Небо в кармане 6 (СИ), стр. 16

Мне вот интересно стало. Что же это за караул такой, в котором его личный состав может разъезжать где угодно? И ещё одно, непрофессионализм налицо, не работали они раньше с задержанными, потому что подобное сопровождение потерей жизни чревато. Ну разве можно задержанного, каким он для себя меня уже явно считает, за своей спиной располагать? Опять же на наличие оружия не проверили. Понимаю, что благородному воспитанию обыскивать как бы собрата по оружию невместно, но тогда хоть бы какого сопровождающего рядом со мной разместили…

Всё закончилось благополучно. И в Либаву мы вернулись, перелетели после дозаправки. Правда, без его высочества. Александр Михайлович остался в Варшаве.

Зарулил я прямо к тому самому месту, где у нас была наша местная импровизированная стоянка. Сохранился здесь и лёгкий навес, укрывающий от капризной балтийской погоды бочки с бензином и жестянки с маслом. Хорошо ещё, что всё это не просто так здесь пылится, а находится под охраной местной караульной роты. И даже грузовичок, что был выделен для перевозки всего этого добра от железной дороги, никуда не делся, стоит под тем же навесом и пылится. И брезентовая палатка никуда не делась, приветствует нас хлопаньем брезентовых полотнищ крыши. Надо бы верёвки подтянуть, ослабли они за время нашего отсутствия. Кстати, а где водитель? Куда остальной техсостав делся?

— Самолёт осмотрите, дозаправьте и зачехлите. Чтобы в полной готовности был, — развернулся к ожидающему распоряжений Савельеву. — Потом можете отдыхать.

Правда, перед этим нужно поставить на место караульного солдатика, не собиравшегося подпускать меня к месту стоянки и угрожающего открыть огонь на поражение. Пришлось напомнить об Уставе и приказать вызвать своё начальство. Пересменки ждать времени и желания нет. Нам отдыхать нужно, а до палатки не добраться.

Приказать-то я приказал и только потом спохватился — а как он его вызывать будет? Выстрелом в воздух? Телефонную линию сюда вряд ли провели.

Угадал. Солдатик без тени сомнения вскинул винтовку и выстрелил. Хорошо, что в воздух, а не куда-нибудь в сторону. Осталось дождаться прибытия бодрствующей смены во главе с начальником.

Прибежали они быстро. И разобрались без проволочек. Вот только почему всё сразу не сделать, заранее? Насколько я понял, само караульное помещение тут где-то неподалеку находится, иначе бы настолько быстро они здесь не объявились. Неужели никто из них приземляющегося самолёта не увидел, шума работающего мотора не услышал? Да не может такого быть. Но права качать и ругаться за задержку не стал, разобрались и ладно. Всю систему не переделаю.

Во время разговора с разводящим углядел приблизившегося к нам на велосипеде младшего чина.

— Твой? — указал на появление нового лица разводящему.

— Нет, — коротко ответил тот и уже открыл рот, намереваясь отдать приказ своему личному составу, но ожесточённо накручивающий педали младший чин его опередил. Быстро подъехал и лихо затормозил, зарывшись задним колесом в песок.

— Пакет для его благородия господина поручика, — отрапортовал и заметался взглядом с меня на разводящего.

Я-то в комбинезоне и куртке без погон, а разводящий тоже из младших чинов, на поручика никак не тянет. Пришлось представляться. Хорошо ещё, что на слово поверили, доказать-то я никак не смогу, никаких документов нет с собой.

Тут же мне и вручили запечатанный пакет с распоряжением ознакомиться с его содержимым сразу же. Как будто можно сделать по другому. Но комментировать не стал, зачем? Просто выполню требуемое под пристальным взглядом фельдкурьера, всё равно тот с меня глаз не спускает. Точнее, с пакета, а не с меня.

Расписался в получении, вскрыл и прочитал…

Потом прочитал ещё раз, уже более внимательно вчитываясь в каждое слово и старательно вникая в смысл прочитанного…

Не опуская руки с зажатым в ней листом осмотрелся по сторонам, пробежался взглядом по водной глади залива, по многочисленным строениям на противоположном берегу, по прибрежным зарослям, состоящим из невысокого кустарника и невзрачных деревьев, вздохнул, просмотрел короткий текст ещё раз, тщательно выискивая в нём какой-то скрытый от меня смысл. Вздохнул и обратился к фельдкурьеру:

— Устные распоряжения были?

