Сумрак и Бездна, стр. 12

Из-под его пальто посыпалась земля.

— Назад, сказал!

Саня сам понимал, что звучит глупо. Но иногда глупость лучше молчания.

Безликий вдруг остановился.

Его грудь вздулась.

Потом из гладкого лица прорезалась щель.

Не рот — рваная, мокрая прорезь.

Он вдохнул.

Громко.

Жадно.

Так, будто учуял запах.

— Жи-и-ивой, — прошелестело из щели.

Беспалый застонал.

— Бежим? — спросил Димка.

— Не спиной, — сказал Саня.

— Что?

— На крышке было написано: не смотреть назад.

— Там было наоборот! Он не должен смотреть назад!

— Вот именно. Значит, назад не смотрим.

Безликий сделал ещё шаг.

И за ним из тумана появились другие.

Трое.

Пятеро.

Десять.

Они выползали между могилами, поднимались из-за плит, шли из ям. Некоторые были в старой одежде, некоторые в саванах, некоторые почти голые, облепленные землёй. У всех вместо лиц — гладкая кожа с рвущейся щелью рта.

Они слушали.

Не глазами — дыханием.

Саня понял это, когда Димка судорожно вдохнул, и сразу трое безликих повернули головы к нему.

— Дышите тише, — прошептал Саня.

— Очень смешно, — едва слышно ответил Димка.

— Я не шучу.

Один из мертвецов резко двинулся вперёд.

Не побежал — дёрнулся, как сломанная кукла. Саня встретил его монтировкой. Удар пришёлся по голове. Звук был мерзкий — не костяной, а глиняный, будто разбили мокрый горшок. Безликий упал, но тут же начал подниматься.

— Не умирают! — крикнул Беспалый.

— Они уже! — рявкнул Саня.

Димка ударил второго молотком по колену. Нога хрустнула, мертвец рухнул, но пополз дальше, цепляясь пальцами за траву.

Саня отступал к гаражу, быстро оглядываясь — нет, не назад, а боковым зрением. Нужно было что-то придумать. Привычное. Простое. Земное.

Железо.

Трос.

Бензин.

Огонь.

— Димка! Канистра в багажнике!

— Какая?

— Та, без крышки! Тащи!

— Там бензин?

— Сейчас узнаем!

Димка рванул к универсалу. Мертвецы повернули головы на звук его шагов. Саня заорал, отвлекая:

— Эй, морды без морд! Сюда!

Получилось.

Слишком хорошо.

Сразу несколько безликих двинулись к нему.

Саня отступил к расколотому подъёмнику, схватил трос, зацепил карабин за стойку. Первый мертвец приблизился. Саня ударил его монтировкой в грудь, толкнул, потом резко натянул трос на уровне колен.

Трое споткнулись сразу.

Упали друг на друга.

Беспалый, матерясь, обрушил на них трубу. Толку было мало, но задержало.

Димка вернулся с канистрой.

— Пахнет бензином!

— Лей на тряпки!

— Куда?

— На них, блин, не на себя!

Димка плеснул остатки бензина на ветошь, которую Саня выдернул из сумки. Бензина было мало, но хватило. Саня обмотал ветошь вокруг обломка арматуры, щёлкнул зажигалкой.

Синее пламя лизнуло ткань.

На секунду оно стало чёрным.

Потом вспыхнуло нормальным жёлтым огнём.

Мертвецы зашипели.

Вот это уже было интересно.

— Огонь не любят, — сказал Саня.

— А кто его любит, когда им в лицо тычут? — пискнул Димка.

Саня сунул горящую ветошь первому безликому прямо в прорезавшийся рот. Тот выгнулся, забился, из щели повалил дым. Не чёрный — серый, пепельный. Мертвец упал и наконец перестал двигаться.

— Работает! — крикнул Беспалый.

— Не радуйся, их много!

Их действительно было много.

Слишком много.

Они шли из тумана, привлечённые криками, дыханием, теплом. Саня пятился, держа факел перед собой. Димка тащил сумку с инструментами. Беспалый хромал, но держался.

— Куда? — спросил он.

Саня посмотрел вокруг.

Кладбище во все стороны.

Но слева, за рядами низких каменных плит, виднелось что-то похожее на дорогу. Узкая тёмная полоса среди могил. Она уходила к холмам, где туман был гуще.

