КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 161
Надо ж гостинец занести. Да ещё спросить главу семейства, отпустит ли дочь? А то раскатали мы губу, а он упрётся – и всё. Так‑то в своём праве!
– На ключи! – Витгенштейн протянул мне зелёный полупрозрачный камешек на бирке. Однако! Какие тут ключи интересные.
Так и место не простое.
Это точно.
Я прошёл по коридору почти до самого конца. Приложился камнем‑ключом к знакомой двери. Постучался.
– Прохоровы! – И чего дальше говорить? О! – Коршунов беспокоит. Я к вам с гостинцем. Только не знаю вот…
– Здравы будьте, ваша светлость!
Дверь распахнулась мгновенно. И наши знакомцы всей семьёй поклонились мне. Всё как всегда. Только вот в этот раз было в их помещении не так сумрачно, а причина –окно на стене! Вот это меня знатно удивило. Откуда окно в толще камня? Заснеженный лес, небо голубое, облака…
Старик Прохоров увидел моё изумление и разулыбался:
– Это подарок, ваша светлость! Муравьёвы‑Амурские за помощь пожаловали. Любуемся теперь. Имеем возможность.
Ядрёна колупайка, так это магический ретранслятор изображения? Слыхал, но видеть пока не приходилось. Жутко дорогая вещь! И сложная. Это чем же Прохоровы там Муравьёвых‑Амурских выручили?..
А старший Прохоров неловко пожал плечами:
– Простите, я о своём, а вы ж ить по делу, поди? С чем пожаловали?
– Подарок у меня для вас небольшой. Да ещё вопрос… или, скорее, просьба.
– Подарок, эт завсегда хорошо! – улыбнулся старик.
– Водичка родниковая. Я только что‑то подзабыл, – спохватился я, – освящённый родник‑то. Вам можно? Вчера на Крещение как раз молебен был.
– Конечно можно! Даже лучшее будет! – Явно обрадовался отец семейства. – Это вы угадали! Это подарок, всем подаркам подарок! Давненько мы родниковой‑то не пивали. Всё из рек тащат. А она же с тиной да с илом!
Я достал из сидора пузатую трёхлитровую бутыль:
– Сам набирал, из нашего Карлукского родника.
Прохоров‑старший споро подхватил её, засуетился:
– Мы сейчас, ваша светлость, перельём…
– Господи, да оставьте себе. Чай, в бутылях‑то у меня недостачи нет!
– Спасибо! Огромное! А вот у нас как раз в бутылях недобор. Не дают нам, боятся…
Не зря дали, а?
Не зря. Так думаю!
Когда переполох с водой утих, старик Прохоров подошёл к двери и, не пересекая порога, спросил:
– А вопрос‑просьба какая, ваша светлость?
Я помолчал, собирая мысли в кучу.
– Такое дело. Соседку вашу, баронессу Марти, прикомандировывают к отряду моего сына. На фронт, – уточнил я. – И она попросила взять с собой дочку вашу меньшую. Вон, её, – показал я на девочку, что в позапрошлый наш визит притащила пленного поляка, а в прошлый так восхищалась волшебными зверьми.
Отец сей новости обрадовался не слишком. Скорее, насторожился больше.
– Эт куда же?
– Под Аустерлиц, – ответил я.
– Ох ты ж, мать моя! Аустерлиц, правда⁈ Ох, и наваляли нам там! Но мы под командованием его сиятельства Михал Андреевича* тоже дали просраться лягушатникам! Ежли б не левый фланг… Э‑эх! – поразил меня нахлынувшими воспоминаниями Прохоров.
*Генерала от инфантерии Михаила Андреевича Милорадовича, конечно же
– Подожди, так ты что – в сражении под Аустерлицем был?
– Сержант Апшеронского восемьдесят первого пехотного полка Прохоров Иван! – вытянулся передо мной старый утопец.
– Обалдеть! – Я откашлялся. – Скажи‑ка, милейший, а ежели я выхлопочу тебе дополнительное разрешение камеру покидать, сможешь ли ты оказать мне небольшую услугу?
– Ну вы вопросы задаёте, ваш светлость! А чего от меня требуется‑то?
– Лекции прочитать курсантам! – огорошил я его.
– Чего, простите? Чего читать?
– Рассказать моим курсантам об Аустерлицком сражении и вообще о пути славного Апшеронского полка – смогёшь?
Старик Прохоров озадачился страшно, аж полез пятернёй в затылке чесать, позабыв о стойке смирно:
– Так‑то смогу… Если мысли в кучки собрать – смогу. Почему нет? А что, – неожиданно спросил он, – нешто некому рассказать, нешто позабыли?
– Нет, конечно! Историю‑то помним! Но чтоб вот так, напрямую участник сражения – это, братец, раритет! Ну, так как? Отпустишь дочу?
– А сейчас сами и спросим. Доча‑а! Иди сюда! Помнишь его светлость, мишку белого?
Дитёнок сначала прятавшийся за папаниной ногой радостно кивнула и присела в неуклюжем книксене.
– Доброго вам здравия мишка‑герцог!
– Ты чего, беспутая? – шлёпнул её по макушке отец, – Обращайся как положено – ваша светлость!
– А мне нравится! – улыбнулся я.
– Не положено! – отрезал отец Прохоров. – Вопрос к тебе имеется. Хочешь за границу сьездить? С госпожой Енрикеттой? – Утопец как‑то странно дёрнул головой.
– Хочу! Хочу! Хочу! – запрыгала девочка.
– А ты чего головой‑то вертишь? – спросил отца я. – Давай сразу, если идея не нравится, говори! Неволить никто не будет!
– Да идея‑то хорошая. Компания не очень, – нехотя ответил утопец.
– Так там ещё сто человек будет. Казаки, присмотрят, ежли чё!
– А‑а‑а! Так бы сразу и сказали! Я ж думал, вдвоём! – обрадовался Прохоров. – Если с казаками для пригляду – оно можно!
– Отлично. Сейчас за начальством местным схожу и будем выдвигаться.
Будет у сыны в отряде две девочки. Ага, такие девочки‑припевочки. А если ещё и Хотару до кучи, то вообще, аллес капут цивилизаторам придёт!