Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 370
Всего в десяти футах от двери.
К машине приблизилась худенькая женская фигурка.
К ее машине, мать ее так!
К лимузину, который должен был отвезти ее саму в безопасное место. Машине, ради которой она рисковала всем. Это была Ларк. Даже сквозь бурю Эмили чувствовала это. Распознала знакомую обреченно-побежденную позу. После всех этих лет она по-прежнему помнила, как маленькая Лара всегда обнимала себя одной рукой, словно защищаясь от чего-то.
Эмили подбежала к входной двери. Та была заперта.
– Эй! Эй! – закричала она, барабаня в дверь. – Ведущая! Ведущая!
Та ничего не ответила.
– Ларк! – выкрикнула Эмили.
Она вновь и вновь наваливалась всем своим весом на дверь, но безрезультатно. Оставалось только одно. Эмили упала на кафельный пол, выдернула из-за пояса джинсов «Глок» и несколько раз выстрелила, пытаясь попасть в замок.
Бум! Бах! Хрясь!
Пуленепробиваемое стекло…
Ну конечно…
Конечно, в здании, где полно квартир для людей вроде Эй-Рода и Джей-Ло [110], и должны быть пуленепробиваемые стекла. Пули из пистолета не пробили дверь, оставив лишь трещины, похожие на паутину, и осыпали Эмили тонкой пылью. Но она ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы покинуть здание. Ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы сбежать.
Лара Ларк села в машину, и водитель закрыл за ней дверцу.
– Нет! – закричала Эмили. – Нет! Пожалуйста! Ларк! Нет!
На противоположной стороне вестибюля открылась дверь, выходящая на лестницу.
– Шоу! – проревел чей-то голос.
Там маячила мужская фигура. Крупная. Пугающая. Воплощение всех прошлых грехов Эмили. Темный жнец, принесший с собой все, что она отчаянно пыталась отрицать или о чем сожалела. Принесший с собой прошлое, которое, как она всегда надеялась, никогда не настигнет ее. И все-таки вот оно…
В вестибюле небоскреба «Кристо».
Эмили инстинктивно перевернулась на спину, привстала, повернувшись на звук голоса. Палец ее обхватил спусковой крючок, и она выстрелила. Выстрелила из пистолета.
В шерифа.
И попала в него.
Эмили на четвереньках поползла по мраморному полу туда, где лежал умирающий Роберт Мичем. К тому месту, где у него отсутствовала часть плеча и из живота хлестала кровь, а тело перегородило дверной проем лестничной клетки.
– Нет! – закричала она. – Нет! Нет! Нет!
Эмили поспешила назад, пока не уперлась в мраморную стену. Отчаянно пытаясь убежать от последнего вздоха этого человека. От крови. От того, что только что сделала.
Она отрицала это все эти годы. Но сейчас ей пришлось посмотреть правде в глаза.
Она – убийца.
Линдси-Мари Томсон уставилась на экран телевизора, на котором застыли лица обитателей лагеря «Уайлдвуд». По правде говоря, смотрела она в основном на свое лицо. На себя саму, какой выглядела в юности. Когда на нее оборачивались, когда она проходила мимо. Когда она могла заполучить любого мужчину, какого только пожелает.
Почти любого мужчину.
Линдси заметила, что лицо шерифа – человека, которого в «Кристо» называли Отельером, – перечеркнул косой красный крест. Она очень смутно помнила его после всех этих лет. Ее отец сразу же прислал адвоката. Линдси оставалась наедине с Мичемом меньше чем минуту.
Что же это говорит о ней – что она ни разу не вспомнила про этих людей, ни про кого из них, с тех пор как покинула «Уайлдвуд» столько лет назад? Даже про того младенца ни разу не вспомнила. И уж тем более про Копински – эту толстуху и жертву собеса, которая по-любому оказалась бы в тюремной камере.
И про Эмили Шоу тоже – сентиментальную дурочку, которая реально плакала в последний день в лагере и дала Линдси свой домашний адрес на скомканном клочке бумаги. Как будто они когда-нибудь могли с ней дружить по переписке…
Нет, Линдси ни разу не вспоминала про ту аварию.
До тех пор, пока не появился тот шантажист.
