Сумрак и Бездна, стр. 4

Саня взял ветошь, обмотал пальцы и поднял амулет. Тот оказался неожиданно тяжёлым. Металл был холодный, почти ледяной. Холод прошёл через тряпку, впился в пальцы. Саня поморщился, но не выпустил.

На обороте амулета была глубокая царапина. Или надпись. Он поднёс ближе к глазам.

Линии складывались в странный узор. Саня не мог его прочитать, но почему-то вдруг почувствовал, что узор смотрит на него. Не изображение глаза — именно узор. Как будто где-то за этим куском металла находилось что-то живое, терпеливое и очень старое.

Ему стало неприятно.

Он положил амулет на верстак.

— Беспалому покажу. Пусть сам разбирается со своим хламом.

Лампа над верстаком мигнула.

Саня поднял взгляд.

— Ну что опять?

Лампа загорелась ровно.

Он закрыл багажник, насколько смог, и отошёл от машины. Нужно было запереть бокс, идти домой, купить по дороге самые дешёвые сигареты и что-нибудь на ужин. Завтра с утра спокойно осмотреть машину, пробить номера, позвонить Беспалому, высказать ему всё культурно и без свидетелей.

План был хороший.

Простой.

Земной.

Саня взял куртку, выключил компрессор, проверил щиток. Потом подошёл к верстаку, чтобы забрать телефон.

Телефон лежал рядом с амулетом.

Экран горел.

На нём было открыто приложение с сообщениями, хотя Саня его не трогал. В строке набора текста мигал курсор.

Саня нахмурился.

На экране сами собой начали появляться буквы.

Сначала одна.

Потом вторая.

Потом слово.

НЕ

Саня замер.

Курсор мигнул.

Появилось следующее слово.

НОСИ

Он резко схватил телефон. Экран погас. В боксе стало тихо.

Саня стоял, сжимая мобильник так, что побелели пальцы.

— Да ну нахрен.

Он включил экран. Никакого сообщения не было. Чат с Валентиной Сергеевной. Последняя фраза: Остальное позже.Больше ничего.

Саня посмотрел на амулет.

Тот лежал спокойно. Тёмный кусок металла. Глаз без века.

Он заставил себя выдохнуть.

— Переработал. Вот и всё. Недосып, нервы, долги. Сейчас ещё черти плясать начнут.

Где-то за стеной гаража послышался скрежет.

Саня быстро повернулся. Скрежет повторился — короткий, металлический. Потом ещё раз. Будто кто-то снаружи провёл гвоздём по воротам соседнего бокса.

— Михалыч? — крикнул Саня.

Тишина.

Он взял монтировку и пошёл к воротам. Приоткрыл створку, выглянул.

Двор был пуст. Дождь шёл стеной. Свет из будки охраны едва пробивался сквозь мокрую мглу. В лужах отражались гаражи, лампы и тёмное небо.

Никого.

Саня постоял, прислушиваясь. Только дождь. Только ветер. Где-то далеко — поезд.

Он закрыл ворота.

Когда вернулся к верстаку, амулет лежал уже не так, как раньше.

Он перевернулся.

Саня был уверен, что клал его лицевой стороной вверх. Теперь сверху была оборотная сторона с царапиной. Или надписью.

Он медленно подошёл.

Монтировка в руке стала тяжёлой.

— Фокусы показываешь?

Амулет молчал.

Саня наклонился и прочитал царапину. Нет, не прочитал — скорее, понял. Линии не были русскими буквами, но смысл возник в голове сам, как чужая мысль.

СМОТРИ

Саня отшатнулся.

И тут в универсале щёлкнуло радио.

Громко.

Резко.

Салон, мёртвый и пустой, наполнился шипением. Потом из динамиков донёсся голос. Тихий, детский, будто говорил кто-то из-под воды:

— Дядя... вы нас видите?

Саня стоял неподвижно.

Дождь бил по крыше.

Лампы гудели.

В чёрном стекле разбитой машины отражалось его лицо — бледное, злое, растерянное.

А позади его отражения, в глубине гаража, на мгновение мелькнуло багровое небо.

Саня резко обернулся.

Стена была на месте.

Старый шкаф, календарь, верстак, масляные пятна на полу.

Никакого неба.

Он снова посмотрел на машину. Радио молчало.

