Сумрак и Бездна, стр. 1
Annotation
Саня по прозвищу Хантер никогда не считал себя героем. Обычный автомеханик с окраины, привыкший решать проблемы гаечным ключом, крепким словом и упрямством, однажды находит в багажнике разбитой машины странный амулет. С этой минуты привычный мир трещит по швам.
Вместо гаража, долгов и прокуренной квартиры Саня оказывается в Сумраке — мёртвой земле вечного заката, где кладбища тянутся до горизонта, деревья похожи на высохшие кости, а туман шепчет голосами тех, кто давно исчез. Здесь не действуют привычные законы, мёртвые не всегда мертвы, а за каждым путником может охотиться нечто, умеющее носить человеческое лицо.
Чтобы вернуться домой, Хантеру придётся пройти через мир, где ведьмы проводят кровавые обряды, древние склепы скрывают живые тайны, а Бездна смотрит в душу каждому, кто подходит слишком близко. Но чем дальше Саня идёт по Сумраку, тем яснее понимает: его появление здесь не случайность.
Дмитрий Крупан
Глава
Часть первая. Гаражная ночь.
Глава 2. Машина со штрафстоянки
Глава 3. Дым чёрного цвета
Глава 4. Не тот рассвет
Глава 5. Могилы без имён
Конец ознакомительного фрагмента.
Дмитрий Крупан
Сумрак и Бездна
Глава
Название:Сумрак и бездна
Автор(-ы):Дмитрий Крупан
Часть первая. Гаражная ночь.
Глава 1. Человек из третьего бокса
Саня Хантер не любил утро.Не потому, что был романтиком ночи, не потому, что пил до рассвета и не потому, что в темноте ему жилось спокойнее. Всё было проще: утро каждый раз напоминало, что вчерашние проблемы никуда не делись. Они просто постояли ночь в углу, покурили, остыли и снова полезли к нему с протянутыми руками.
Будильник на телефоне завыл в семь сорок пять.
Саня нащупал его под подушкой, ткнул пальцем куда-то не туда, попал в экран, промахнулся, выругался и только с третьего раза заставил эту сволочь заткнуться.
Комната вернулась в тишину.
За окном серел ноябрьский двор. Мокрый, облезлый, с кривыми тополями и кучей мусора у переполненных баков. Из трубы соседнего дома валил пар. Где-то внизу, под окнами, орала сигнализация старой «девятки». Она орала каждый день, как будто машина пыталась сообщить миру о своём горе, но миру было плевать.
Саня лежал на спине и смотрел в потолок.
Потолок был в разводах. Один развод напоминал ржавый гаечный ключ, другой — лицо какого-то унылого мужика с проваленным глазом. Саня давно заметил это лицо. Иногда, особенно после тяжёлой смены, ему казалось, что пятно смотрит на него с укором.
— Чего уставился? — пробормотал он. — Сам бы попробовал пожить.
Пятно ничего не ответило.
Саня сел на старом продавленном диване. Пружина под боком скрипнула так, будто тоже проснулась не в настроении. В комнате пахло пылью, вчерашним табаком и холодным чайником. На полу стояли кроссовки, у стены — пластиковый пакет с грязной рабочей одеждой, рядом — электрическая плитка с кастрюлей, в которой позавчера была гречка.
Он снял с табуретки очки, протёр их краем футболки и надел. Мир стал резче, но лучше от этого не сделался.
Комната была съёмная, однокомнатная, с облезлыми обоями и мебелью, которая видела ещё советских детей, первых кооператоров и, возможно, мамонтов. Хозяйка квартиры, тётка по имени Валентина Сергеевна, каждый месяц говорила одно и то же:
— Александр, вы только аккуратнее. Квартира хорошая, я её кому попало не сдаю.
Саня каждый раз смотрел на трещину в стене, на шкаф с перекошенной дверцей, на линолеум, который вспучился у батареи, и хотел спросить: «А кому сдаёте? Потомкам строителей пирамид?» Но молчал. Жить где-то надо было.
Он поднялся, включил чайник. Чайник зашипел, но греться не спешил. Саня стукнул по нему костяшками пальцев.
— Давай, родной, не подводи.
