Небо в кармане 6 (СИ), стр. 17

— Увы, — пожал плечами. — Мы вообще только что с колёс.

— Да, мне доложили о вашем возвращении, — задумался Рерберг. И после коротенькой паузы предложил. — Вашим подчинённым, как людям штатским, могу предложить разместиться в одном из жилых зданий. За отдельную плату, конечно, пока не будет соответствующих распоряжений сверху. С вами же мы поступим следующим образом. Предлагаю вам пока…

— Со своим размещением я определюсь чуть позже, с вашего разрешения, — не дал договорить полковнику. — Первым делом нам нужно обеспечить охрану самолёта, это главная задача.

Я специально сказал «нам», как бы намекая полковнику отдать необходимое распоряжение караульной роте. Фёдор Петрович понял меня правильно и тут же потянулся рукой к телефонному аппарату. Я же слушал начальника штаба и понимал — сидеть и ждать незнамо чего нельзя, нужно поторопить события. И где Александр Михайлович? Тут его подчинённого озадачивают, а он неизвестно где непонятно чем занимается…

Глава 8

Война войной, а офицерское собрание даже в эти непростые для Империи дни редко когда пустовало. Нет, таких пышных балов как раньше здесь уже почти не проводили и вино игристое в хрустальных бокалах не пенилось и не лилось, как бывало, но вот всё остальное сохранилось. Это и карточные игры, не для заработка, нет, для развлечения только. Впрочем, нужно ли пенять на судьбу-капризницу, если она к одному из игроков по какой-то своей причине вдруг оказывалась более благосклонна? Ни в коем случае. И кроме того, не обязательно же садиться именно за стол для игры в карты? Есть и более достойное занятие. Например, бильярд. Или библиотека. Последняя пользовалась особенным успехом, потому как не все из офицерского состава гарнизона, а на собраниях присутствовали не только офицеры крепости, имели возможность получать или выписывать столичные газеты. А в читальном зале они были и за этими газетами выстраивалась самая натуральная живая очередь. Правда, всегда находились те, кто благодаря своему живому уму и е менее живому языку могли в превосходной форме довести до любопытствующих ушей коллег прочитанные ими статьи с новостями.

Представил меня Собранию полковник Рерберг. Нет, можно было и не представляться, конечно, я бы и без этого прекрасно обошёлся. Тем более времени у меня на подобное времяпровождение, чувствую, не будет от слова «вообще». Но…

Но тому существовало несколько причин. Первая и главная — общество бы не поняло, реши я проигнорировать Собрание. Именно так, с большой буквы Собрание. Традиции святы, что б их, поэтому раз в неделю-две я просто обязан был появляться в этом роскошном по местным меркам двухэтажном здании под железной крышей. И проводить там какое-то время, которого у меня как обычно не хватало.

Вторая причина более прозаичная и существенная. Настолько существенная, что… В общем, именно здесь, в этакой скажем так неформальной обстановке, можно было «навести мосты» с полковником шевалье де-ла-Серром, начальником инженеров крепости, без подписи которого ни одно моё предложение света не увидит. И с которым мне как раз и нужно было начинать строительство новых корпусов для эскадрильи. Как уверял меня начальник штаба, этот инженер весьма одиозная личность, в буквальном смысле помешанная на своём особом величии и статусе. А ещё он имел личное знакомство с военным министром и более того, числился у того в явных любимчиках, причём отлично об этом факте знал и превосходно умел это знание использовать в своих личных целях и к своей выгоде. О службе речи не шло никогда. Зато слыл дамским угодником и неплохо играл в шахматы.

И отношения у меня с инженером не заладились с самого начала. И не я тому был виной, как оказалось, слухи о моей опале давным-давно не были для местных какой-то сверхновостью. Все всё знали, и общаться с опальным офицером мало кто из явных карьеристов изъявлял желание, а шевалье как раз и относился к таким «нежелавшим». Или к карьеристам, что, в общем-то, одно и то же.

