КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 126
Одного поставил держать мешок и складывать принесённое. Меж тем стрельба возле склада затихла. Я вскользь глянул. Превозмогли кадавры. Мои вы хорошие!
Ладно, у меня ещё шагоход ждёт.
«ЦЕЗАРЬ»
Подошли мы с Колей (ну, я подошёл, а он уж подлетел) и вверх уставились. Я аж с досадой цыкнул:
– Ядрёна колупайка! Вот скажите, как я до верху‑то долезу?
Эти уроды италийские, что совершенно не геройски в нем подохли, в бивуачное положение‑то опускать его не собирались. Древний «Цезарь» так и возвышался надо мной на все десять метров.
Залезем! Смотри, вот отсюда, на сустав опоры, потом прыгаем на манипулятор, а потом по нему уже и до крыши.
И навернуться во время всей этой операции…
Не исключено. Но уж больно шагоход охота затрофеить.
Ага. Хочу.
– А вдруг те сытые были? – снова Коля, думая всё о том, как бы его упыри не покусали.
– Да япона мать, там же ещё три упыря, я и подзабыл про них! Так. Коля, лети наверх, открывай боковой люк.
– А ежли он на боевых запорах?
– Тогда помаячишь у смотровой щели. Если на тебя не среагируют, заходи внутрь сквозь стенку и открывай.
– Понял!
Но боковой люк оказался просто захлопнутым.
– Резче открывай!
Но изнутри уже помогли – две агрессивных твари, как‑то сумевших договориться.
Обернулся медведем я, пока они летели к земле, и включил режим «волчка» – хотя, признаться, было тяжеловато. Реально я сегодня устал. И не столько физически, сколько… магически. Да, именно так.
– Тут ещё один угрызенный! – крикнул сверху Коля. – Но тяжёл, не могу выволочь!
– Ничего, сейчас я подмогну!
Как я залезал на «Цезаря» – это просто отдельная песня. Сорвался‑таки раза, но, слава Богу, не с самой верхотуры, а с опоры. «Всего»‑то пять метров.
Наконец залез в кабину. Так. Рычаг в бивуачное!
Шагоход резко присел.
Заглушил мотор и пару минут потратил на выбрасывание изъеденного тела из кабины. Удивительно неудобное у человека тело для таких манипуляций.
Но – управился. Сразу очищением прошёлся и бронепластины лицевые поднял, чтоб выветрилось внутри от мерзкого упыриного запаха.
Так. Теперь бы определиться с тем, как бы всё это богатство до лесопилки доставить? Чую, не дадут нам спокойно дирижбанделя дождаться, поэтому обе эти технические единицы – ценнейший боевой ресурс!
Поведём по очереди?
А какие у нас ещё варианты?
– Коля!
– Здесь, ваш‑сият‑ство!
– Слетай пулей, предупреди там народ народ на лесопилке, чтоб панику не поднимали, а я потихоньку с машинкой пошагаю.
* * *
Дорогие читатели, если вы ещё не поставили лайк книге – самое время это сделать!
Глава 10
ИЗМАТЫВАЮЩИЙ ВЕЧЕР
СТРОЕВЫЕ КОМАНДЫ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, остатки «Промежуточного накопительного лагеря для рабочей силы» и прилежащие окрестности
15 января 1948 года, поздний вечер
Аркадий
Николай унёсся.
Вокруг ковыляли старательные кадавры, собирающие с мёртвых книжки и жетоны в означенный мешок. Заглянул в одну из книжек. Сто тридцать третья дивизия «Фреччия», что бы это ни значило. В составе итальянской армии я не разбирался совершенно, да и не собирался начинать. Мне их бить надо, а не названия запоминать. Прекрасно понимаю, что для штабных вояк – это важнейшие сведения, но мы‑то не в штабе.
Пришлось себя одёрнуть. Без штабных тоже нельзя. У них там, наверху, есть общая картина. Может, неполная, искаженная. Но без неё воевать в современных условиях – ага, разбегись! Так что поменьше окопного снобизма, Аркадий, – иронически приструнил сам себя – и, смотри‑ка, полегчало. Они там своё дело делают – мы тут своё.
