Санитар (СИ), стр. 44

— Не твоё дело, — Капа прижала голову Стасика к груди, — чего пялишься? Что, нравится?

Сергей присел рядом на корточки, потрепал Кноппа по щеке, усмехнулся.

— Не особо. Ладно, пойду, воркуйте дальше, голубки.

В спину полетел какой-то твёрдый предмет, но бекеша отлично смягчила удар, молодой человек аккуратно прикрыл входную дверь, и уткнулся взглядом в недавнего мужика с балкона. Тот уже переоделся, натянул на майку пиджак, а валенки сменил на домашние мягкие туфли. Майка плотно обтягивала круглый живот, оставляя голым пупок.

— Баба у него бешеная, выпить не отпускает, — Травин подумал, что эта тема соседу Кноппа будет близка. — Всего по пивку хотели взять, а вон, чуть дверь не вышибла, прогнала.

— Сосуд скудельный, как сказано в Екклезиасте, — тут же согласился незнакомец. — Я тута преддомкома, за порядком слежу. А вы, гражданин, товарища Кноппа давно знаете?

— Друзья детства. Ещё наши папеньки дружили семьями.

— Надо же, — пузатый задумался, — так, говорите, по пивку?

— Теперь уже в другой раз, — вздохнул Сергей, — всё настроение пропало, как отрезало.

Он прошёл мимо управдома, который понимающе кивал, и спустился на улицу.

Сидеть в засаде на природе лучше всего нежарким летом или ранней осенью, когда листва скрывает наблюдателя, зимой он становится заметным, прохожие тут же задают себе вопрос — почему мужчина без особой надобности в морозную погоду проводит время на улице. Сергей не стал ждать у подъезда, или на скамейке во дворе, он нашёл столовую, выходящую окнами на дом Кноппа, и заказал себе обед, двойную порцию.

Первой появилась Капа, Стасик выставил её буквально через двадцать минут, тут Травин мог ему только поаплодировать. Женщины обычно так быстро не собираются, ему же удалось заставить Маслову одеться, причесаться и даже накрасить губы за четверть часа. Сам Кнопп появился ещё через полчаса, видимых повреждений на лице у соперника не было, и он даже улыбался. Скорее, злобно щерился. К этому времени Травин уже допил клюквенный морс, так что подхватил бекешу, и вышел на улицу. Их с Кноппом разделяло шагов пятьдесят, не увидеть друг друга они не могли, Сергей ещё рукой помахал.

Станислав заметался, он дернулся было в сторону дворов, но тут, на его счастье, к остановке подъехал третий трамвай. Кнопп побежал, запрыгнул на подножку, отпихнув пожилую женщину, однако трамвай всё не отправлялся, преследователь подходил всё ближе, и даже перешёл на быстрый шаг. Трамвай и Сергея разделяло метров восемь, когда вожатый звякнул в колокол, и кабина начала набирать скорость. Травин тоже побежал, ему не хватило буквально метра, чтобы уцепиться за ручку, Кнопп радостно улыбался, глядя в запотевшее стекло, наконец, трамвай угромыхал в сторону центра, а Сергей остановился, швырнул шапку оземь, так, чтобы Кнопп увидел.

— Дурак, — сказал молодой человек, когда трамвай скрылся из виду, — нахрен ты мне сдался. Надо будет, отловлю.

И пошёл обратно. Нетрудно было предположить, что Станислав бросился докладывать гимнасту. В то, что Кнопп в этой компании главный, Сергей не верил, не та фактура была у молодого донжуана в китайском халатике, значит, потребуется время, чтобы заинтересованные стороны собрались, обсудили новую выходку Травина, и решили, что дальше с ним, Сергеем, делать. Часа два, а то и три.

На двери Кноппа висел замок, словно предупреждая, что хозяина дома нет. Травин помянул добрым словом бывшего соседа, слесаря Федякина, который научил его такие замки открывать на раз, поковырялся отмычкой в скважине, и зашёл внутрь.

