КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 148
– Кхм. Простите пожалуйста, не подскажете, как называется лес, окружающий вашу деревню? И название деревни, желательно, тоже. – Так ведь легче будет сориентироваться, верно?
Внутри молчали.
– Я могу сломать дверь, чтобы нам было удобнее разговаривать, – дружелюбно сообщила Хотару, – но тогда вам будет сложнее прятаться.
Шорох…
– К‑кухльвальд, – ответили глухо. – Лес вокруг Лосдорфа – Кухльвальд.
Да едрид‑мадрид, не тот лес!!! А «Лосдорф» – это деревня, а не имя коменданта. Понятненько…
– Спасибо. И, кстати, вы оставляете следы на подоконнике. Будьте внимательнее.
Она выбралась в садик через то же окно, смела песок и поправила доску, чтоб окно казалось забитым. Вылетела за город и разложила карту прямо на шоссе, подсвечивая себе бледным фонариком. Ага! Не так уж она и сбилась. Всего‑то десяток километров!
Хотару накинула невидимость и помчалась на восток.
Глава 21
НАКОНЕЦ‑ТО!!!
ХОТАРУ ИДЁТ ПО СЛЕДУ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лес Клостервальд
18 января 1948 года, раннее утро
Хотару
Теперь она смотрела под ноги более внимательно (если можно было назвать так процесс наблюдения за проносящимся внизу пейзажем). Вот мелькнула растопыренная клякса слитых вместе Кухльвальда и Кюбрунвальда. Пошли поля. В серой мгле зимнего утра там и сям светились огоньки густо разбросанных посёлков. Так! Вот широкий тракт, который она приметила на карте, тянется с севера на юг. Вот, чуть дальше – железная дорога. А вон и нужный лес! Теперь это точно он, Клостервальд. Осталось найти в нём какое‑нибудь жильё. Вряд ли Аригатаси себе берлогу обустроил, не в его это стиле.
Этот лес выглядел более крупным и плотным пятном. Решив действовать методично, Хотару вознамерилась прочесать его с севера на юг, двигаясь полосами туда‑сюда, как челнок. Сразу надо сказать: первые три проходки никакого толку не дали. Тишина, безмолвие и безлюдье. Но на четвёртой она учуяла лёгкий запах дыма.
Хотару остановилась. Продолжать действовать по плану, пока она не выйдет на источник дыма в лоб?
– Ой, да какого лешего! – возмущённо фыркнула лиса и развернулась в сторону запахов человеческого жилья.
И очень скоро была вознаграждена!
– Это что это у нас тут такое интересное, так‑так… Наведённый морок! Имитация пустого места! Кто же это у нас такой ловкий?
Лиса решительно двинулась вперёд. Да, герр Мюллер был, конечно, профессором магической академии. Но вряд ли он мог бы сравниться даже с трёххвостой кицунэ, у которой (к тому же!) жемчужная сфера была полна под завязку. Хотару почувствовала сопротивление и попытку отклонить её внимание, рассердилась и нажала сильнее – чтобы вывалиться посреди защитного купола чуть ли не в куриную кормушку.
– Ага? – удивлённо сказала она, а молодая женщина, насыпающая курам корм, взвизгнула, уронила ведро и кинулась к дому. – А ну, стоять! – гаркнула ей вслед Хотару, но женщина то ли не услышала, то ли не поняла, а вернее всего, не захотела останавливаться. Пришлось кинуть ей в ноги спутывающее заклинание. Женщина вскрикнула и покатилась по земле, не добежав до дома.
На её возглас на крыльцо выскочили два парня – постарше и помоложе. С винтовками! Лиса молниеносно кинула вперёд два воздушных кулака, треснувших парней по лбам так, чтоб они слегка потерялись, сама метнулась следом и вырвала винтовки у них из рук и резво закинула на крышу. Пальцы со внезапно удлинившимися когтями вцепились в горло тому и другому парню:
– Мне нужен Аркадий Коршунов! Вы знаете, где он⁈ – что‑то такое мелькнуло в глазах обоих парней, и она слегка ослабила хватку: – Говорите, и останетесь живы!
– Не говорите!!! – истошно закричала извивающаяся на земле девчонка. – Не говорите ей ничего!!!
– Ёсь‑сь‑сь!..* – прошипела Хотару. Значит, всё‑таки знают! И будут молчать – из каких соображений? Из добра или худа? Да плевать!
