КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 138
А я, пользуясь всеобщей кашей, продолжил свой манёвр по отползанию. Чуть смещусь ещё, и смогу на ту сторону путей перебраться!
Маханул метров на триста. Высунулся прежним макаром, аккурат, чтоб увидеть, как Николай, (какой он теперь нахрен Коля? Николай и никак иначе!) взлетает над судорожно пятящимся от него броневиком, и тот взрывается! Чем он его так? Или это цивилизаторы в своего же всадили? Думаю, теперь‑то точно меня никто не заметит!
Рывком перепрыгнул насыпь… А теперь рвать когти в обход броневиков. Давайте лапы, выносите!
Нёсся так, что ветер в ушах свистел!
* * *
Впереди у лесопилки шел бой. Думаю, для доблестных солдат цивилизационного союза горячая встреча оказалась неожиданностью. Они ж толковали о беглых рабах, в худшем случае – о диверсионном отряде, а тут – техника!
Я вылетел на площадку перед лагерем. Чуть в стороне, рядом с полураздавленным нашим броневиком чадил подбитый «Мюрат» цивилизаторов, а оставшийся в живых вражеский «Цезарь» сошёлся в клинче с нашим. И как бы ни старались Бауэр и компания, всё‑таки выучка дала о себе знать. Прямо на моих глазах вражина снёс мечом коленный сустав на опоре, и наш шагоход, скрипя и рассыпая искры, повалился на землю.
Только зря радуешься, гадина! Я‑то уже тут!
В прыжке я пустил веер сиреневых бабочек в оставшуюся на ногах последний шагоход врагов, и он так и замер с занесённой над кабиной поверженного «Цезаря» опорой.
Раздавить хотел? Сирени поешь!
Глава 16
КОГО ЖДАЛИ, А КОГО И НЕТ
КАВАЛЕРИЯ ПРИШЛА!
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра и окрестности
17 января 1948 года, около часа пополуночи
Аркадий
С неба раздался грохот, и куда‑то за мою спину полились огненные ленты. Я задрал голову и с огромным облегчением увидел, как наследник «Императора Константина», тяжелый дирижабль поддержки «Князь Святослав», изрыгая огонь во все стороны, совершает экстренную посадку прямо на лесопилку. Кавалерия прибыла!
– Русские! Русские пришли! – орали со всех сторон с надеждой, сменившей отчаяние.
Да!!! Мы – русские, какой восторг!
Из разнесённого выстрелами бревенчатого дзота уже бежали к подбитому шагоходу парни, а я срывал когтями покорёженный люк. Незнакомого мне стрелка вытащили в четыре руки, а следом за ним Бауэра – окровавленных, но живых. Я снял облик, а то парни, что поддерживали его, всё вздрагивали и дёргались – а раненому больно, наверное.
– Герр Аркадий, я ваш личный должник! – Рихард тоже кричал, и, кажется, был контужен. – Вы удивительно вовремя, ваше сиятельство!
– Не делайте из меня великого героя! – рявкнул я в ответ, понимая, что иначе он не услышит. – Я едва не опоздал!
И тут он заметил дирижабль и засиял улыбкой. Нет, радостным оскалом!!! Который казался белоснежным на покрытом гарью лице.
– Они пришли!
– Они пришли. А вы в таком виде! – укорил его я. – А наш груз⁈
– Да. Груз!!! Эггер!!! Пфуль!!!
Маленький крепыш уже командовал (кажется, в самодельный рупор) возле дальних складов, где было организовано укрытие для детей и женщин:
– Эггер! Тащите груз! Первая группа, приготовиться к маршу! Вторая группа и далее по списку – построиться в колонну по три!
Эггер. Да, этот, пожалуй, способен утащить все мои «посылки» разом.
Я смотрел, как «Князь Святослав» опускается всё ниже, его транспортная аппарель уже была открыта, и в её подсвеченном зеве стояла тёмная фигура и кидалась в кого‑то невидимого мне огромными ледяными глыбами.
– Парни! Тащите раненых на погрузку! – скомандовал я. – Живее!
– Погодите, герр Аркадий! – вцепился в меня Бауэр. – Сколько там было цивилизаторов?
– Много, – отмахнулся я. – И я далеко не всех убил. Не задерживайте! После войны поговорим.
– Конечно! Конечно поговорим! – просиял он.
– И вы отвечаете за сумки!
