Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 375
Эмили заставила себя вернуться к дверям здания, обойдя тело Мичема. Выпустила по ним оставшиеся пули в последней отчаянной попытке сбежать. Это не помогло. Она была недостаточно хорошим стрелком, чтобы несколько раз попасть в одно и то же место, и хотя стекло треснуло, но все-таки не разбилось.
Выронив «Глок», она оттолкнула его подальше от себя, и пистолет, вращаясь, со стуком отлетел в сторону.
Со звоном в ушах и дрожью во всем теле Эмили на четвереньках поползла по мраморным плиткам прочь от безжизненного тела Отельера, лежащего перед входом на лестничную клетку, стремясь убраться от него как можно дальше. Окончательно обессилев, она упала на пол перед лифтом, свернувшись калачиком и судорожно всхлипывая. Но все равно подумывала о том, чтобы заставить себя обойти вестибюль и проверить все остальные двери. Однако если в «Пейбэк продакшнс» заморочились созданием целой серии картин с ее лицом на них, то наверняка проследили и за тем, чтобы надежно запереть все выходы.
Даже с того места, где она находилась, ей были хорошо видны забрызганные кровью главные двери.
Эмили Шоу стала убийцей.
Она даже не знала, как долго пролежала там, прижавшись щекой к холодному мрамору. Через некоторое время сумела подняться на четвереньки, и ее вырвало. Ее даже не волновало, куда попала рвота. Едкая, пахнущая кислотой коричневая слизь потекла по рубашке. Дыхание вырывалось судорожными вздохами.
Когда ее уши вновь обрели слух, первое, что она услышала, было…
«Лифт идет наверх».
Электронный голос еще раз произнес эти слова.
Послышался мелодичный звон, и двери открылись.
«Лифт идет наверх».
Господи-господи-господи-господи…
– Так что, этот чертов лифт опять заработал? – выкрикнула Эмили. – Долбаная ты сука! Долбаная сука!
Ответа не последовало. Она сомневалась, что кто-нибудь вообще ее слышал.
Двери лифта открылись, а затем снова закрылись.
«Лифт идет наверх».
Дрожа и дважды чуть не упав, Эмили поднялась на ноги и вошла в кабину.
Ей даже не пришлось ни на что нажимать – та устремилась вверх сама собой.
На миг Эмили задумалась, куда же направляется. Но какое, к чертям собачьим, это имело значение? То, что последует дальше, уже никак не изменить. Она только что хладнокровно застрелила человека. Но ей пришлось это сделать. Ничего другого не оставалось. Шериф все равно не отстал бы от нее. Он был крупней и сильней и гнался за ней по пустынной лестнице запертого здания.
Однако убила она не какого-то случайного мужчину, угрожавшего ей. Нет. Она убила человека, у которого отняла все его сбережения. Человека, который мог погубить ее, рассказав о том, что произошло в лагере «Уайлдвуд». Все было идеально подстроено. Ее босс всегда клеил женщин на инвестиционных конференциях. Организаторам этого шоу не составило бы труда свести его с этой дурочкой, женой Мичема. Ловушка, которая сработала бы только в том случае, если б Эмили заглотила наживку и начала воровать.
Она просто не могла этого не сделать.
О да… У Эмили Шоу всегда не было иного выхода. Кроме как украсть. Соврать. Убить.
И теперь она заплатит за все это.
Лифт замедлил ход и остановился. Когда двери опять открылись, Эмили обнаружила, что смотрит в лицо, которое никогда больше не ожидала увидеть.
Линдси, мать ее, Блэкстоун!
Клэр села за стол, за которым совсем недавно сидела Блэр Зальцбург, и позволила службе безопасности провести Общественницу и Финансистку в пентхаус. Зрители всегда с нетерпением ждали развязки. В этом смысле Клэр ничем не отличалась от остальных и, после всего, что произошло в «Кристо», поняла, что в ее истории всегда недоставало последней главы. Под названием «Правосудие».
Дождь прекратился.
Правда заключалась в том, что Клэр не знала, что она скажет Линдси Блэкстоун и Эмили Шоу. Она наблюдала за ними в этом здании в течение нескольких недель. Обе вроде не испытывали никаких угрызений совести. Или даже не были способны испытывать такие чувства.
Ей следовало бы знать, что Общественница попытается взять инициативу в свои руки. Появившаяся в дверях женщина выпрямилась и медленно прошла через фойе к столу.
– Мисс Фаррадей, я полагаю, – произнесла она скрипучим голосом.
При виде свитера Общественницы, испачканного кровью Футбольного Папаши, Клэр ощутила укол вины.
– Миссис Томсон? – тихо отозвалась она.
Общественница определенно изменилась с тех пор, как появилась в «Кристо». И дело было не только в том, что с нее напрочь слетел ее прежний лоск. У миссис Томсон был вид человека, окруженного призраками, воспоминаниями и тенями неудовлетворенных желаний.
– Что бы вы ни собирались сделать, это не изменит того, что случилось с вашей семьей, – сказала Общественница.
Вдалеке послышался слабый вой полицейских сирен.
– Что бы вы ни собирались сказать сейчас, это не изменит того, что случится с вами, – парировала Клэр.
