Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 369

Лара стояла у дверей лифта. Как и до столкновения с Доктором. Хотя на сей раз к панели управления была прилеплена скотчем табличка с инструкциями, написанными замысловатым золотым шрифтом.

– Что это значит? – воззвала Лара к Ведущей.

– Вы должны выбрать, – вот и все, что было сказано в ответ.

Пальцы ее замерли над кнопками. Она ощущала пустоту внутри. Но в некотором смысле это было приятное чувство. Как будто тебя вырвало после того, как ты съел что-то мерзкое. И ты знаешь, что скоро тебе станет лучше. Ты почувствуешь себя так, как и должен себя чувствовать.

Гнев, ненависть и ярость, которые Лара так долго носила в себе, начали таять – тускнеть, словно старая фотография, слишком долго пролежавшая на солнце.

Она только что убила человека. Отняла у человека жизнь. Смотрела, как его кровь растекается по мраморным плиткам, и испытывала что-то вроде удовлетворения, когда жизнь вытекала у него из-под пальцев, понимая, что он никогда уже не причинит никому вреда этими руками.

Лара схватилась за грудь, охваченная чувством вины. Она хотела загладить свою вину. Перед Ведущей. Перед памятью семьи Фаррадей. Перед Шейн Копински. Она отчаянно хотела вернуться в тот момент, когда все это только начиналось.

Если искупление было возможно, если она может быть прощена, Лара хотела бы этого.

Она нажала стрелку «вниз», и двери лифта открылись перед ней.

Вскоре кабина медленно, плавно остановилась, и послышался мелодичный перезвон, похожий на бой курантов.

Когда двери опять открылись, Лара оказалась в длинном, величественном вестибюле, главные входные двери которого находились примерно в ста футах от нее. Она уже подумывала со всех ног броситься к ним, выскочить из здания и как можно дальше и быстрей убежать прочь.

Однако на полу медленно проявилась узкая помигивающая полоска света, словно указывая, куда идти.

Лара двинулась по ней медленными, неуверенными шагами – резиновые подошвы ее сабо поскрипывали по мрамору – и оказалась у входа в женский туалет. Поколебавшись мгновение, толкнула дверь и бросилась внутрь, словно ожидая, что там ее кто-то ждет. Когда она вошла, в комнате включились флуоресцентные лампы, реагируя на датчик движения. В помещении было пусто.

Здесь была только она одна.

Лара заметила между раковин стильную холщовую сумку с кремовым конвертом, приколотым к ней спереди. Разорвав конверт, она зажала в пальцах листочек плотной бумаги. На листке была монограмма в виде размашистой буквы «Б», тисненной золотом, и еще несколько слов, выписанных каллиграфическим почерком, как на табличке у лифта.

Текст гласил:

Лара быстро порылась в холщовой сумке. Внутри оказались высококачественные легинсы нейтрального цвета и пушистый свитер. Замшевые ботильоны. Стеганая сумочка через плечо. Вещи, которые выглядели дорого, но не привлекали внимания. Последней вещью в сумке был кожаный бумажник. Она высыпала его содержимое на мраморную стойку. Паспорт. Водительские права, выданные в Монтане. Карточка социального страхования. Заверенная копия свидетельства о рождении. Свидетельство о браке и копия постановления о разводе.

Все документы с фотографиями Лары были оформлены на имя Мари Карамей – остроумный намек на одного из самых влиятельных кулинаров всех времен и народов: Мари-Антуана Карема [109]. И, наконец, там имелся билет на частный авиарейс на Мальдивы и информация о том, как получить доступ к банковскому счету, на котором лежал миллион долларов.

Это было все, что ей требовалось. Чтобы начать все сначала.

Могла ли она доверять тому, кто оставил здесь все эти вещи? Может, это какая-то подстава?

Записка была наверняка от Ведущей или кого-то из шоу. Но с чего это вдруг кому-то захотелось ей помочь?

Лара покачала головой и решила, что это не имеет значения.

Следуя инструкциям, она быстро сбросила с себя окровавленные, грязные джинсы и футболку, все это время размышляя, действительно ли сможет сбежать, начать все сначала и изменить свое будущее. Как могла, вымыла лицо, шею и руки в раковине с разбрызгивателем-водопадом и натянула через голову пушистый свитер, закрыв глаза, когда кашемир коснулся щек. Управившись с переодеванием, собрала свою старую одежду и затолкала ее в холщовую сумку.

Положив свои новые документы в сумочку, Лара вышла из туалета и выбросила пакет со старой одеждой в мусоропровод, как было указано в инструкции.

За окном бушевала гроза, но Лара разглядела машину с включенными фарами, ожидающую ее перед зданием.

Миновав еще не оборудованный ресторан и то, чему предстояло стать стойкой консьержа, обслуживающего шикарных постояльцев, Лара подошла к входной двери. На двери горел красный огонек, и она была заперта.

Сердце у нее ушло в пятки. Ей следовало бы знать, что искупление будет невозможным. Она убила Билли Бо. Совершила убийство по мотивам личной ненависти. Лара уже напрягла слух, ожидая услышать вой полицейских сирен, которые, несомненно, уже должны были приближаться. Она ведь убийца.

Плечи ее поникли, и Лара ухватилась за дверную ручку, чтобы не упасть. Она не заслуживает прощения.

«О боже… О боже… О боже…»

Огонек на замке сменился зеленым.

И дверь открылась!

Она вышла в дождь, раскаты грома и порывы ветра под шуршание «дворников», бегающих взад-вперед по ветровому стеклу лимузина. Лара – нет, Мари – поспешила к машине. Она справится. Она изменится. Она вернет миру что-то позитивное.

«Я – птица Феникс, которая сгорает и возрождается из пламени под именем Мари Карамей».

Лара вспомнила, как позволяла матери обнимать ее, прижимать к себе ненастными ночами – перед тем нападением, перед предательством. Теперь будет и «после».

Водитель в элегантном черном костюме поспешно выскочил с водительского сиденья и придержал заднюю пассажирскую дверцу.

– Миз Карамей? – уточнил он.

– Здравствуйте, – сказала Лара.

Она скользнула по гладкой кожаной обивке сиденья в теплый уютный салон, где слегка пахло сигарами и освежителем воздуха с корицей.

– В Тетерборо? – спросил водитель. – Всё в порядке?

– Да, – ответила Лара.

И в этот момент заметила Эмили Шоу. Та, конечно, стала заметно старше, но Лара узнала бы эти рыжие волосы где угодно. Рот у той был открыт – должно быть, в крике, – и она всем телом навалилась на входную дверь.

Водитель посмотрел в сторону входа, где Шоу лихорадочно стучала в стекло.

– Мы ждем кого-нибудь еще? Можно уже ехать?

Лара взглянула на Шоу, наконец обнаружив в ее лице черты той девушки, которую много лет назад называла подругой.

– Да. Поехали.

Лимузин отъехал от «Кристо», и Мари Карамей даже не оглянулась назад.

Одним прыжком преодолев оставшиеся три ступеньки, Эмили оказалась на лестничной площадке, обозначенной огромной единицей, выведенной блестящей черной краской на серой стене. Попробовала открыть дверь. Та была не заперта.

Когда она уже выходила в вестибюль, снаружи громыхнул гром, и Эмили бросилась бежать со всех ног. Мимо недоделанного ресторана и стойки консьержа. Мимо ящиков со строительными принадлежностями и нераспакованной мебелью.

И увидела машину. Даже под дождем Эмили могла различить фигуру водителя и крошечное яркое пятнышко его мобильного телефона в ночи.