— Никак нет, ваше благородие, — вытянулся тот, с пониманием глядя на моё растерянное лицо. — Приказано вручить под роспись и всё.

— Хорошо, свободен, — отпустил курьера.

Вот так. Он что, всё это время меня здесь караулил? Мы ведь только-только остановились, мотор заглушили. Из самолёта на землю выпрыгнул, а он уже на подъезде. Оперативненько. Ждал? Похоже на то. Выходит, о моём скором прилёте здесь знали. Караул же… Обыкновенная несогласованность служб.

Проводил взглядом удаляющуюся фигуру младшего чина. А мне-то что делать? Куда идти?

Куда-куда, в штаб. Уж там-то должны мне помочь, выдать хоть какие-то указания, с чего начинать свою новую службу. Вот только ноги бить нет никакого желания. Грузовичок нам для чего был прикомандирован? Правильно, для того, чтобы на нём ездить. А то что водитель в данный момент отсутствует, так то его трудности. Глянул в сторону порта Александра Третьего со всеми его недостроенными батареями и вырубленными лесами и поморщился — нехорошее соседство. Ну, за неимением гербовой придётся работать с тем, что имеется в наличии. Глянул на грузовичок — получится ли у меня оживить сей агрегат или нет? Или всё-таки лучше не пачкать руки и пешочком пройтись?

Так и вышло. Грузовичок остался предаваться ленивому бездействию под брезентовым тентом, а я так же не спеша и лениво добрёл до трамвайной линии и принялся терпеливо поджидать городского трамвая. Ждать пришлось долго, я уже намеревался плюнуть и идти пешком, как услышал издалека сначала звонок, а потом и громыхание колёс по стыкам рельс. За проезд пришлось платить, халявы здесь не было. И ехал долго, хорошо хоть свободные места наличествовали. Правда, за чистотой сидений никто не следил, но и одежда у меня была рабочая. Не скажу, что и её мне было не жалко, но делать было нечего, смахнул ладонью пыль со скамьи и уселся. И принялся глядеть в мутное окошко, в которое то и дело налетевший веерок бросал ту самую пыль.

Коменданта крепости, генерал-майора Лазарева Петра Степановича я не застал, не было его, как и обычно, на рабочем месте, поэтому пришлось пообщаться с уже известным мне по предыдущей нашей встрече недавно назначенным на должность начальника штаба крепости полковником Рербергом Фёдором Петровичем.

— Признаюсь вам, Николай Дмитриевич, — начштаба не стал мериться чинами и должностями и заговорил так, как принято в нормальной офицерской среде. — Я просто обескуражен высочайшим распоряжением оказывать вам любую возможную помощь для успешной организации…

Тут полковник замолчал, потянулся за лежавшей на столе папкой, развязал её и безошибочно вытянул из тоненькой стопки нужный ему лист бумаги. Бегло просмотрел текст и поднял на меня глаза:

— Испытательная авиационная станция, так она называется, — Рерберг возвращать документ обратно в папку не стал, так и держал его в руке, попутно сверля меня глазами. — Каждое из этих слов для меня понятно, но вот что они обозначают в целом, не понимаю. Может быть вы, Николай Дмитриевич, знаете об этом больше меня? Не изволите ли объяснить, что это будет такое и что вам для этого будет нужно? О каких таких нуждах говорит его величество? Да-да, я не ошибся, приказ исходит именно от него, а не от военного ведомства, как стоило ожидать.

— Я и сам нахожусь в определённом затруднении, господин полковник, — на внимательный изучающий взгляд начальника штаба ответил прямым своим. — И знаю не больше вашего. Думаю, за этим приказом вскоре последую определённые инструкции и нам с вами нужно лишь немного подождать.

— Что же, ничего другого нам с вами не остаётся, — согласился со мной Фёдор Петрович и, наконец-то, убрал приказ в папку. После чего тон его волшебным образом с холодного служебного переменился на доверительный. — У вас и ваших людей есть где разместиться?