Партизан. Неуловимые мстители (СИ), стр. 33
Я присмотрелся к этой скулящей мрази и застыл. Эту харю я запомнил хорошо. Тот самый полицай. Тот, что по-хозяйски выходил тогда со двора Фроси. Тот самый гнида, который воспользовался тем, что немцы повесили её мужа, и силой принудил бабу быть с ним.
— Твои дети, говоришь? — нехорошо усмехнулся я. — А твои ли?
Я брезгливо похлопал его по оттопыренным карманам. Из галифе наполовину вывалился грязный носовой платок, в котором что-то блеснуло.
— Да! Забирай, товарищ, все. Это тебе. И я клянусь, я в партизаны пойду. Я же хотел всегда, я же товарища Сталина люблю, как отца родного, — приговаривал он.
Я потянул за ткань, разворачивая её. На ладонь, кроме прочего, выпало массивное золотое обручальное кольцо. На внутренней стороне отчётливо виднелись бурые пятна запекшейся крови. Снимал вместе с пальцем, тварь. Мелькнула тяжелая мысль: может, оно как раз и снято с руки мужа Ефросиньи?
— Гляди-ка… — глухо сказал я.
— Что там? — насторожилась Лиза, подходя ближе.
— Да вот, знакомец наш. Тот ублюдок, который Ефросинью изводит.
Из простреленного бока полицая толчками пульсировала густая кровь, на губах пузырилась розовая пена. Эта гнида всё ещё цеплялась за жизнь. Я присел перед ним на корточки. Взял за грудки, жёстко приподнял его голову над землёй.
— Слышишь меня, иуда? — тихо спросил я, зло глядя в его мутные глаза.
Он в ужасе уставился на меня. В его взгляде я с удовлетворением увидел животный, парализующий страх. Он уже догадался, что пощады не будет.
— Тебе привет от Ефросиньи, ублюдок, — сказал я и резким движением перерезал ему глотку.
Я только успел вытереть окровавленное лезвие об одежду мертвеца, как выстрел разорвал тишину.
Я рефлекторно рухнул вниз, вскидывая автомат. У обочины лежал недобитый немец с дымящимся пистолетом в слабеющей руке. Короткая очередь из моего автомата снесла ему голову.
Я резко обернулся.
Винтовка выскользнула из рук Лизы и глухо ударилась о землю. Девушка покачнулась, ломано оседая на траву, и судорожно вцепилась обеими руками в левый бок.
Воздух словно выбило из легких автомат полетел на землю. В одно мгновение я оказался рядом, падая перед ней на колени. Мои руки, только что хладнокровно резавшие глотки, теперь тряслись.
— Лиза! — голос сорвался на хрип.
Я лихорадочно попытался оторвать её ладони от раны, но она держала намертво, скорчившись от боли.
— Пусти! Дай посмотреть! — я с силой разжал её окровавленные пальцы и рванул плотную ткань гимнастерки.
Пуля скользнула по ребрам, глубоко рассекши ткани на боку. Кровило страшно, но в саму брюшину не ушла — внутренности целы.
Я облегчённо выдохнул, только сейчас поняв, что всё это время практически не дышал от одной только, мысли что могу потерять её.
Я торопливо выхватил из немецкой аптечки бинт с тампоном. Подрагивающими пальцами принялся туго бинтовать рану. Пришлось повозиться: я с силой вжимал плотную марлю в рассеченный бок, туго обматывая его грубой тканью, чтобы остановить кровь. От боли Лиза зашипела, втягивая воздух сквозь зубы, и судорожно вцепилась в моё плечо.
— Держись, милая, держись, хорошая! — лихорадочно приговаривал я, сам не замечая, что срываюсь на крик. — Сказал же, чтобы на месте была.
— Тогда тебя бы могли пристрелить, — прошипела моя «гадючка».
— Ты бы срезала его, если бы осталась на месте, — продолжал я ее отчитывать, но не останавливался, оказывал первую помощь.
Теперь у меня двое раненых. Уже и смысла нет думать выбивать погоню. С такими-то бойцами. И забирать оружие немцев и полицаев, по большей части, не получится. Я один не унесу и трети. Пулемет бы прихватил…
— Вскользь же прошло… — горько усмехнувшись, сказала Лиза. — Не ори ты так…
Наконец я туго затянул узел на боку и осторожно помог ей подняться на ноги.
— Идти сможешь? — вглядываясь в её лицо, спросил я.
Она кивнула и слабо улыбнулась.
