Шепот бота, стр. 30

Анка посмотрела в потолок, как будто хотела найти там запас терпения, чтобы вынести мою дотошность.

– Ну в смысле «так»? – с досадой проговорила она. – Переделывать чей-то текст? Ты думаешь, это плагиат? Не плагиат, а адаптация, Фил! Ведь хорошо, когда текст живет, правда? Он помогает людям, меняет мир, рождает новые контексты. Таким образом чья-то работа не канет в Лету, не умрет на помойке вместе с какой-то местной газетенкой, а пойдет в мир, включится в глобальный дискурс.

Мне стало немного стыдно за то, что я не подумал о глобальном дискурсе, но мои сомнения на самом деле касались другого.

– А ты считаешь, что писать о ком-то неправду – это нормально? – спросил я. – Что он стал виновником аварии, хотя он им не был? Вот что меня беспокоит.

На этот раз Анка выглядела скорее растроганной, чем злой.

– Какой же ты наивный, Фил, – она погладила меня по щеке. У нее были мягкие пальцы. – Это политика. Это борьба. Можно ли подойти к кому-нибудь на улице и дать ему в морду? Ну, вроде нельзя, да? Но в боксе так делают, и это никого не обижает. Потому что таковы правила игры. Впрочем, этот Полсон не святой. Я где-то в сети читала, что он однажды так затусил, что детям пришлось ночевать у воспитательницы, потому что ему никто не мог дозвониться, а жена была в отъезде. И это ответственный чувак? Кандидат в мэры?

– Ну не знаю… – пробормотал я. – Может, это тоже кто-то придумал.

– Хорошо, знаешь что?! – разозлилась Анка. – Если не хочешь, не помогай. Я сама справлюсь. Если нет – ну, ничего не попишешь. Поеду в лагерь в следующем году, – и она начала собираться.

Я испугался не на шутку, решив, что она правда уйдет, и в порыве отчаянной смелости схватил ее за руку.

– Анка, подожди!

Она не отняла руку. Позволила себя удержать. Ждала.

– Ты же знаешь, как я хочу помочь, – оправдывался я. – Только мне кажется глупым придумывать о ком-то байки.

Я слегка потянул ее за руку – в любом случае, не настолько сильно, чтобы она упала мне на колени.

– Упс! – прошептала она. – Извини.

– Ничего.

– Я ужасно тяжелая.

– Вовсе нет.

Анка посмотрела мне в глаза, она была так близко, что у меня в животе затрепыхались бабочки.

– Послушай, Фил, – мягко сказала она, – я же не хочу тебя уговаривать ни на что, с чем бы ты был не согласен. Тебе не нужно ничего придумывать. Достаточно того, что ты будешь следить, чтобы после переделок все было в порядке с английским. Неделя, максимум две, и я от тебя отстану. А сейчас мне правда нужны эти деньги.

Я не хотел, чтобы она отстала. Прежде всего, я не хотел, чтобы она вставала с моих колен. Поэтому я долго, долго, очень долго думал, прежде чем – все еще якобы с сомнением – спросил:

– Когда ты говоришь, эти выборы?

Анка улыбнулась и почти шепотом ответила:

– Тридцатого мая.

– О! – тихо проговорил я. – Точно в финал Лиги чемпионов.

– Вот видишь, Фил? Один день, и столько важных событий.

– «В понедельник утром, – читала Анка, закончив адаптацию текста, – жители Якандада стали свидетелями опасного ДТП. Студент юридического факультета Джим Полсон (23 года) не уступил дорогу на перекрестке улиц Хай-стрит и Веллсфорд-стрит, в результате чего школьный автобус произвел на него наезд с правой стороны. К счастью, никто серьезно не пострадал. Сотрудникам спецслужб, прибывшим на место происшествия, Джим объяснил, что во всем виновата капитан команды чирлидеров, Линди Майкл, которая шла по тротуару в короткой юбке, тем самым отвлекая внимание водителей на левую сторону». Как? Хорошо?

– Пожалуй, стоит поменять «с правой стороны» на «с левой стороны», – заметил я. – В Австралии же левостороннее движение. Если у автобуса преимущество, он должен был ехать слева.

Наградой мне стал восхищенный взгляд и ласкающие слух слова:

– Знаешь что, Фил? Ты все-таки гений. Я бы не догадалась.