– Так точно, ваше сиятельство!
Парни бегом потащили его к аппарели, где слышались отрывистые выкрики Пфуля:
– Die erste Gruppe marschiert!.. Die zweite Gruppe marschiert!..*
*Первая группа марширует!.. Вторая группа марширует!..
И они действительно маршировали, эти группы, проходя удивительно слаженно и чётко – как, наверное, ни одна эвакуирующаяся толпа гражданских.
И тут в синюю полупрозрачную стену защиты дирижабля воткнулись огненные стрелы ракет. Из‑за леса, там, где мы уже побегали с Николаем!
Япону мать вашу итить, кто ещё⁈
– Бегом марш! Марш! – ещё громче и отчётливее чем раньше скомандовал Пфуль, и трёхрядная цепочка немцев побежала по аппарели, торопясь укрыться в нутре дирижабля. – Schneller! Schneller!*
*Быстрее! Быстрее!
А я перекинулся обратно в медведя и понёсся – опять, в который раз, в темноту леса. И осознав, кто (вернее, что), слепя прожекторами, идёт нам на встречу, аж затормозил юзом. Писец махровый! Они ещё и многобашенные!
МЕДВЕЖЬЯ СМЕКАЛКА ПРОТИВ ГЕНИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ МЫСЛИ
При ближайшем рассмотрении всё оказалось ещё хуже, чем я предполагал. Три «Жейона», давя и ломая деревья, ползли на наш лагерь! Во всех последних армейских каталогах рассматривалась только возможность постройки таких машин. Если всё, как было в прочитанной мной статье, то сверхтяжелые гусеничные бронекоробки франков вооружены были, как ходячие доты: три орудийных башни в передней части и крупнокалиберная гаубица в корпусе, сверх того – ракетная установка на десять ракет в кормовой части корпуса. И это не считая восьми пулемётов по кругу в спонсо́нах!* Двадцать два человека экипаж!
*Спонсо́н – конструктивный элемент в виде выступа на борту бронированной машины.
Выходит, собрали прототипы? В то, что успели на поток поставить, не верю. И в то, что ради даже диверсионной группы их сюда перебросили – тоже. Скорее, случайно оказались под рукой и свободны. К примеру, двигаясь на восточный фронт…
Меня больше волновало, не куда они ползли, а что лобовая броня у него восемьдесят миллиметров – попробуй прокуси! Да ещё прожектора у них светят буквально во все стороны. Не пожалели франки, не пожадничали…
Бабочки? – неуверенно предложил Зверь.
Я выпустил пару вееров в ближайшего «Жейона», но они лишь бессильно растеклись по броне. Не пренебрегали цивиловские вояки защитой, и все щели были задраены. Возможно, кто‑то умный заметил мою атаку смерчиками.
И чего мы им сделаем, в попу холодными губами поцелуем?
О! Очень своевременная мысль!
Ты меня пугаешь…
– Моторы у него в заднице! – восторженно выкрикнул я, не сдержавшись. Впрочем, за рёвом двигателей вряд ли кто меня услышал.
Два мотора, разделённые метровым проходом, чтобы механики могли на ходу их обслуживать. А поскольку без магических контуров проблему охлаждения франки решить не смогли, закрыто это всё было просто вентиляционной решёткой!
А ещё – умная мысля, пришедшая опосля – гаубицы и ракетные установки у «Жейона» имеют очень малый угол разворота. Значит, что?
Гусеницы!
Точно! Попытаемся хотя бы основной калибр из боя вывести.
Отлично! Эта работа по нам! Мы уже вскрывали похожие консервные банки!
Положим, те были поменьше.
Ар‑р‑р‑рх, когти аж чешутся! Дашь порулить?
Вперёд!
Рёв двигателей слился с боевым рёвом Зверя. Заметят? Плевать уже! Авось, сразу своим глазам не поверят!
Удар сиреневых когтей разорвал гусеничное сочленение первого «Жейона», тяжёлый ползун на полном ходу крутнулся на месте и встал, развернувшись боком к лесопилке. Отлич‑чно! Теперь он только четыре бортовых пулемёта сможет использовать и пару орудий в башнях – а это уже совсем не тот урон!
Я белой молнией метнулся ко второму! Н‑на! Лязг разорванной гусеницы прозвучал для меня песней. Не глядя, что там получилось – к третьему!