Город падших ангелов (СИ), стр. 12

Я резко завел руку деда за спину, забирая его у Касселса.

— Ник, бери ее, — сказал я, пытаясь урезонить все еще буянящего букмекера.

В этот момент женщина остановилась в метре от нас и крикнула:

— Mwen pral ba Baron Samedi ou!

А Касселс внезапно замер на месте. Я удивленно посмотрел на напарника, и услышал, как он тихо прошептал себе под нос:

— Вуду…

Странная бабка немедленно перевела на него взгляд и закричала:

— Испугался, ou salòp⁈ Убери от него свои руки, или Барон Самеди заберет тебя!

Потом резко взмахнула руками и запричитала, глядя на Кассела немигающим взглядом:

— Baron Samedi, vini! Gade nonm sa a! Mete men ou sou li! Li pral mouri! Li pral soufri!

Ник продолжил стоять, как вкопанный, глядя на бабку. А вот букмекер, на одном запястье которого я уже защелкнул наручники, вдруг задергался сильнее, пытаясь вывернуться. И что самое хреновое — я боковым зрением увидел, что с земли пытается подняться мужик, на которого я надел браслеты пару минут назад.

— Ник. Ник! — крикнул я, и напарник, вздрогнув, обернулся. — Не тупи, задержи ее!

Я вместе с брыкающимся дедом сделал два шага назад и грубо наступил пытающемуся подняться мужчине ногой между лопаток.

А Ник тем временем отмер и наконец двинулся к бабке. Однако она вдруг сунула пальцы за воротник платья, выхватила оттуда прозрачный пакетик и взмахнула им, вытряхивая в сторону Касселса какой-то коричневый порошок. А потом закричала:

— Землей со свежей могилы посыпаю тебе дорогу! Пусть Папа Легба закроет тебе все пути, и нигде в мире не будет для тебя открытых дорог!

А Касселс внезапно громко заорал и отпрянул назад, пытаясь увернуться от летящей пыли.

— Ник, ты охренел⁈ — закричал я, заковывая в наручники трепыхающегося букмекера. — Арестуй ее!

— Майк, это вудуистка! — ответил он, повернувшись ко мне и посмотрев перепуганными глазами.

— Да хоть фольклористка, черт тебя дери! Это просто фокусы, арестуй ее! — заорал я, наконец управившись с наручниками на старике и начав аккуратно укладывать его на землю, чтобы не расколотить ему череп о бетон.

Касселс кивнул, глядя на меня, и, кажется, начал приходить в себя. И в этот момент бабка сорвалась с места, подскочила к отвернувшемуся в мою сторону Нику и, протянув руку, дернула его тремя пальцами за волосы на виске. И так же проворно отскочила назад. Да это не бабка, а какой-то гребаный сайгак! Чтоб я в ее возрасте так скакал.

А старуха тем временем сорвала с шеи какой-то кожаный мешочек, который я до этого не замечал среди пестрых бус, засунула туда несколько волосков с головы Касселса и что-то быстро забормотала.

Ник посмотрел на нее, выпучив глаза в гримасе абсолютного ужаса, а потом сунул руку за отворот пиджака и потащил из кобуры револьвер.

Я громко выматерился, бросил деда и в два длинных прыжка подскочил к напарнику, перехватывая руку с оружием.

— Ты с ума сошел⁈ — крикнул я ему в лицо. — Стой тут!

Я рванул к бабке, которая попыталась очень ловко удрать от меня в другой конец комнаты, совершенно неожиданно для своего возраста выписывая почти что баскетбольные финты. Однако через десять секунд я все же настиг ее, просто поймав за шкирку — ее тщедушные габариты позволяли мне, в принципе, даже на весу ее удержать, но тут бы, скорее всего, не выдержало платье.

Она махала руками и выкрикивала свои проклятия, даже зачем-то плюнула в меня, но я ответил ей лишь:

— Да не боюсь я тебя, я крещеный.

Легко завел руки ей за спину и понял, что у меня кончились наручники, а вязать старуху стяжками мне показалось как-то жестоко. Я повернулся к Нику и сказал:

— Дай наручники.

Он кивнул, подошел ближе, но остановился в паре шагов и протянул мне браслеты на вытянутой руке, чуть наклонившись вперед. Как будто бабка в моих руках могла его укусить.