Поощренный таким успехом, я также предложил перенести чирлидершу в мини-юбке с левой стороны улицы на правую, а потом я вообще засомневался, есть ли в Якандада команда чирлидерш. Впрочем, даже если бы и была, вероятность, что лидера команды также звали Линди Майкл, ничтожно мала. Я предложил отказаться от этой фразы, но Анка возмутилась.

– Ты с ума сошел? – воскликнула она. – Этот чувак позволяет себе сексистские высказывания, а ты хочешь скрыть это от избирателей?

– Ладно, окей, – поспешил я ответить. – Только если мы напишем про чирлидершу, а их там нет, мы сами подставимся.

– Давай напишем «паримахерша».

– А если их парикмахерша не носит мини-юбки?

Анка пожала плечами.

– Одна не носит, так другая носит.

– А если она только одна? – продолжал упираться я. – Посмотри, это совсем маленький город, – на карте «Гугла» весь Якандада выглядел как редкая сетка из нескольких десятков улиц с банком, храмом, городской администрацией и школой.

– И что ты предлагаешь? – спросила Анка.

Я уткнулся в монитор, почесал подбородок и через несколько секунд сказал:

– Может, так: «Сотрудникам спецслужб, прибывшим на место происшествия, Джим объяснил, что во всем виновата девушка, которая шла по тротуару в слишком короткой юбке, тем самым отвлекая внимание водителей на правую сторону». Вроде безопасно, что скажешь?

Еще один сияющий взгляд. Кажется, до нее начинало доходить, что ее план не так прост. Анке казалось, что достаточно поменять имена и названия, а потом пойти в кассу. О нет, милая. Это предприятие требует чего-то большего, чем бездумное битье по клавишам. Нужна деликатность, эмпатия, хитрость. Нужно стать жителем Якандада, включить его зрение, слух, нюх, чтобы обнаружить все неякандадское. В Австралии может быть офис шерифа? Как называется средняя школа? В Якандада есть Центр социальной помощи, Центр соцподдержки или Центр опеки? Есть ли у этих организаций директор, руководитель, председатель, начальник? Могут ли жертвами расизма быть аборигены, или стоит их назвать «коренными австралийцами»? Водятся ли в округе белки, или, может, тем уважаемым местным зверем, чья судьба тронет любого местного, станет скорее кенгуру, утконос или собака динго? Для начала нужно было задать все эти вопросы, а уже потом искать на них ответы. Может, поэтому Анка смотрела на меня со все большим признанием, а я все удобнее, увереннее и свободнее разваливался на стуле.

– Тебе налить чай? – спросила неожиданно девушка.

Вроде мы были у меня, и это я должен был заботиться о гостье, но разве не жаль тратить время эксперта на разлитие чая?

Мы сосредоточенно работали, согнувшись над одним ноутбуком, и бывали моменты (особенно когда мы пытались рассмотреть какие-то детали на панораме «StreetView» в Якандада), когда мягкая бокситовая прядь щекотала мое ухо. Нас прервал тихий стук.

– Вам не пора заканчивать? – аккуратно спросила из-за двери мама. – Анин автобус уедет.

На флешке-самолете было уже немало готовых текстов. Оставалось штук тридцать нетронутых и еще много вечеров впереди.

Садясь в автобус, Анка сказала:

– Знаешь что, Фил? Ты потрясающий. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Я как раз тоже об этом думал.

Все дорогу от остановки я насвистывал под нос, проверяя, смогу ли я подпрыгнуть так высоко, чтобы в полете стукнуть ботинками друг об друга больше двух раз подряд. Когда я подходил к калитке, я услышал вдалеке веселый лай и добродушное замечание по поводу шума в позднее время. Я решил, что это дедушка возвращается с Чипсом с вечерней прогулки и что я бы тоже с удовольствием полаял от радости.

Когда я вернулся домой, родители уже явно ушли к себе: в кухне и гостиной свет не горел. С моего стола исчез поднос с чашками и тарелкой из-под печенья. Не было второго стула. Я заметил, что мышка лежит слева от клавиатуры, будто ее положил туда какой-то левша. Я с тревогой посмотрел на монитор. Не помню, что было на экране, когда мы с Анкой выходили, но я заметил новое сообщение. Я прочитал его и похолодел.