Плохой вариант.

Но других не было.

— Туда.

— Почему туда?

— Потому что здесь нас съедят.

— Они едят?

— Хочешь проверить?

Беспалый не ответил.

Они пошли к дороге.

Не побежали — Беспалый не мог, да и бег привлекал мертвецов. Шли быстро, стараясь не шуметь, но получалось плохо. Под ногами хлюпала земля, трещали сухие ветки, позади шуршали безликие.

Саня держал факел. Пламя постепенно уменьшалось.

— Сань, — прошептал Димка.

— Что?

— Если они на дыхание реагируют…

— Не начинай.

— Нам же надо дышать.

— Я заметил.

— А если задержать?

— Попробуй. Потом расскажешь.

Они миновали первый ряд могил.

На плитах не было имён.

Только знаки.

Овалы.

Черты.

Круги.

И некоторые надписи, которые Саня не мог прочитать, но почему-то понимал краем сознания. Одна плита шептала: мать забыла лицо сына. Другая: солдат не дошёл до двери. Третья: он отдал имя за воду.

Саня отвернулся.

— Не читать, — сказал он.

— Что? — спросил Димка.

— Надписи. Не читать.

— Там же ничего нет.

Саня посмотрел на него.

Димка моргнул.

— В смысле… знаки какие-то.

Значит, видел не все.

Или только Саня понимал.

Знак на ладони снова заныл.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Ещё и подписка на местную газету.

Позади раздался резкий хруст.

Саня обернулся не головой — плечом, боковым зрением.

Один из безликих приблизился слишком быстро. Он полз на четвереньках, как паук, выворачивая суставы. Щель на лице раскрылась почти до ушей.

— Жи-и-ивой…

Саня махнул факелом.

Пламя лизнуло серую кожу. Мертвец отпрянул, но не упал.

Факел почти догорел.

— Плохо, — сказал Саня.

— Что плохо? — спросил Беспалый.

— Всё.

Дорога была уже близко.

Тёмная, утоптанная, с колеями. Но колеи были не от машин. Слишком узкие, слишком глубокие, будто по ним веками таскали телеги с тяжёлым грузом.

Когда Саня ступил на дорогу, мертвецы остановились.

Все разом.

Они стояли среди могил, гладкие лица повернуты к троим живым. Щели ртов шевелились, но звука не было.

Димка выдохнул.

— Они не идут.

— Пока, — сказал Саня.

Беспалый сел прямо в грязь на краю дороги.

— Всё. Я больше не могу.

Саня хотел ответить, но в этот момент впереди, из тумана, донёсся скрип колёс.

Медленный.

Протяжный.

Деревянный.

Потом — цокот копыт.

Но лошадей видно не было.

Саня поднял монтировку.

— Ну конечно. Нам же мало.

Из тумана показалась повозка.

Старая, высокая, с деревянными бортами. Колёса были окованы ржавым железом. Вместо лошади впереди тянулось что-то тёмное и костлявое, похожее на скелет животного, обтянутый серой кожей. На козлах сидел человек в широкополой шляпе и длинном плаще.

Лица под шляпой не было видно.

Повозка остановилась в десяти шагах.

Кучер медленно повернул голову.

— Живые на дороге, — сказал он хрипло. — Редкость.

Саня крепче сжал монтировку.

— А ты кто?

Кучер склонил голову.

— Тот, кто возит тех, кто ещё помнит, куда шёл.

— Нам домой надо.

Кучер тихо засмеялся.

— Всем надо.

— Довезёшь?

— Дорога не любит пустых рук.

— Денег нет.

— Деньги здесь гниют быстрее мяса.

— Тогда что надо?

Кучер поднял руку. Пальцы у него были длинные, сухие, в серых перчатках.

— Имя. Воспоминание. Кровь. Тень. Выбирайте.

Беспалый зашептал:

— Нет. Нет, Саня, не надо.

Димка смотрел на кучера круглыми глазами.

Саня сплюнул в грязь.

— А за сырок довезёшь?

Кучер замолчал.

Очень надолго.

Потом повернул голову чуть набок.

— Что?

Саня достал из кармана грязный плавленый сырок в помятой фольге.

— Сырок. Почти новый. Земной. Раритет, считай.

Димка медленно закрыл лицо рукой.

Беспалый прошептал:

— Ты идиот.

Кучер протянул руку.