*Так! (яп.)
Выволочив обоих парней за шкирки из‑под козырька крыльца, она огляделась по сторонам.
– Ха! Я и сама вижу!
В лес уходила малозаметная тропа, над которой висел такой яркий астральный след всех этих троих дурней и ещё каких‑то людей, что сразу стало ясно: туда ходят много и часто. Хотару бросила старшего парня, подхватила младшего, нажав на парализующие точки, чтоб он лишний раз не дёргался, и устремилась в лес. Вдруг это всё‑таки ложный путь? Или там какой‑нибудь мудрёный вход, с которым нужно долго возиться? Тогда она как следует допросит этого мальчишку.
Лисам рассказывают всё.
В ОМУТЕ ВОСПОМИНАНИЙ
Аркадий
Темнота.
Боль.
И тишина, иногда прерываемая мерным капаньем или странными жужжащими звуками. И боль. Даже думать больно. А от попытки просто открыть глаза болью шибает.
Где я?
Память подсунула воспоминание: я дерусь с Тургэном, честь сестры защищая.
Это же вечером было?.. Правильно, вечером, в умывальне. Единственный уговор – по голове не бить, чтоб в первый же день из училища не выпнули. Это ж какой был бы залёт! Драка! Последствия в виде разбора полётов у безопасника обеспечены! Во всём остальном ограничений не было, лупили друг дружку смертным боем.
А чего он? Дурак дурацкий! На парадное построение столько народу заявилось – всякая родня, люди уважаемые, бабушка, мама, тётя Марта, девчонок целый выводок – и Маша с Вильгельминой среди них. И тут Тургэн, не снижая громкости:
– Гляньте, парни, какая красапеточка! Куколка просто! – это, значицца, про нашу Машу! И таращился на неё, как дурень, с полным восторгом. Да ещё подмигивал – это уж вовсе ни в какие ворота!
Я ему, как в казарму отпустили, всё и высказал. И что дубина он стоеросовая и вообще. Только договорились же по голове не бить. Почему башка так болит?..
Так обидно было, что я хотел вслух сказать: «Тургэн, мы же договорились!» – но вышло только мычание. И тут в мои мысли вломился ещё один, весьма досадующий голос:
Нет здесь никакого Тургэна!
А кто есть? Ты кто?
Ау! Ты чего? Совсем дурку‑то не гоняй!
А‑а‑а‑а, это ты! – мой Зверь! Как же я забыл про него, етитская сила…
Правильно, кто ещё тут ошиваться будет?
Я в очередной раз попытался открыть глаза и к моей неимоверной радости это получилось.
Перед глазами где‑то в вышине возвышался сводчатый потолок, по которому бегали зелёные почему‑то сполохи. Повернуть голову не получилось. Скосить глаза – тоже. Так что я лежал и разглядывал зелёные блики, скользящие по потолку.
Ядрёна колупайка, надо ж так облажаться! Драка с Тургэшкой когда была? Чуть не три года назад! И на следующий день на утреннем построении болело вообще всё. Кроме головы – это, справедливости ради, отметим отдельно. И вообще, как выяснилось, Тургэн оказался нормальным парнем. Ну простоват был по‑первости, что ж…
Ладно. Меня, честно говоря, больше настоящее интересует. Для начала, где я?
Последнее что помню, это как вылез из танка. Ещё заляпавшись в останках офицерских. Неаккуратно…
Из танка… Из танка… Внезапно события последних трёх недель вспомнились практически разом, пролетев передо мной, как синема, прокрученная на огромной скорости – вплоть до вчерашнего боя.
Ага. Прямое попадание из основного калибра «Жейона» – не хухры‑мухры вам. Спасибо, что живой остался. А что расписной по самое не балуйся – так то уже мелочи!
Это да…
Потолок стремительно потемнел, и я снова провалился в зыбкое беспамятство.
НАБЛЮДЕНИЯ НИКОЛАЯ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера
18 января 1948 года, раннее утро
Николай
Призраки не спят – нету у них такой потребности. Поэтому Николай с большим удовольствием брал на себя караульную службу – дежурил, можно сказать, круглыми сутками. Вот и сейчас он сидел на главных воротах мельницы, пока деды, сославшись на срочность и неотложность, производили его сиятельству какие‑то очередные замеры и анализы. Ну и что с того, что дежурил Коля в обнимку с кошкой, за ухом ей почёсывая? Это ж наблюдения не отменяет.