Сумрак и Бездна, стр. 14

— Не геройствуй, — сказал Саня. — Ты даже в нормальном мире плохо ходишь, когда трезвый.

— Пошёл ты.

— Вот, уже лучше. Значит, живой.

Кучер не двигался.

— Дальше пешком? — спросил Саня.

— Дальше каждый сам.

— А ты?

— Я возил.

— И всё?

— Плата принята. Долг закрыт.

— За сырок?

Кучер повернул голову. Под шляпой опять не было лица, только сухая тень.

— Не за сырок.

Саня напрягся.

— А за что?

Кучер поднял руку.

В длинных серых пальцах лежала не помятая фольга от плавленого сырка.

А что-то маленькое, тёмное, блестящее.

Саня не сразу понял.

Потом похолодел.

Это был болтик.

Обычный болтик с сорванной резьбой. Маленький, грязный, ничем не примечательный.

Но Саня узнал его.

Он лежал когда-то в старом металлическом ящике отца. Саня в детстве таскал его в кармане почти месяц — просто потому, что отец сказал: «Не выбрасывай. Иногда самая бесполезная железка потом оказывается нужной». Потом болтик потерялся. Саня даже не помнил, когда.

А теперь он был в пальцах кучера.

— Откуда? — тихо спросил Саня.

— Дорога берёт не то, что дают руками, — сказал кучер. — А то, что забыли, но всё ещё носите.

Саня шагнул к нему.

— Верни.

— Поздно.

— Я сказал, верни.

Костлявая тварь впереди повозки повернула череп. В пустых глазницах вспыхнул тусклый красный свет.

Кучер спокойно сказал:

— Не трать злость до настоящей драки, Хантер.

Саня остановился.

Монтировка в руке стала тяжёлой.

Димка тихо спросил:

— Сань, что он забрал?

— Ничего, — резко сказал Саня.

Но внутри стало пустовато.

Глупо. Из-за какого-то болтика. Железки, которую он не вспоминал лет двадцать.

И всё равно пустовато.

Кучер спрятал болтик в плащ.

— Идите.

Повозка скрипнула, развернулась сама собой и медленно покатила назад, в туман кладбищенской дороги. Мешки под ногами зашевелились, один из них тихо застонал человеческим голосом. Димка отшатнулся.

Саня смотрел вслед, пока повозка не растворилась среди могил.

Потом повернулся к арке.

— Ну что, туристы. Пошли.

Беспалый с трудом переставлял ноги.

— Может, обойдём?

Саня посмотрел по сторонам.

Слева и справа от арки туман стоял плотной стеной. В нём виднелись тёмные силуэты деревьев. И ещё что-то. Длинное. Сутулое. Неподвижное.

Будто ждали, что кто-то попробует пойти не туда.

— Не думаю, — сказал Саня.

Димка сглотнул.

— А если там хуже?

— Будет сюрприз.

— Ты всегда так успокаиваешь?

— Я автомеханик, а не психолог.

Они пошли к арке.

С каждым шагом воздух становился холоднее. Не просто холоднее — тоньше. Дышать стало труднее. Туман впереди шевелился, будто в нём плавали невидимые рыбы. Знаки на камнях арки начали проступать ярче. Саня не хотел их читать, но некоторые всё равно цеплялись за взгляд.

Тот, кто пришёл с именем, выйдет без него.

Тот, кто пришёл случайно, станет дорогой.

Тот, кто несёт глаз, не должен моргать.

— Прекрасно, — пробормотал Саня. — Даже стены тут с угрозами.

— Что? — спросил Димка.

— Не читай.

— Я не могу. Там просто царапины.

Беспалый вдруг остановился.

— Я не пойду.

Саня обернулся.

— Пойдёшь.

— Нет.

— Серёга.

— Нет! — Беспалый почти закричал. — Я не пойду туда! Я не хочу! Я не знаю, что там! Я хочу обратно! В гараж, в город, куда угодно! Я не должен здесь быть!

Туман вокруг дрогнул.

Где-то сбоку тихо зашуршало.

Саня шагнул к нему и схватил за куртку.

— Слушай сюда. Здесь никто не должен быть. Но мы здесь. И если ты сейчас начнёшь орать, к нам опять придут эти гладкомордые. Или что-нибудь похуже. Поэтому берёшь свою ногу, свой страх и тащишь их вперёд. Понял?

Беспалый смотрел на него бешеными глазами.