Саня медленно выдохнул. Потом подошёл к верстаку, взял амулет, сунул его в металлический ящик из-под старых свечей и захлопнул крышку. Сверху поставил тяжёлую головку от сломанного домкрата.

— Полежишь там, глазастый.

Он собрал вещи быстро, не оглядываясь. Запер бокс, дважды проверил замок. Дождь хлестал по лицу, пока он шёл к выходу из кооператива.

У будки охраны сидел Михалыч. В окне мерцал телевизор.

Саня постучал.

Старик открыл форточку.

— Чего тебе, Хантер?

— Ты сейчас никого возле третьего ряда не видел?

— Кроме эвакуатора? Нет.

— А звуки?

— Какие звуки?

Саня посмотрел на него. Михалыч был старый, худой, с лицом, похожим на высохшее яблоко. В глазах — обычная сторожевая усталость.

— Да так. Показалось.

Михалыч прищурился.

— Машинка-то странная.

Саня насторожился.

— Чем?

— Да не знаю. Привезли — собака моя завыла.

— У тебя нет собаки.

— Была, — сказал Михалыч.

Саня нахмурился.

— Когда?

Старик помолчал, будто сам удивился своим словам. Потом махнул рукой.

— Да иди ты домой, Хантер. Поздно уже.

Саня хотел что-то спросить, но передумал. С Михалычем иногда такое бывало. Старик любил мутные фразы, особенно к вечеру.

Он вышел за ворота кооператива и пошёл к остановке.

Дождь не прекращался. Асфальт блестел. Фонари размывались в лужах жёлтыми пятнами. Где-то в промзоне гудел трансформатор. Ветер гнал по дороге мокрые листья.

Саня закурил последнюю мя́тую сигарету.

Руки немного дрожали.

Он злился на себя за это.

— Ничего там нет, — сказал он вслух. — Машина битая, радио коротит, телефон глючит, а ты, Саня, просто устал как собака.

Слова прозвучали убедительно.

Почти.

На остановке никого не было. Маршрутка пришла через десять минут, пустая, с запотевшими окнами. Саня сел у задней двери, прислонился лбом к стеклу и закрыл глаза.

Перед внутренним взглядом снова вспыхнул амулет.

Чёрный глаз.

Ржавые линии.

Слово, которого не могло быть.

СМОТРИ

Саня открыл глаза.

В стекле маршрутки отражался салон, водитель, ряд пустых сидений.

И за его плечом — едва заметно, на одно мгновение — стоял силуэт маленькой девочки в красной варежке.

Он резко повернулся.

Сиденье позади было пустым.

Маршрутка подпрыгнула на яме. Водитель выругался. Радио тихо играло шансон.

Саня провёл ладонью по лицу.

— Завтра, — сказал он себе. — Завтра разберёмся.

Но в глубине души он уже знал: завтра обычным не будет.

Потому что некоторые вещи, однажды найденные в багажнике чужой машины, уже нельзя просто положить в ящик и придавить железкой.

Они всё равно смотрят.

Глава 2. Машина со штрафстоянки

Ночью Саня спал плохо.

Сначала долго не мог уснуть. Лежал на продавленном диване, смотрел в потолок и слушал, как в батарее булькает вода. За стеной кто-то кашлял. Сверху топал сосед, у которого, судя по звукам, была не квартира, а танковый полигон. На кухне капал кран — тот самый, который Валентина Сергеевна обещала починить ещё в прошлом месяце.

Кап.

Кап.

Кап.

Саня ворочался, натягивал одеяло до подбородка, потом сбрасывал. В комнате было то душно, то холодно. Голова гудела после длинного дня, но стоило закрыть глаза, как в темноте всплывало одно и то же.

Чёрный амулет.

Глаз без века.

И детский голос из мёртвой машины:

— Дядя… вы нас видите?

Саня резко сел на диване.

В комнате было темно. Только из окна падал мутный свет уличного фонаря, ложился на пол косым жёлтым пятном. Тумбочка, стул, пакет с рабочей одеждой — всё на месте. Никаких девочек в красных варежках. Никаких багровых небес. Никакого шёпота.

Он провёл ладонью по лицу.

— Твою мать.

Во рту пересохло. Он встал, прошёл на кухню, налил воды из-под крана. Вода пахла железом. Саня выпил, поморщился.

На столе лежал телефон. Экран был чёрным.