Были и исключения, и начальник штаба полковник Рерберг как раз относился к их числу. Небольшому, к моему сожалению. Или к счастью. И последнее утверждение, пожалуй, будет самым правильным. Нет у меня особого желания входить в местный «клуб по интересам», чтобы после службы перемывать друг другу косточки и сплетничать за карточным столом о том, кто вчера сколько выпил на дружеской посиделке у очередного сослуживца. Или, что ещё хуже, обсуждать как бы между прочим «амурные приключения» какого-нибудь местного Казановы. Излюбленное, кстати, дело среди определённого круга молодых людей и совсем не обязательно в офицерской среде.

С какой стороны не посмотри, а весомых причин, кроме одной, посещать местное сборище нет. Дел у меня слишком много, а времени на всё не хватает. И раньше не хватало, а уж теперь, когда на меня навесили задачу по воплощению в жизнь плана создания авиационной базы на Балтике, его и вообще нет. Совместное московское предприятие на паях с Второвым на то и совместное, чтобы поровну делить не только доходы, но и заботы и хлопоты. На расстоянии всё это делать будет несколько сложнее, но я же найду выход из этого положения и выкручусь, как выкручивался всегда? А куда я денусь, найду, телеграф и телефон мне в помощь. Здесь, на минуточку, не Лужский полигон с его продвинутой связью, позволяющей дотянуться до любой европейской столицы, но и не дремучая провинция, тоже есть какие-то возможности.

Ох, что-то я разошёлся, от главной темы ушёл. А ведь кроме слухов обо мне, чёрт с ними, есть и ещё один повод непростых отношениях с начальником инженеров крепости. Какой? Да самый что ни на есть простой. И я, вроде бы опытный и кое-что повидавший не только в этой, но и в той жизни, лопухнулся как неопытный школяр, по недоразумению и незнанию местных реалий влез туда, куда не следовало. А именно помешал шевалье в его амурных похождениях, в очаровании очередной дамочки. А дело было так…

Честно скажу, зарвался я, привык к своей значимости, к тому, что дозволено мне чуть больше, чем многим другим. Нет, лишку никогда не требовал и палку в отношениях с себе равными, не перегибал. Но вот некая нетерпеливость или, скорее нетерпимость, присутствовали. Особенно когда видел пустоту и никчёмность собеседника. Нет, никого я при этом не оскорблял невниманием или пренебрежением, просто в подобных случаях предпочитал не терять время попусту. Пословица про метание бисера перед свиньями как нельзя лучше характеризует моё отношение к подобным ситуациям. И не всегда из таких вот ситуаций получается выйти без какого-либо ущерба для себя. Так и в этот раз прогуливался я по набережной, совмещал полезное с приятным. Приятное это попытка смыть накопившуюся за эти дни усталость лёгким морским бризом. Тёплый ветерок поддувал в спину запахами прогревающейся под весенним солнышком земли, радовал первыми весенними ароматами…

Впрочем, про ароматы я немного загнул. Пенькой пахло, смолой и отработанной нефтянкой от кораблей и судов. А ещё морем, солью и подсыхающими водорослями. Даже лёгкий запах йода можно было уловить, если от всех прочих запахов отвлечься.

В общем, лёгкий ветер благоухал всеми теми будоражищими воображение запахами, на которые обычно богат морской порт с его сооружениями и техникой. И пробивался через эти специфические терпкие запахи еле уловимый лёгкий аромат свежесваренного кофе, на который я и навёлся. Ну а кто бы устоял? И я не смог, поэтому слегка ускорил шаг и, похрустывая мелким гравием на плотно укатанной дорожке набережной, уверенным шагом направился прямиком туда, откуда вкупе с дразнящими обоняние ароматами кофе доносилась лёгкая музыка, где яркими пятнами разноцветных красок пестрели матерчатые зонтики и где толпилась праздная чистая публика.

Минут пять неспешного прогулочного шага и я уже на месте. Брошенные в мою сторону быстрые и оценивающие взгляды штатской публики проигнорировал, меня в данную минуту больше интересовало то, что здесь подавали. Ну а уж когда получил вожделенную чашечку ароматного напитка вкупе с эклерами, да сделал малюсенький первый глоточек, да покатал его на языке, чтобы ощутить всю вкусовую гамму этого бодрящего напитка, проглотил и прислушался к тому, как горячий напиток нырнул в желудок, вот тогда…