Вечер всё больше становился похож на ночь. Промозглую зимнюю ночь Нижней Австрии, которую мой внутренний Зверь отказывался воспринимать зимней. Слишком тепло – раз. Цвет неправильный – два. Каждый белый медведь знает, что ночь зимой сверху чёрная, снизу белая, а не вот так вот. Зверь ворчал. Спорить с ним у меня сил не было.
И хотя мне больше всего сейчас хотелось просто лечь и лежать‑лежать‑лежать, закрыв глаза, я подумал, что у меня есть ещё одно дельце.
Оставлять кадавров без присмотра на лесопилке я бы не рискнул – слишком я некромант неопытный. Вдруг они без меня начнут упыриные повадки проявлять? С собой на мельницу или на хутор их тащить – тоже не резон, да и слишком будет заметно. Выходит, пришло им время сослужить мне последнюю службу.
Я устало дошёл до склада вместе с кадаврами, собранными с техники, поднял там всех «новеньких» и осмотрел «стареньких». Нормально выглядят – натурально, как израненные, из боя вышедшие. Только вон тех, с обкусанными лицами, в середину поставить надо будет, чтоб сразу внимание не привлекали.
– Слушай мою команду! – пришлось добавить в голос сирени, чтоб наверняка услышали все. – Снять с себя и собрать всё способное к стрельбе оружие, гранаты, ножи и сложить в кабину шагохода!
Когда это было завершено, я хотел было приказать, чтоб кадавры легли поживописнее, дожидаясь тех, кто наверняка придёт выяснить, дуда делось пехотно‑моторизированное подразделение. Но тут мне вдруг пришло в голову, что хорошо бы как‑то немного отвлечь внимание от Хёрерсдорфа и ближних окрестностей – хотя бы до завтра! Я вывел кадавров на тропу, по которой мы ходили с Бауэром и велел, напоминая себе внутренне о максимальной чёткости и буквальности приказов:
– Двигаться по этой тропе до шоссе, далее – по шоссе в северном направлении до ближайшего города. Убить всех солдат и офицеров Европейской коалиции новой цивилизации, которых вы встретите на своём пути, без различия национальности. Забирать у них оружие и убивать следующих солдат и офицеров коалиции. Если в населённом пункте закончатся все военные – двигаться по шоссе до следующего населённого пункта. Повторять бесконечно. При получении критических повреждений – умереть последней смертью! – Это, как показал бой, они нормально понимали.
Хренассе, теперь у тебя строевые команды!
Ага. Уж какие есть!
Ладно, пошли. Техника ждёт.
ТЕХНИКА
Теперь я стоял на краю бывшего накопительного лагеря совершенно один.
Ну и с чего начнём?
Первым, так думаю – шагоход, он‑то важнее. Даже если и упрёт кто броневик… Обидно будет, но не так сильно, как если «Цезаря» профукать.
Залез в кабину. Эх, мне бы сейчас пару наших парней из Иркутского училища! Мы бы тут навели шороху!
Ага, до первого столкновения с нормальной артиллерией.
Умеешь ты на землю спустить!
Я завёл шагающую машину, дизель качнул огромный корпус, заревел, затрясся. Ещё бы, без магических контуров, на голой соляре… Ладно! Погнали! Выпрямил из бивуачного и пошёл, обходя склад по дуге – прямо по лесу, следуя направлению, которое задавали рельсы. Да, любая техника оставляет такие следы, которые замаскировать практически невозможно если только… Остановив машину и оглянувшись, я поднял на территории лагеря вихрь – мощный, но приземистый, вмешав в него изрядную долю висевшей над местом сирени. Мусор, песок, грязь и скопившиеся за неизвестно сколько лет пользования складом пиломатериалов опилки поднялись плотным низким коконом. Издалека это смахивало на сердитый пчелиный рой.
А теперь отпустить!
Разогнанная грязевая масса кинулась в разные стороны, маскируя следы, делая их менее читаемыми. Для въедливого сыскаря – на пять минут ребус. Но хотя бы так.
* * *
Через двадцать минут я был на лесопилке.
Несмотря на предупреждения наблюдал изрядную картину – бегущую в разные стороны толпу и даже сцену борьбы некоего деятеля со стариком из команды Бауэра – за винтовку. Очевидно, чтобы из этой винтовки в меня стрелять.