КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 147
– Большая! – оценила Хотару. Развёрнутая карта оказалась выше её роста! – А где Клостервальд?
– Он вон там, почти в самом низу, – учитель сунулся показать, но в тесноте кладовки это было решительно неудобно.
– Несите в класс. Повесьте там или разложите, а я тут закончу.
Всё же, она обещала.
Потом, на вывешенной у доски карте, она очень внимательно изучила путь от Морковиц до Клостервальда. Сказала себе под нос:
– Не так и далеко.
– Километров сто двадцать – сто пятьдесят, если вы будете двигаться по дорогам! – подхватил учитель.
Или ещё меньше, если просто взять направление. Да.
– Только как вы будете обходиться с такой большой кар…
Кажется, он хотел ей предложить ей вырезать кусок и даже достал из стола ножницы, но Хотару уже свернула карту рулончиком и… ловко спрятала её в место позади превращений :
– Вот так! – а взамен достала торт на серебряном подносе. – Пошли обедать, учитель. Как тебя звать‑то, кстати…
ПОЧТИ ПО ПРЯМОЙ
Хотару летела почти чётко на юго‑восток (в полном согласии с картой), и куриный суп грел ей душу. А ещё карта. Вообще, вся эта возня в школе заняла довольно много времени, потом ещё обед (или это был ужин?), и вот теперь она мчалась в синих густеющих сумерках, невидимая никому (ну, разве что вы вдруг решили использовать сверхчувствительные тепловизоры, желательно с магически усиленным контуром, и уставиться именно в точку пролёта).
Скорость она держала небольшую, опасаясь случайно врезаться в какую‑нибудь летающую штуку, расплодилось их в последнее время, куда ни плюнь – всё что‑нибудь летит. Да и в голубя на полной скорости врезаться – тоже, знаете ли, так себе удовольствие. Так что Хотару одёргивала и осаживала себя, чтобы не разгоняться. Но вскоре забывала о здравых рассуждениях и прибавляла ходу так, что ветер в ушах свистел. А потом снова вспоминала, что лучше бы аккуратно. Так и летела в рваном темпе.
Почти сразу пошёл лес – но не тот, конечно же – слишком рано. Потом поля, поля, поля… Время от времени мелькали в ночи огоньки деревень, раскиданных повсеместно с максимально возможной плотностью. О! Река! Значит, где‑то две трети пути пройдено!
К реке она спустилась и посидела немного, давая отдых неожиданно утомившемуся телу.
– Разве может устать целитель? – рассудительно спросила сама себя Хотару. – Только если он забыл о поддержании собственного самочувствия! Ай‑яй‑яй!
Чем бы таким перекусить? На торт уже глаза смотреть не хотели. Сейчас бы баб‑дусиных пирожков.
– С мясом! – вслух мечтательно сказала Хотару.
Но пирожков не было. А среди ночи пытаться сыскать хоть что‑то похожее – дурная затея. Значит – что?
– Летим дальше, – сказала она сама себе и заскользила над речной гладью, поднимаясь всё выше и выше.
Прошло ещё довольно порядочно времени, и вдалеке показался какой‑то лес. Кажется, это он, Клостервальд!
Но лес, не успев начаться, мелькнул тонким отрогом и вдруг кончился!
– Не поняла…
Хотару стремительно спикировала вниз – к каким‑то огням. Деревня! Сарайки, целый ряд. И какая‑то машина рядом с ними. Полевая кухня! И повар мясо режет!
Мясо – это хорошо. Но сейчас её терзал гораздо более важный вопрос.
К ВОПРОСУ О ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЯХ
Упав на землю рядом с обалдевшим поваром, Хотару ткнула пальцем в темнеющую лесную полосу и спросила:
– Что это за лес?
Повар, кажется, не очень проснулся, потому что на упавшую с неба девушку среагировал по‑дурацки – издал невнятное мычание, в котором можно было разобрать что‑то вроде «белла рагацца»* и интернациональное «гы‑ы‑ы…»
*прекрасная девушка (итал.)
Хотару, уставшая и снова голодная, мгновенно вышла из себя и превратилась в рычащее чудовище, встряхнувшее повара за грудки:
– Я тебе щас покажу белую рогатую! Что это за лес, я спрашиваю⁈ – рявкнула она по‑английски.
– Лес?.. Зачем лес?.. Простите, я не понимаю… – залепетал повар.
– Твою мать!!! – заорала она на чистом русском и шарахнула огненным шаром в машину, к которой крепился прицеп полевой кухни. Взорвалось громко и красиво. Повар внезапно обмочился и обмяк, а из близлежащих зданий начали выбегать люди.
