Небо в кармане 6 (СИ), стр. 52

— Каких других? — не удержался от вопроса. — Какую помощь? Вы о Второве? Московское предприятие это его личная собственность, к которой я никакого отношения не имею.

— И о Второве тоже, — согласился Константин Петрович, а Александр Михайлович лишь улыбнулся. — Но об этом лучше послушать более компетентных в этом вопросе людей. Всё-таки это было их инициативой. Минуточку…

Победоносцев переглянулся с его высочеством и Александр Михайлович опустил руку на столешницу. Что уж он сделал или на какую кнопку нажал, мне со своего места было не видно, но спустя буквально десяток секунд двери в кабинет распахнулись, и на пороге появился сначала Шеф Корпуса, генерал-майор Святополк-Мирский и мой знакомец, полковник Зубатов.

— Пётр Дмитриевич, — терпеливо выслушав обязательные приветствия вошедших, Победоносцев обратился к жандарму. — Вы начнёте или?

— Пусть Сергей Васильевич начинает, всё-таки это больше его инициатива.

— Хорошо, — не стал возражать советник. — Полковник, мы вас внимательно слушаем.

И я тоже приготовился внимать. Странно всё это. Пусть я тоже далеко не простой поручик, но уровень всех присутствующих гораздо выше моего. Пожалуй, я сейчас где-то вровень с Зубатовым стою, по моим скромным прикидкам.

— Второв был выбран в качестве прикрытия, — без предисловий включился в разговор Сергей Васильевич. Словно с самого начала в кабинете присутствовал и был в курсе всего сказанного. — Богатый промышленник, не вызывающий ни у кого подозрений. Просто толстый кошелёк для ваших, Николай Дмитриевич, многочисленных идей. И так совпало, что у самого Николая Александровича Второва оказались весьма амбициозные устремления. Очень уж купцу и промышленнику захотелось стать знаменитым, оставить свой след в истории. На этот крючок мы его и поймали.

На этой фразе увлёкшийся рассказом Зубатов азартно улыбнулся, потом спохватился, оглядел всех присутствующих, успокоился и продолжил:

— Показали несколько газетёнок, в разговорах упомянули ваше имя, намекнули кое о чём и дело пошло. В результате Николай Александрович нешуточно загорелся идеей присоединиться к вашим воистину великим начинаниям, Николай Дмитриевич, — тут Зубатов отвесил в мою сторону уважительный поклон. — И приехал в столицу. Где вы в тот момент и находились. Правда, нужно отметить, что вряд ли вы бы с ним пошли на сотрудничество, будь у вас всё хорошо. Поэтому нам пришлось организовать определённые мероприятия, способствующие нашим планам. И прошу не судить строго, Николай Дмитриевич, насколько я успел вас узнать, вы же всё это должны понимать. К тому же, и это для нас не является секретом, доля в совместных, да-да, в совместных, мы всё знаем, предприятиях у вас приличная, и она точно компенсирует все предыдущие потери. И это я ещё не говорю о консервном заводе, который Николай Александрович уже начал строить с вашей, между прочим, подачи.

Я слушал рассказ полковника, вдумывался в краткие выжимки из отчётов по проделанным операциям с моим и без моего непосредственного участия, и понимал — я всего лишь был пешкой в чужой игре. Игре непростой, государственной, в жерновах которой можно было запросто сгинуть.

Однако наряду с этим знал, что пешка может быть не только самой слабой фигурой в правильной партии. Если её грамотно провести, то пешка сможет быть проходной и тогда партия станет выигрышной.

Что же касается моей стрельбы в Лондоне, так и здесь меня виртуозно «сыграли». Спецслужбе просто было невыгодно подставлять себя подобным образом и они обставили дело так, что я просто вынужден был вляпаться в эту стрельбу. Как сказал Зубатов — с меня и взятки гладки, зато на них никто не подумает.