— Мы не можем теперь здесь уходить в лес. Опять рискуем и едем по дороге. Ищем съезды в лес. Иди в машину, посиди там с Михасем, ждите меня, — твердо велел я. — Плохо… но и хорошо, что вы такие непослушные. Об этом будет серьезный разговор, когда вернемся. Но хоть за Михасем не приходится бегать по лесу.
Стараясь держаться и не показывать боли, она попыталась отмахнуться:
— Я помогу всё дособирать… все хорошо…
— Не надо, — резко возразил я. — Я сам дособираю трофеи, а с каких винтовок затворы поснимаю. И после сразу уходим.
Лиза вдруг цепко схватила меня за руку.
— Осторожно, — на выдохе произнесла она, болезненно морщась. — Там в кузове ещё один был… Я не уверена, что добила его.
От авторов:
Попав в август 1941-го, герой имеет лишь несколько месяцев, чтобы предотвратить разгром партизанского отряда и спасти деревню от сожжения. Читать: https://author.today/reader/588415
Глава 15
Лес Между Рогачевым и Жлобиным
28 мая 1942 год
Я торопливо обогнул капот грузовика. Водитель лежал на руле с простреленной головой, отличный выстрел Лизы. А вот пассажирская дверь была приоткрыта. Я рванул её на себя, держа автомат наготове. Из кабины, не удержав равновесия, вывалился немец. Унтер-офицер, судя по погонам. Он рухнул на землю, жалобно застонав, и судорожно зажал правое плечо — словно наивно верил, что сможет остановить толчками сочащуюся сквозь пальцы кровь. Живой, гад. Хотел переждать…
Я пнул его сапогом в бок, переворачивая на спину, грубо наступил на простреленное плечо, прижимая его к земле. Немец истошно взвыл. Я с силой вдавил ствол автомата в его переносицу.
— Wohin wurden die anderen geschickt? Was war das Ziel? (нем. Куда отправили остальных? Какая была цель?) — рявкнул я на немецком.
Он захрипел, с ужасом косясь на дуло, испуганно втягивая воздух носом. Я вновь слегка надавил сапогом на рану, недвусмысленно давая понять, что с ответом лучше поспешить.
— Keine Zeit. Sprich, oder ich schieße dir in die Knie und du wirst hier langsam verrecken. (нем. У меня нет времени. Говори, или я прострелю тебе колени, и ты будешь долго здесь сдыхать). Wie ich verstehe, seid ihr die Letzten aus Schlobin, also wird niemand kommen. (нем. Как я понимаю, вы из Жлобина последние, значит, никто не придёт).
Немец нервно дёрнул ногами, закивал, сглатывая слюну.
— Der Kommandant… Er hat befohlen, alle verfügbaren Kräfte zu sammeln… (нем. Комендант… Он приказал собрать все свободные силы…) — затараторил он, срываясь на жалкий скулеж.
— Wohin? (нем. Куда?) — оборвал я его.
— Nach Krasnyj Bereg! (нем. В Красный Берег!)
Что ж, раз они бросают туда все резервы, значит, у наших всё получилось. В груди даже потеплело. Масштабная операция, должно быть, в самом разгаре. Тревога за своих резанула по нервам — там сейчас настоящая мясорубка, а отряду предстоит отходить с детьми и, возможно, пленными.
— Warum dorthin? (нем. Зачем туда?) — спросил я.
— Wald-Banditen! (нем. Лесные разбойники!) — выплюнул немец, морщась от боли. — Heute Morgen! Sie haben das Hospital angegriffen, die Kinder mitgenommen, die Wachen getötet… Unsere Hauptkräfte kämmen den Wald dorthin durch. Ich sollte die Männer aus den Häusern holen… Aber ihr habt das Auto gestohlen! Ich nahm die, die da waren, und fuhr euch nach! (нем. Сегодня утром! Они напали на госпиталь, забрали детей, перебили охрану… Наши основные силы прочёсывают лес в том направлении. Я должен был поднять людей из домов… Но вы угнали машину! Я взял тех, кто был, и поехал за вами!)
Информации было достаточно. Этот унтер должен был поднять по тревоге отдыхавшую смену и бросить их на подмогу в Красный Берег. Но мы своим наглым угоном переключили внимание на себя. Сорвали им переброску резерва. Тоже помощь. И это было до чертиков приятно. Мы выполнили работу. Сложную, смертельную, от того еще больше было приятно. Чувство, что никак не передать словами.