Решив, что в таком состоянии он мне не особо поможет, я сказал:

— Иди проверь дальнюю комнату, вдруг там еще кто-нибудь есть.

Он кивнул и с большим энтузиазмом направился в ту сторону, явно желая убраться как можно дальше от бабки. Я же тем временем усадил ее на пол рядом со стеной — ну не класть же мордой в пол старую женщину, ей богу. Ник вернулся и сказал, что в помещении больше никого нет, и он пойдет наверх, вызовет патрульных.

Я только кивнул и остался с задержанными. После того, как я обезвредил бабку, они вдруг резко присмирели и больше не пытались дергаться.

Минут через десять в помещение вошли патрульные, а вслед за ними вернулся и Ник. Мы быстро передали им задержанных, а сами обыскали помещение. Ничего особо полезного не нашли — в маленькой комнате, откуда выскочила бабка, стоял только диван и небольшой телевизор. Видимо, это было что-то вроде комнаты отдыха. Главной уликой стал гроссбух, в котором оказались записи ставок, и пачка незаполненных квитанций. Ну тут, в общем-то, дело готово — что бы ни говорили задержанные, мы взяли их на месте преступления вместе со всеми уликами.

Мы с Ником, который полностью пришел в себя, быстро упаковали все необходимое в пакеты для вещдоков, заполнили документы для патрульных и покинули это гостеприимное заведение, которое, судя по всему, наградило нас легким раскрытием.

Сели в машину, я завел мотор и развернул «Крайслер» в сторону участка. Какое-то время мы ехали молча, а потом я не выдержал.

— Ник, — обратился я к напарнику.

— Что? — спросил он, не поворачиваясь.

— Что это, на хрен, было?

Касселс помолчал пару секунд, а потом ответил:

— Майк, это же вудуистка! Ты вообще представляешь, что они могут?

— Представляю: бегать и кидаться землей, — кивнул я.

А сам подумал, что, возможно, они тут, как у нас цыгане — их боятся и приписывают им сверхъестественные способности, а на самом деле они просто умеют хорошо капать на мозги.

— У нее был гри-гри! — воскликнул он.

— Кто у нее, блин, был? — не понял я.

— Гри-гри! Видел мешочек, который она с шеи сорвала? Это их самое мощное проклятие. Они могут их использовать как амулеты для защиты от темных сил, а могут с их помощью проклясть на смерть. А она в него мои волосы засунула!

— И ты поэтому решил, что будет круто пристрелить ее к чертовой матери?

— Ну я испугался, это ведь сильная магия… — потупил глаза Ник.

— Ник, окстись, какая магия, ты чуть не застрелил бабку за то, что она тебе волосок выдернула, — посмотрел я на него.

Он помолчал, глядя на свои колени, а потом сказал:

— Но они же правда колдуны, и очень сильные.

— Да где ты, блин, этого нахватался?

— Мне тетка рассказывала…

У меня на секунду аж дар речи пропал. Я покосился на него и спросил:

— Это та тетка, которая кошмарила соседей за то, что у них газон на два сантиметра выше нормы?

Касселс открыл было рот, но снова закрыл его и не ответил. А потом вдруг выпалил:

— Спроси у Тома, его однажды тоже вудуистка прокляла!

— И что с ним стало? — спросил я, про себя отметив, что Свонсон и по сей день пребывает в добром здравии и помирать не собирается.

— Три дня геморрой кровоточил… — ответил Ник.

Я бы ударил ладонью по лицу, но побоялся делать это за рулем.

— Ник, — медленно проговорил я. — Это просто бабка. Самая обычная бабка с горстью песка и пером из петушиной жопы в волосах. Понимаешь? Нельзя из-за такого срывать задержания.

Касселс виновато молчал, причем довольно долго, словно что-то обдумывая. А потом вдруг проговорил:

— Ты прав. Прости, я не знаю, что на меня нашло. Ведь это все действительно звучит как полный бред. И чего меня переклинило?

— Рад, что ты все понял, — сказал я. — А в качестве извинений за то, что превратил задержание в балаган, сам их всех и допросишь.

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Ну Майк, допроси хотя бы старуху! — сказал он.

— Ты опять? — спросил я, чуть повысив голос.

— Да нет, я все понял уже. Просто она правда жуткая, — сказал Ник, поежившись.

— Ну вот, будешь бороться со своими страхами. И вообще, все честно — я их всех троих в наручники заковывал, а тебе всех троих допрашивать.