Затем в кабинете появились документы, раскрывающие имена предателей и изменников в высших кругах империи. Беглый взгляд, другого бы мне и не позволили, успел выцепить несколько звучных фамилий, носителей которых я считал друзьями. Вот так бывает. Ради подобного можно и не такое вытерпеть…

Император принял нас в своём кабинете. Нас, это меня, великого князя Александра Михайловича, Шефа жандармов с полковником Зубатовым и своего ближайшего советника, Победоносцева. И сразу же, не тратя времени на предисловия, перешёл к делу, смысл которого уложился в несколько простых до безобразия фраз:

— Кавказ, это не просто нефть. Это будущее нашей промышленности. Вы доказали свою способность успешно действовать там, где другие терпят поражение и сдаются. Я верю в вас.

Александр Александрович не сводил с меня пристального взгляда, но тут улыбнулся простой доброй улыбкой и пошутил:

— Но, предупреждаю, это будет посложнее любого полёта в Европу.

После непродолжительного, но столь важного разговора, выпроводил всех, кроме меня.

— Набирайте свою команду, подбирайте верных и достойных людей. Список для утверждения передайте полковнику Изотову, он поедет с вами, — император улыбнулся, увидев моё удивление. — Да, именно Изотов. Что бы вы о нём не думали, но полковник всегда действовал, исходя из моих интересов, интересов Империи и ваших, Николай Дмитриевич. Перед вами же с этого дня открывается новая дорога. Дорога, где вы сможете не только строить свои самолёты или автомобили, но и создавать новую Россию. Империю!

Эпилог

По приказу его величества восстанавливаться после ранения я поехал на Минеральные Воды Кавказа. Как мне было сказано — заодно и осмотритесь на месте, начнёте привыкать к местным условиям, обычаи и нравы изучите. Поездке предшествовал обстоятельный разговор с Второвым. Как промышленник не рвался, но составить мне компанию в этой поездке не смог, дел у него было, как говорят, выше крыши. Уговорились поддерживать постоянную связь и консультироваться по возникающим вопросам. Благо у нашего инженера, Виктора Аполлинарьевича, этих вопросов был воз и маленькая тележка.

Новый консервный завод требовал постоянного пригляда. Зато будущее у этого предприятия обещало быть безоблачным и сулило громадные барыши. Гарантом чему послужило данное императором слово обеспечить прямые поставки не только в армию и на флот, но и, как мы с Второвым и планировали, в Индию. Вот где было золотое дно.

А самым неожиданным было встретить в Пятигорске семейство Гагариных. После услышанного в кабинете его высочества прекрасно понимал, что жизнь уже никогда не будет прежней, что отныне относиться ко всем свои знакомым я стану с опаской. Но, несмотря ни на что, отказаться от компании Марии Гагариной не смог — девушка вызывала во мне слишком сложные и порой противоречивые чувства, с ней просто не было никогда. Мы вместе прогуливались по терренкурам, пили в галерее воду, посещали выставки в «Цветнике», смотрели театральные постановки.

До серьёзного дело не доходило, но находиться с ней рядом интересно. И с этим нужно было разобраться.

А ещё я принял решение — используя свои и полученные знания и ресурсы, я создам собственную игру, свою империю. Где каждый свой шаг постараюсь просчитать, где каждая деталь будет на своём определённом месте.

Авиация станет моей визитной карточкой, промышленность — основой могущества, а интриги — инструментом для достижения целей. Все узнают: Николай Дмитриевич больше не пешка. Он — игрок.

В голове родился план. План, который окончательно изменит не только мою судьбу, но и судьбу всей империи. План, где каждый элемент будет работать на общую цель — создание новой России, сильной и независимой.

А заводы… Заводы станут сердцем этой новой империи. И первый шаг я уже сделал, приехал сюда, на Кавказ. В место, откуда начнётся новая глава в истории страны. Глава, написанная моей рукой.