– А‑а‑а‑ар‑р‑р‑р‑рх!!! – нечленораздельно прорычала Хотару, накидывая щиты – и вовремя, потому что по ней замолотили очнувшиеся пулемёты и винтовки. Со всех сторон орали, бежали.
– Это всё мне?!! – она взлетела выше и метнулась вперёд – к первому пулемёту, высунутому прямо в окно. – Н‑на!!! – В окно отправился мощный огненный шар, а пулемётчик обмяк со свёрнутой шеей.
Белой молнией к следующему солдату:
– Н‑на!!! – и ещё: – Н‑на!
Сзади в щит ударило что‑то мощное, заставив его прогнуться – аж волоски на загривке качнуло.
– Что там ещё⁈ – в ярости обернулась Хотару, игнорируя десятки свистящих и щёлкающих по щитам пуль. И поняла, что зелёные коробки, выстроенные вдоль здания – это не сараи! Это накрытые чехлами бронекоробки, только не на гусеницах, а на колёсах. С пушками! И одна из таких машин развернулась и выцеливает её, Хотару!
«Б‑БА‑АН‑Н‑Н‑НГ!!!» – сказала машина и из дула у неё вырвалось пламя, в котором лиса успела увидеть острый нос снаряда. Метнулась в сторону – закрутилась, подтолкнутая вихревым потоком. Врезалась в угол фронтона – обидно! Где‑то сбоку взрывалось и рушилось.
– Ах так?!! – до сих пор она не была так зла, как сейчас. – Икудзо‑о‑о‑о‑о!*
*Вперёд! (яп.)
Серия мощных ильиных огней вылетела, атакуя вражеские машины. Первый шар – ожившей и стреляющей, следующие – остальным, вокруг которых уже тоже началась суета.
– Получили⁈ Получили⁈ – орала Хотару, потрясая лапами вслед обращённым в бегство врагам. Будут знать!
Потом она вернулась к кухне, осмотрела слегка опалённое жаром говяжье стегно. Решила, что в еду оно ещё годится, и спрятала его в свой безразмерный схрон. Тут она увидела ноги повара, торчащие из‑под стола, и вспомнила, с чего всё началось.
– Да ядрёна колупайка!
И что делать?
Хотару оглянулась по сторонам. Здание с обрушенным углом горело, горели и машины. А ведь они могут взрываться начать!
Словно отвечая на её мысли, третья по счёту бронекоробка вспухла огненным цветком, выбрасывая сразу несколько зарядов.
– Валим! – скомандовала сама себе Хотару и ускорилась.
Метнувшись за угол, она увидела двоих удирающих во все лопатки солдат. И, конечно же, догнала. И схватила за шкирки, подняв в воздух.
– А‑а‑а‑а!
– Помогите! Помогите! Демон!!!
– Заткнулись оба!!! – рыкнула она снова по‑английски и встряхнула добычу словно нашкодивших щенков. – А ну, отвечайте! Что это за лес вон там??? – для верности она повернулась в нужном направлении.
– Э… Э… Это смешанный л‑лес, г‑господин, – промычал первый солдат. – Б‑бу… Бу… Буки…
– И йо… йо… йо‑олки, – добавил второй.
– Да япону мать вашу итить!
Она бросила этих дурней, сразу скрывшихся за ближайшим забором и страшно затрещавших в глубине двора кустами.
Нет, глупо это было. Надо было по‑другому начать. Эти дуроломы, наверное, и не понимают ничего в местных названиях. Надо бы кого из жителей найти.
Она остановилась посреди улицы и принюхалась. Туда! Там прятался кто‑то, от кого совсем не пахло войной, только страхом. Она быстро нашла дом, заброшенный с виду и даже как будто заколоченный. На двери висело объявление: «собственность коменданта Лосдорфа!»
Странный этот Лосдорф. Неужели он думает, что какие‑то бумажки остановят мародёров? Хотя, может, с этим у них строго? Хм.
А вон та доска на окне прибита на один гвоздь, и на подоконнике крошки песка. А вон и астральный след. Лазают тут. Так‑так…
Она скользнула внутрь лисой – обычной, небоевой. Прошла по цепочке запахов, пока не уткнулась в дверцу чулана. Запертую.
Ломать? А есть ли смысл? Внутри сидел не слишком молодой мужчина, теперь это было совершенно очевидно.
Хотару тихонько поскреблась в дверцу: