, привычка. И менять её не нужно, а избавляться тем более.

Запустил и прогрел мотор, убедился в работоспособности всех систем и приборов, проверил работу рулей, после чего дал отмашку механику убрать колодки. Придерживая тормоза подождал, пока он выполнит команду и вскарабкается в кабину. Мощный мотор наряду с грамотно спроектированным по тяговым усилиям пропеллером даже на малом газу неудержимо тянули машину вперёд, так что пришлось придавить педали для удержания её на стоянке. Да, до винта с изменяемым шагом мне ещё далеко, тягу регулирую оборотами, но и подобный результат уже значительно опережает все известные технологии нынешнего времени. Так что пока иду впереди планеты всей, и это радует.

Сначала отчётливо услышал стук брошенных на пол колодок(голову после полёта механику за такое оторву), потом через рокот мотора сумел расслышать или, скорее, почувствовать пятой точкой дробный перестук ступенек затаскиваемой в кабину лесенки(по нижнему обрезу дверного проёма волоком тянут, черти), а в завершение и резкое снижение шума работающего мотора оповестили о закрывшейся двери. А был бы наддув в кабину, то ещё и уши бы заложило при этом. Но, как говорится, если бы да кабы…

А ещё уверен, что ни в коем случае нельзя сразу все идеи из моего мира здесь воплощать. Ни к чему хорошему это не приведёт, общество само должно пройти все этапы своего развития и выйти на новый уровень. И это я не только про техническую отрасль говорю, моральный аспект как бы не важнее будет.

Но это дело такое, мораль и личные амбиции отдельных облечённых властью или общественным влиянием граждан как бы и у нас не ушли далеко вперёд. Так, что-то я под гул мотора расфилософствовался не по делу, а подобное до добра не доводит. Мне задание выполнить нужно и, главное, обратно вернуться целым и невредимым, а я тут на посторонние темы отвлекаюсь, о высоком мыслю.

Так, где там мой техник с докладом? Задерживается, долго колодки со стремянкой швартует. Наверное, отвлёкся ещё на что-то. Или на кого-то. Пассажиры остановили, вопросами одолели? Скорее всего. Ничего, несколько секунд большой роли не сыграют, а людей успокоить нужно. Сейчас объявится.

Спустя несколько секунд в кабину заглянул Савельев и кивнул мне:

— Командир, можно выруливать! — и пристроился тут же, у дверного проёма, на откидной скамеечке. И даже ноги вперёд вытянул, как бы перегораживая ими вход.

— Поехали! — плавным движением руки толкнул вперёд рычаг управления оборотами мотора.

Застоявшийся тяжёлый самолёт и не подумал трогаться с места, колёса продавили грунт и из образовавшихся под пневматиками ям выбираться отказался.

А я-то тут про мощный мотор и технологии мысли катаю, тормоза тискаю, а можно было и не тискать, никуда бы аппарат не делся. Но тут дело такое, делся бы он или не делся, а положено перед уборкой колодок тормоза зажимать и всё, не мы это придумали, не нам и менять. Потому что — Инструкция! А любая Инструкция, как говорится, пишется… Чем? Кровью.

Вот так забудешь в один «прекрасный» момент колодки обжать, и при уборке колодок покатится самолёт, и придавит замешкавшегося по какой-то причине техника. Не может такого быть? Может. Ещё и не такое бывает. Поэтому и выруливать со стоянки, а, значит, и тормоза отпускать можно только после поданного механиком разрешения на руление. Или наземным техником. Или как сейчас, после доклада того же техника о готовности к рулению мне лично в пилотской кабине. Потому-то и слушал я звуки брошенных на пол колодок, грохот затаскиваемой в самолёт лестницы, и ждал обязательного в таких случаях доклада.

Подождал пару мгновений — нет, никак не желает аппарат трогаться с места. Поэтому пришлось ещё немного добавить оборотов и буквально выпрыгивать из образовавшейся естественной ловушки. Мягкий тут грунт, вот он и проседает под весом.

Авиабаза только начинает строиться, никакой аэродромной службы пока и в помине нет, поэтому ни полосы как таковой, ни должной подсветки рулёжки и самой полосы пока нет. Некому всеми этими делами заниматься, нет персонала, хорошо хоть какие-то строители появились. Но благодаря присутствию великого князя и с проблемой подсветки полосы для разбега мы справились, надавили на крепостное начальство его именем. Прожекторы выбить не получилось, не было их, а вот привлечь и расставить несколько грузовиков в нужных мне местах удалось. Теперь в свете автомобильных фар хорошо были заметны красные и белые флажки, ограничивающие полосу и рулёжную дорожку.

Перед выруливанием на старт прибрал обороты до малого газа, по инерции выкатился и развернулся носом по полосе, сбрасывая скорость на грунтовке практически до минимума. Но всё равно плавно придавил обе педали тормоза, а то так можно далеко укатиться. А мне сейчас каждый метр полосы важен, самолёт основательно загружен, взлётный вес максимальный и даже более того, потому-то я и развернулся в самом торце нашей очищенной от травы и кустарника полосы.

Аппарат остановился, едва заметно качнулся, тяжело клюнул носом, словно поклон уважительный отвесил. Прислушался к работе двигателя, выпустил закрылки и выкрутил триммер руля высоты. Вжал в ограничители тормозные педали, толкнул вперёд рычаг управления оборотами двигателя.

— Ну что? — раздался над правым ухом громкий голос. — Скоро в небо поднимемся?

Вздрогнул от неожиданности. Оглянулся — Зубатов собственной персоной. А ведь сам виноват, не проинструктировал пассажиров перед полётом, не довёл до них запрет на посещение пилотской кабины. Впредь умнее буду, а пока:

— Сергей Васильевич, прошу вас вернуться на своё место.

И взглядом надавил на мелькнувшего за спиной Зубатова Савельева — почему просмотрел, почему пропустил? Устроил, понимаешь, проходной двор!

В ответ вскочивший на ноги техник состроил виноватую физиономию, мол, зазевался и просмотрел. Зато тут же исправился, утянул нарушителя за руку из кабины. И даже лёгкую фанерную дверку за собой прикрыл. А сыскарь молодец, противиться и качать права не стал, позволил себя увести. Надеюсь, подобного больше не повторится, можно взлетать…

Ещё раз пробежался взглядом по приборам, одновременно прислушиваясь к звуку вышедшего на взлётный режим движка, проверил показания приборов, удостоверился, что стрелка высотомера находится на нуле, отпустил тормоза.

Аппарат нехотя стронулся с места, покатился вперёд, разгоняясь и набирая скорость. Медленно, потому что грунт слишком рыхлый. Больше песка, а он вязкий, тормозит колёса, зараза такая.

Ну да ничего, главное — скорость растёт. А полоса у нас дли-инная. Точнее, кусок берега с выкошенной травой и выкорчеванным кустарником. Со стороны глянешь, вроде бы ровно, а начнёшь вот так разбегаться и каждую неровность своей… На своём позвоночнике прочувствуешь! Трясёт неимоверно, зубы приходится сжимать, чтобы не лязгали. Представляю, какой за нами пыльный шлейф тянется.