Это и вправду был несчастный случай. Она не хотела намеренно причинить вред этим людям. Линдси была не первым человеком в мире, который перебрал с выпивкой и потерял контроль над собой. Автомобильные аварии случаются сплошь и рядом. В том числе со смертельным исходом.
Но…
Что-то грызло ее изнутри. Ощущение, что порядочный человек все-таки должен был что-то почувствовать. Воспоминания об этом должны были мерцать, как свеча, должны были преследовать ее время от времени. Даже если это был не более чем несчастный случай.
А тем временем косые красные кресты уже перечеркивали фотографии Лары Ларк, Билли Бо и шерифа Мичема.
Что это значило? Они покинули здание?
Или уже мертвы?
Линдси, честно говоря, не могла припомнить, чтобы встречалась с Джеем Харрисоном. Хотя не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это наверняка тот самый адвокат, который сфабриковал дело Копински. И все же он казался ей смутно знакомым. Было в нем что-то пресное, безвкусное. Или похожее на вкус на все сразу.
Ей тоже следовало убраться из «Кристо». Если оставалась какая-то надежда выйти из здания, сохранив хоть каплю репутации и достоинства, она должна это сделать. А так, если слухи про аварию, шантаж или Дэвида Арчера дойдут до Тома, он подаст на развод и вернется в море быстрее, чем она успеет произнести слова «Средиземноморская ассоциация яхтенных брокеров».
Брачный контракт оставит ее ни с чем. Хуже того: вполне возможно, что ее шантажистом и был Дэвид. Единственный человек, который когда-либо был близок к тому, чтобы вызвать у нее искренние эмоции.
Линдси встала с дивана и подошла к большому окну гостиной. За окном бушевала гроза. Она почти могла различить свет фар на пустынной подъездной дорожке внизу. Да, люди разъезжались отсюда.
Линдси резко втянула воздух сквозь зубы.
Когда опять прогремел гром, она развернулась и величественно направилась к входной двери, как это делали модели на всех «благотворительных» показах мод, которые она организовывала. Наклонилась и заговорила прямо в камеру, установленную на двери.
– Дэвид, – начала она спокойным голосом. – Я не уйду, пока ты не покажешься.
Никто не ответил.
Линдси не знала, слушает ли ее Дэвид, но должна была верить, что да. Ей нужно было в это верить. Что он слышит ее. Что выслушает ее.
– Есть вещи, которых ты… не понимаешь. Я знаю, как это выглядит. Но я… мне нужно, чтобы ты знал, что я никогда не причинила бы тебе боль. Пожалуйста, поговори со мной.
Разве он не был обязан ей этим? После всего, что произошло. После всего того, через что они прошли.
– Дэвид! – повторила Линдси, и в голосе у нее послышалось раздражение.
Она начала дергать себя за волосы, не обращая внимания на боль, и вырвала один из шелковистых каштановых локонов, покраска и уход за которыми обошлись ей в целое состояние. Как он смеет игнорировать ее! Некогда они были почти что родственниками! Она вышла в центр огромной прихожей, и тут что-то серебристое, блестящее привлекло ее внимание.
В пышной цветочной композиции, стоящей в серебряной вазе, был спрятан большой нож. Безусловно, именно его Линдси и должна была найти во время «охоты за сокровищами». Рукоятка у него была совсем маленькая – вероятно, потому, что принадлежал он Ларе Ларк. Если б Линдси знала, что пребывание в этом здании – это ее последний шанс произвести впечатление на Дэвида, то, может, и приняла бы участие в этом конкурсе.
Когда Линдси вошла на кухню, свет опять мигнул. Присев за барную стойку, она произнесла оставшиеся слова в ночь, в пустоту роскошной квартиры.
– Это ты во всем виноват! Ты был для меня всем, и из-за тебя я ощутила себя ничтожеством, – проговорила Линдси, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос. – Мне нужен был кто-то, кто заботился бы обо мне. Если б ты помог мне… был рядом со мной… любил бы меня…
Вместо этого Дэвид предпочитал держаться в стороне, когда его мать решила развестись с ее отцом и оставить их ни с чем. Ее отец тоже оказался совершенно никчемным человеком, вынудив Линдси взять всю ответственность на себя.