Из небольшой прихожей, дверь вела в просторную комнату, отсюда появилась Капа. В суматохе Травин даже через открытую створку не успел рассмотреть, что там находится, зато теперь ему никто не мешал. В комнате стояла большая кровать с подушками и балдахином, явно с какого-нибудь аукциона, на стенах висели картины и фотографии, в углу стоял рыцарский доспех, средневековый воин опирался на двуручный меч рядом с этажеркой. Пол покрывал толстый ковёр, однако половицы безбожно скрипели. Навряд ли Кнопп прятал здесь что-то секретное, но Сергей всё равно комнату обыскал, как умел. Порылся в дамских принадлежностях, которые занимали большую часть комода, скатал ковёр и простукал пол, благо жильцы этажом ниже в это время трудились в лавке, заглянул за шкаф, проверил, нет ли двойной стенки, обшарил карманы. Попадались деньги, открытки, какие-то записки, в общем, ничего интересного.

На этажерке стояли книги, все в хороших переплётах, и все их читали — на корешках виднелись складки, края были потрёпаны. Кнопп любил русских поэтов, Мольера, Стивенсона, и Герберта Уэллса, читал на французском и немецком языках — томики Гёте присутствовали в подлиннике. Травин открыл несколько книг, потряс, проверяя, не засунул ли чего Станислав между страниц, и хотел было приступить к осмотру другой комнаты, но одёрнул себя. В книгах можно было спрятать что угодно, от записок и фотографий до оружия. Травин доставал каждую книгу, взвешивал в руках, потом быстро перелистывал страницы, особо тщательно проверяя тома, которые выглядели слишком новыми или слишком старыми. И на нижней полке наконец наткнулся на нечто стоящее.

Под обложкой «Еврея Зюсса» скрывались обычные бумажные тетради, переплетённые в книжный блок. Исписана была примерно треть, с пронумерованными разделами. В каждом разделе округлым аккуратным почерком вёлся чей-то распорядок дня, перечислялись какие-то ценности, часть разделов заканчивалась крестиком, несколько — денежной суммой, в десятки тысяч рублей. Это могли быть записи о кражах, удавшихся и нет, Травин отложил книгу на край этажерки, чтобы показать её Панову, повернулся, и неосторожным движением сбросил её на пол. Из томика выпала фотография, которую он раньше не заметил, аж с двумя знакомыми лицами. Вместе с Зелениным и Кноппом позировал ещё один человек, невысокий, круглоголовый, с коротко постриженной бородой и густыми бровями. Сергей вложил карточку обратно в книгу, и занялся второй комнатой.

Помещение, в которое шагнул Травин, было таким же просторным, как и первое. Окно выходило на улицу, но дневной свет через тяжёлые шторы сюда почти не проникал. На столе у окна лежал чёрный бокс-аппарат «Тенгор» берлинской фирмы Гёрц — камера, которую в прошлом году начали продавать в Москве за тридцать червонцев, Лена Кольцова летом специально водила Сергея в ГУМ, чтобы на неё полюбоваться. Для рядового фотолюбителя фотокамера оставалась мечтой, но прекрасно подходила для корреспондента центральной газеты Рядом лежали кассеты с плёнкой типа 120, стеклянные мензурки с остатками проявителя и фарфоровые кюветы с коричневыми пятнами от пирогаллола. Над столом были натянуты бечёвки с деревянными прищепками, на которых сохли снимки: виды заводских цехов, портреты артистов, среди них — Капа в сценическом костюме, улыбающаяся той самой улыбкой, которую она берегла для поклонников.

Раз Кнопп заснял Травина, он мог и место будущего взрыва запечатлеть, Сергей перебрал фотоотпечатки, поискал негативы. Однако их корреспондент или хранил в другом месте, или уничтожал — скорее, второе, потому что на дне металлического ведра лежал обугленный целлулоид, а в воздухе стоял запах жжёного пластика. Но молодой человек не отчаивался, он искал что угодно, что могло бы подтолкнуть следствие в правильном направлении. Тщательно обшарил письменный стол, за фальшивой стенкой лежали червонцы, плотно упакованные пачки на десять тысяч, их Травин забрал. А потом снял и вытащил все фотографии, которые были в лаборатории, и завернул в обёрточную бумагу, человек не всегда помнит, что именно он оставил, если даже среди похищенного не будет ничего существенного, Кнопп всё равно станет беспокоиться — проверить точно он уже не сможет.

Скинув со стены несколько фотографий в рамках, Сергей прямо на обоях размашисто написал «Я вернусь за тобой», сложил добычу в портфель.

И ушёл, не закрыв дверь на замок.

Глава 19

Глава 19.