Финансистка вошла в комнату, то и дело бросая взгляды в сторону фойе, по которому расхаживали сотрудники службы безопасности. Она тоже была вся в крови и грязи, волосы у нее прилипли к голове от пота. Когда Финансистка обхватила себя руками, деньги, которые она прятала в лифчике, хрустнули и смялись. Она прислонилась к стене.
– Я так сожалею… Я… я…
Она оперлась рукой о стену, чтобы успокоиться.
– Мы можем договориться. На любых условиях. Как вам только будет угодно. У Блэкстоун есть деньги.
Подражая Блэр Зальцбург, Клэр похлопала по папкам на столе:
– Согласно вот этому, миссис Томсон потратила на производство этого шоу все, что осталось от состояния семьи Арчеров.
Лицо Финансистки злобно исказилось.
Общественница с отвращением фыркнула:
– Ты хочешь попытаться отправить меня в тюрьму за преступления, которых я не совершала?
Клэр уронила руки на стол.
– Вы всегда можете понести ответственность за преступления, которые вы и на самом деле совершили.
– Мне нельзя в тюрьму… Прошу вас! – воскликнула Финансистка.
Общественница подошла ближе, встала за креслом, стоящим напротив стола Клэр, и положила руки на мягкую спинку.
– Послушай меня… Убийцей может стать кто угодно. Все лгут. Ты представляешь себе мир как череду жизненных выборов.
Вой сирен становился все громче.
Клэр откинулась на спинку кресла. Охранники подошли ближе к двери гостиной, внимательно наблюдая за происходящим.
Общественница тем временем продолжала:
– Когда я была маленькой, дорога к винодельне была обсажена итальянскими кипарисами. Морской бриз так долго клонил их в одну сторону, что они выросли по направлению ветра. Таковы и люди. Они растут по ветру. Навстречу солнечному свету. Всех нас долго холили и лелеяли, как эти деревья, пока мы не превратились в нечто искусственное и аккуратно подстриженное. Посмотри, что ты здесь устроила… Ты создала определенные условия и наблюдала за тем, к чему приведет. Ты – ветер. Мы с тобой совершенно одинаковые. Мы такие, какими создал нас мир.
В груди Клэр разгорался огонь, но она не хотела доставлять удовольствие Общественнице, выдавая свои чувства. Это был ее финал, и она не собиралась упускать контроль за происходящим.
Клэр сложила руки домиком перед собой.
– Линдси-Мари Блэкстоун-Томсон и Эмили Шоу… За убийства Дэниела Фаррадея, Энни Фаррадей и Беатрис Фаррадей я приговариваю вас к пожизненному заключению.
Мы ждем в машине, пока не наступит тот самый момент. Когда пройдет ровно двадцать лет с того дня и до той минуты, когда меня арестовали за ту аварию.
Затем Дэвид берет меня за руку, и мы поднимаемся на борт частного самолета. Он легонько целует меня в губы, помогая устроиться в кожаном кресле. В передней части самолета стюардесса открывает бутылку шампанского и готовит две «Мимозы».
– Куда мы летим? – спрашиваю я у него, когда самолет начинает разгоняться.
Дэвид улыбается и смотрит в ночь за окном, взгляд его скользит по полоскам голубых огоньков, направляющих самолет.
– Обратно туда, где все это началось, – говорит он мне.
А потом поворачивается ко мне, и его глаза встречаются с моими, отчего по телу у меня пробегает дрожь.
Я киваю.
– И кем мы будем, когда доберемся туда?
Он берет меня за руку.
– Кем только захотим.
Поцелуй, который Дэвид запечатлевает на моих губах, теплый, как обещание лета. Новый человек, которого он держит в своих объятиях, мечтает о будущем за пределами арктических равнин холодного как лед возмездия. Мечтает быть истинно живым и гореть любовью, страстью и амбициями. Опустошить чашу своих старых воспоминаний и наполниться новым опытом.
Да, Шейн Копински лежит в могиле, а я жива.
Очень даже жива.
Я улыбаюсь ему, но говорю:
– Я никогда не хотела совершать преступление, за которое отбыла свой срок. Я хотела мести. Сейчас я хочу только тебя.
Дэвид бросает на меня взгляд, от которого меня опять бросает в сладкую дрожь.
– Наша любовь и есть наша месть.
Заметки по сюжету – Неделя Четвертая – концовка
«И когда вы умножаете моления ваши, я не слышу: ваши руки полны крови» [111].
Вот что я скажу полиции:
Футбольный Папаша – мертв. Убит Линдси Блэкстоун.
Финансистка – арестована. Находится в Бедфорд-Хиллз в ожидании суда.
Отельер – мертв. Убит Эмили Шоу.
Общественница – арестована. Вы бы видели выражение ее лица, когда ей было отказано в освобождении под залог. Жаль, что я не смогла это заснять. Тоже в Бедфорд-Хиллз в ожидании суда.
Доктор – мертв. Уильям Борегард закрыл камеры в своей квартире, так что видеозаписи его смерти не имеется.
Шефиня – Лара Ларк покинула здание во время хаоса последнего съемочного дня. Мы не знаем, куда она девалась.
Готовить программу к эфиру считаю нецелесообразным.