Чайник подумал и всё-таки загудел.
В ванной над раковиной висело зеркало с тёмными пятнами по краям. В нём отразился мужчина лет тридцати пяти, хотя по утрам он выглядел на все сорок пять. Короткие тёмные волосы, жёсткая щетина, усталые глаза за прямоугольными очками. Лицо обычное, городское, не злое, но такое, что лишний раз подходить с вопросами не хотелось.
Саня почесал подбородок.
— Красавец, — сказал он зеркалу. — Девки штабелями, ага.
Он умылся холодной водой, потому что горячая в этом доме появлялась по настроению, а настроение у неё было примерно как у Сани. Потом натянул джинсы, серую футболку, сверху старую тёмно-синюю кофту с вытянутыми рукавами. Рабочий комбез валялся в пакете, но он обычно переодевался уже в гараже.
Телефон мигнул сообщением.
Валентина Сергеевна:Александр, напоминаю про оплату. Уже пятое число.
Саня посмотрел на экран, вздохнул и набрал:
Вечером переведу часть.
Потом подумал и добавил:
Остальное на следующей неделе.
Ответ пришёл почти сразу.
Валентина Сергеевна:Вы так в прошлом месяце говорили.
— Да ладно, — буркнул Саня. — А ты в прошлом месяце говорила, что кран починишь.
Он не стал отвечать.
Завтрак состоял из чая, двух кусков хлеба и колбасы, которую лучше было не нюхать. Саня съел всё быстро, стоя у окна. Во дворе женщина в розовом пуховике тащила ребёнка в садик. Ребёнок упирался и ревел. Женщина что-то шипела ему на ухо. У мусорки копался мужик с тележкой. На лавочке сидела бабка и кормила голубей так, будто готовила им стратегический запас на войну.
Обычный мир.
Саня сунул телефон в карман, взял с крючка куртку, проверил, есть ли сигареты. В пачке оставалось три штуки.
— Богато живём.
Он вышел из квартиры, захлопнул дверь и спустился по лестнице. Лифт в доме был, но застревал между третьим и четвёртым этажами с такой регулярностью, что Саня считал его не транспортом, а ловушкой для доверчивых.
На улице пахло мокрым асфальтом, бензином и прелой листвой. Небо висело низко, грязно-серое, с просветами, в которых не было ничего обнадёживающего. Саня закурил последнюю нормальную сигарету — две оставшиеся были мятые, на крайний случай — и пошёл к остановке.
До гаражного кооператива можно было доехать на маршрутке за пятнадцать минут, если маршрутчик был трезв, дорога свободна, а вселенная благосклонна. Обычно не совпадало ничего из трёх.
Маршрутка пришла забитая. Саня втиснулся внутрь между мужиком с рюкзаком и женщиной с пакетом, из которого торчали лук и батон. В салоне играло радио, где бодрый ведущий рассказывал, что день будет замечательный.
Саня посмотрел в грязное окно.
— Врёшь ты всё, дружище.
На стекле отражалось его лицо. За ним — утренние улицы: ларьки, остановки, шиномонтажи, аптеки с зелёными крестами, рекламные щиты с улыбающимися людьми. Эти люди на щитах всегда выглядели так, будто знали что-то важное и очень выгодное. Саня им не доверял.
Гаражный кооператив «Луч» находился на окраине, за промзоной, рядом с пустырём и старой железнодорожной веткой. Название «Луч» ему не подходило. Никакого луча там не было. Были ржавые ворота, бетонный забор с дырками, лужи, облезлая будка охраны и три ряда гаражей, похожих на низкие серые гробы для машин.
Саня работал в третьем боксе у Серёги Беспалова, которого все называли Беспалый не потому, что у него не хватало пальцев, а потому что фамилия такая. Пальцы у Серёги были все на месте, но пользовался он ими в основном для подсчёта денег и тыканья в чужие косяки.
Третий бокс был шире обычного гаража. Внутри помещался подъёмник, два верстака, сварочник, компрессор, шкаф с инструментом, старый диван у стены и вечный запах масла, железа, бензина, пыли и мужской усталости.
Когда Саня подошёл, ворота уже были открыты. Изнутри доносился грохот и голос Беспалого: