Сумрак и Бездна, стр. 13

Саня не двинулся.

— Сначала скажи, куда эта дорога ведёт.

— К Порогу.

— Что там?

— Те, кто решают, куда живым идти дальше.

— Люди?

— Иногда.

— Мёртвые?

— Часто.

— Нормально.

Кучер снова протянул руку.

Саня бросил ему сырок.

Тот поймал его, поднёс к лицу, словно нюхал, хотя лица под шляпой всё равно не было видно. Потом аккуратно спрятал в складках плаща.

— Странная плата, — сказал он. — Но дорога приняла.

Саня посмотрел на мертвецов у могил. Они всё ещё стояли и слушали.

— Садимся, — сказал он.

— Ты уверен? — спросил Димка.

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что пешком мы здесь недолго протянем.

Беспалый с трудом поднялся. Саня помог ему забраться в повозку. Димка сел рядом, прижимая к себе сумку с инструментами. Саня забрался последним, не выпуская монтировку.

Внутри повозки пахло сухой травой, пылью и старой костью. На дне лежали серые мешки. Один из них тихо шевельнулся.

— Это что? — спросил Димка.

— Не трогай, — сказал кучер.

— А что там?

— Те, кто трогал.

Димка убрал ноги под себя.

Повозка тронулась.

Колёса заскрипели. Костлявое животное впереди издало звук, похожий на кашель. Дорога поползла под ними, могилы начали медленно отступать.

Саня сидел у борта и смотрел назад.

Нет.

Не назад.

В сторону, откуда они приехали.

Остатки гаража уже растворялись в тумане. Универсал почти не виднелся. Только багровое небо отражалось в его треснувшем стекле.

На крыше машины стояла девочка в сером платье.

Она смотрела на Саню.

В одной руке у неё была красная варежка.

Другой она махнула ему.

Саня не махнул в ответ.

Он только отвернулся и посмотрел на свою ладонь.

Знак глаза потемнел.

А из его середины поднялась тонкая струйка дыма.

Чёрного.

Совсем тонкая.

Почти незаметная.

Но Саня видел.

И где-то очень глубоко, под скрипом колёс, под дыханием Беспалого, под шёпотом кладбищенского ветра, он снова услышал тот самый голос:

— Смотри, Хантер. Теперь ты между.

Глава 4. Не тот рассвет

Повозка ехала долго.

Или минуту.

Или несколько часов.

В Сумраке время вело себя как старый двигатель после кривого ремонта: вроде работает, но стучит не там, дымит не оттуда и в любой момент может заглохнуть.

Саня сидел у борта, держал монтировку на коленях и старался не смотреть на мешки под ногами. Один из них время от времени шевелился. Не сильно — так, будто внутри кто-то во сне пытался повернуться на другой бок. Димка каждый раз вздрагивал. Беспалый притих окончательно и сидел, прижавшись к борту, с лицом человека, который уже десять раз пожалел, что родился индивидуальным предпринимателем.

Кучер молчал.

Его спина в длинном плаще казалась слишком прямой. Шляпа закрывала голову почти целиком, и из-под полей не было видно ни шеи, ни затылка. Костлявая тварь впереди тянула повозку медленно, но ровно. Копыта — если это были копыта — стучали по дороге глухо, будто не по земле, а по крышке гроба.

По обе стороны дороги тянулись могилы.

Сначала Саня пытался не обращать на них внимания. Но могилы не позволяли. Они были всюду: под кривыми деревьями, на холмах, в низинах, у самой дороги. Одни свежие, с влажной землёй и торчащими комьями травы. Другие старые, провалившиеся, заросшие серым мхом. На некоторых стояли кресты. На некоторых — каменные плиты без имён. На некоторых — просто палки, воткнутые в землю и обмотанные чем-то похожим на выцветшие бинты.

Небо оставалось багровым.

Не светлело и не темнело.

Оно просто висело над миром, как огромная рана, которая никак не затянется.

Саня всё ждал, что вот сейчас горизонт дрогнет, облака разойдутся, появится нормальное солнце, и весь этот бред окажется дурным сном. Но горизонт не дрожал. Облака не расходились. Солнца не было.

Был Сумрак.

Саня осторожно посмотрел на свою ладонь.