— Это ты виноват.

Саня сжал зубы.

— Потом обсудим.

— Она ждала тебя!

— Да.

Это слово вырвалось само.

Беспалый замолчал.

Димка тоже.

Саня отпустил Серёгу.

— Да, похоже, ждала меня. Но в бокс эту машину притащил не я. Амулет руками взял я. Провалились все. Виноватых искать будем, когда выживем. Сейчас двигаемся.

Беспалый дышал часто, со свистом.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю. Ты боишься. Я тоже.

— Ты не похож.

— Потому что у меня лицо такое с детства.

Димка неожиданно коротко усмехнулся.

Саня посмотрел на него.

— Ты чего?

— Ничего. Просто… звучит как правда.

— Она самая. Пошли.

Они подошли к арке.

Туман внутри неё был гуще, чем снаружи. Белый, плотный, с красными прожилками. Он не рассеивался от дыхания. Наоборот — тянулся к лицам, к глазам, к открытым ртам.

Саня поднял монтировку.

— Я первый.

— Почему ты? — спросил Димка.

— Потому что я, видимо, главный идиот с глазом.

Он шагнул под арку.

Мир мгновенно пропал.

Нет дороги.

Нет Беспалого.

Нет Димки.

Нет кладбища.

Только белый туман и звук собственного дыхания.

Саня сделал ещё шаг.

Под ногой что-то хлюпнуло.

Он опустил взгляд и увидел не землю, а воду. Чёрную, неподвижную, доходившую до щиколоток. В воде отражалось багровое небо, хотя сверху был только туман.

— Димка? — позвал Саня.

Голос прозвучал глухо, будто он говорил через ватное одеяло.

Ответа не было.

— Серёга?

Тишина.

Саня медленно повернулся.

Позади тоже был туман.

Арки не было.

— Ну конечно, — сказал он. — Классика жанра.

В воде перед ним что-то всплыло.

Сначала он подумал — палка.

Потом понял: рука.

Серая, тонкая, с размокшей кожей.

Она поднялась из воды и схватила его за ботинок.

Саня ударил монтировкой. Рука хрустнула, но не отпустила. Из воды вылезла вторая. Потом третья. Пальцы цеплялись за штанину, за подошву, за край куртки.

В тумане послышался шёпот:

— Живой…

— Тёплый…

— Имя…

— Дай имя…

Саня рванул ногу, но вода стала вязкой, как масло. Чёрная жижа поднялась почти до колен. В ней шевелились бледные лица — без глаз, с распухшими губами, с волосами, плавающими вокруг голов как водоросли.

— А вот хрен вам.

Он ударил монтировкой по ближайшей голове. Та лопнула с мокрым звуком, но вместо крови из неё вырвался пар. Пар сложился в короткое слово:

Александр

Саня замер.

Шёпот усилился.

— Александр…

Имя поползло по туману, как насекомые по стене.

Саня почувствовал резкую слабость. Будто кто-то открыл в нём кран и начал сливать тепло, память, силу. Знак на ладони вспыхнул болью.

Он сжал кулак.

— Не моё.

Шёпот стал громче.

— Твоё…

— Твоё имя…

— Отдай…

В воде поднялось лицо отца.

Не настоящее. Не живое. Серое, распухшее, с закрытыми глазами. Но всё равно отец. Та же тяжёлая линия подбородка. Те же тёмные брови. Та же складка у рта.

Лицо открыло глаза.

Вместо глаз была чёрная вода.

— Саша, — сказал отец.

Саня ударил сразу.

Не думая.

Монтировка вошла в лицо по самую середину. Оно разошлось, как мокрая глина. Но голос остался.

— Саша…

Саня зарычал.

— Не зови меня так.

Из тумана донёсся смех.

Детский.

Тот самый.

— Не имя держит живого, — сказала девочка. — А то, на что он откликается.

Саня резко оглянулся.

Девочка стояла на воде в нескольких шагах. В сером мокром платье, босая, с одной красной варежкой. Вторая рука была голая, синяя от холода.

— Ты опять? — прохрипел Саня.

— Я не могу уйти далеко.

— Очень жаль. Я как раз надеялся.

— Они хотят твоё настоящее имя.

— Пусть подавятся.

— Не отвечай на него.

— Я понял уже.

— Нет, — сказала девочка. — Не понял. Здесь имя — не слово. Здесь имя — дверь.