Знак глаза потемнел. В центре, где должен был быть зрачок, кожа казалась тоньше. Не дырка, нет. Но неприятное ощущение было такое, будто если приглядеться слишком долго, можно увидеть сквозь собственную руку что-то с другой стороны.

Он сжал кулак.

— Не нравится мне это, — сказал он.

Димка нервно посмотрел на него.

— Что?

— Всё.

— Мне тоже.

Беспалый тихо проговорил:

— Надо было полицию вызвать.

Саня повернул к нему голову.

— Серёга, если ты ещё раз скажешь про полицию, я тебя лично высажу к тем ребятам без лиц. Пусть они заявление принимают.

Беспалый сглотнул и замолчал.

Кучер тихо засмеялся.

Смех был сухой, как шелуха.

— Живые всегда зовут тех, кто не придёт.

Саня поднял взгляд.

— Ты много знаешь для таксиста.

— Я не таксист.

— А кто?

— Возчик.

— О, извиняюсь. Прям профессия с перспективой.

Кучер чуть повернул голову.

— Перспектива у всех одна. Просто дорога разная.

— Философы тут, смотрю, тоже есть.

— Здесь есть всё, что заблудилось.

Саня не ответил.

Ему не нравился этот разговор. Не потому, что кучер говорил загадками — к загадкам он уже начал привыкать. Плохо было другое: каждая фраза этого существа будто цеплялась за внутренности. Слова звучали не как слова, а как старые гвозди, которыми прибивают крышку.

Димка осторожно спросил:

— А куда вы нас везёте?

— К Порогу.

— А Порог — это что?

Кучер молчал так долго, что Саня решил: не ответит.

Но тот всё-таки сказал:

— Место, где Сумрак решает, кого оставить.

У Беспалого дёрнулась щека.

— А кого не оставить?

Кучер не повернулся.

— Тех, кто случайно упал.

Повозка скрипнула.

Саня медленно выпрямился.

— Повтори.

— Тех, кто случайно упал, — сказал кучер. — Дорога не любит лишний груз.

Димка побледнел.

— Мы… лишний груз?

Саня резко сказал:

— Никто тут не груз.

Кучер снова засмеялся.

— Ты говоришь, как живой.

— А ты как страховой агент перед отказом в выплате.

— Трое пришли через дверь. Один несёт глаз. Один продал дорогу за деньги, которых здесь нет. Один просто шёл следом.

Беспалый тихо прошептал:

— Нет…

Димка сжал сумку с инструментами.

— Сань?

Саня не смотрел на них. Он смотрел в спину кучеру.

— И что это значит?

— Сумрак возьмёт своё.

— А если я против?

Кучер чуть повернул голову. Под полями шляпы мелькнула темнота.

— Ты уже между. Тебя слушают. Но пока не слышат.

— Значит, буду говорить громче.

— Громкие здесь живут недолго.

— Зато весело.

Повозка вдруг остановилась.

Не плавно — резко, будто колёса упёрлись в невидимую стену. Димка едва не свалился с лавки. Беспалый вскрикнул и схватился за борт. Мешки под ногами зашевелились сильнее.

Саня поднял монтировку.

— Приехали?

Кучер не ответил.

Впереди дорога уходила в низину. Там стоял туман — густой, белёсый, с красным отсветом внутри. Он не стелился по земле, а висел стеной. В самой середине тумана чернел силуэт арки.

Каменная арка без стен.

Старая.

Высокая.

Покрытая трещинами, мхом и какими-то знаками.

За аркой ничего не было видно.

Только багровое мерцание.

— Порог, — сказал кучер.

Беспалый задышал чаще.

— И что теперь?

Кучер медленно поднял руку и указал на арку.

— Идти.

— Все? — спросил Саня.

— Кто сможет.

Эта фраза Сане не понравилась сильнее предыдущих.

Он спрыгнул с повозки. Ноги утонули в мокрой земле. Дорога здесь стала мягкой, почти болотистой. Под подошвами что-то хрустнуло. Саня посмотрел вниз и увидел обломок кости.

Маленькой.

Может, звериной.

Может, нет.

— Выходите, — сказал он.

Димка слез первым, прижимая к себе сумку с инструментами. Беспалый спускался долго, ругался сквозь зубы, берёг повреждённую ногу. Саня помог ему, хотя Серёга сначала попытался отмахнуться.