Санитар (СИ), стр. 23

— Дёрнешься — убью.

Тот мелко закивал головой.

Молодой человек снова подошёл к военному, который был ещё жив, оттащил в сторону, вытащил у него из кармана старый браунинг, запустил свободную руку в нишу под оторванной половицей. Точнее говоря — приподнятой, держалась она на честном слове. Внутри лежали пачка денег, точно такие же червонцы, какие ему отдал Боря Измайлов, только было их куда больше, и перстень с красным камнем. Банкнот по десять червонцев было, на вскидку, больше семидесяти, а точнее, семьдесят три, Сергей пересчитал их, подойдя к свету поближе. К этому времени военный затих и перестал дышать, Сергей ещё раз обшарил мертвеца, вытащил из кармана брюк немного денег, больше ничего стоящего не оказалось. Смуглый попытался дёрнуться, чтобы сбежать, но стоило Травину навести на него оружие и прикрикнуть, послушно опустился обратно.

— Как зовут? — Сергей спрятал деньги и кольцо в карман, присел над пленником.

Глаза у смуглого бегали, но особого удивления он не испытывал, видимо, этот покойник на его памяти был не первый.

— Африка, — с вызовом сказал парень. — Дай руки освобожу, затекли.

Травин пожал плечами, подождал, пока Африка снимет бекешу через голову, и наденет как положено. Это давало парню ложное ощущение безопасности, которое легко рушилось.

— Значит, Африка. А имя есть у тебя?

— Чем тебе это не нравится, — нагло ответил смуглый, и тут же заныл, растирая кровь под носом после короткого удара ладонью, — больно же, чего дерёшься?

— Ну?

— Федька.

— Старика в цирке кто замочил?

— Кого?

— Дурака не строй, хуже будет.

— Не знаю я никакого старика, — угрюмо сказал парень, — вот те крест, не пойму.

— Тут, Африка, ситуация следующая. Или я тебя пропишу твоим же ножом, вложу в руку вон того гаврика, а тебе, когда сдохнешь — фомку, получится, что вы друг друга укокошили, или ты мне всё покажешь и расскажешь. Тебе он денег обещал, или вы по любви?

— Денег.

Травин достал то, что нашёл в кармане военного, там было около пяти червонцев разными бумажками, и одна банкнота в десять червонцев, точь-в-точь как из тайника.

— А это, чтобы думал быстрее.

Африка попытался отшатнуться, не успел, уже через секунду подвывал, держась за сломанный мизинец, и выкладывал Травину всё, что знал и не знал.

С военным он познакомился три месяца назад, через какого-то вора по кличке Моня Кривой, и никакой это был не военный, так, форму носил иногда, по надобности. Представлялся разными именами, но среди своих, блатных, знался как Лука Ростовский. Лука любил в ресторанах посидеть, на девочек потратиться, снимал квартиру в Марьиной Роще, на Ямской. У Луки и старика из цирка были какие-то делишки, в которые Федьку не допускали, но он иногда записки доставлял, а что в них, не интересовался. Когда старика убили, тот должен был Луке деньги отдать, большую сумму, об этом Африка узнал, когда Луку пацан обнёс, с тех пор его искали, только адресок, который в цирке дали, оказался липовым, вышли через приятелей.

— Всё рассказал? — спросил Сергей, и взялся за безымянный палец. — Где пацан?

— У Лазаревского кладбища, сторожка там на другой стороне, я покажу.

— Может, тебе руку сломать?

— Нет, ну пожалуйста, не надо, — Африка заплакал, больше для виду, — я же так, скачок, у деловых на подхвате, что скажут, то и делаю. В сторожке Пила живёт, мелочь, его и убивай, он этого шкета споймал.

Африка как мог описал, где находится сторожка, нарастающее давление на палец заставляло его говорить сбивчиво и быстро, но Травин примерно представил себе место — Москву он неплохо изучил, когда работал таксистом. Отпустил смуглого, вытер руки о пальто, бросил Африке червонец, и велел тикать. Упрашивать не пришлось, воришка вскочил, скатился по винтовой лестнице, придерживая больную руку.

Сергей подождал несколько минут, спустился вниз, к каретному сараю, купил у Усольцева замок за четыре рубля, с одним ключом, и навесил на дверь чердака. Если милиция всё же найдёт труп, то Африку опознают соседи как убийцу, а на него, Травина, никто не подумает — подумаешь, в подъезд зашёл к Измайловым, так все знают, что они приятели. А если нет, то он сам от тела ночью избавится, ничего с мертвецом на морозе за это время не случится.

Боря лежал в мешке, который на этот раз обмотали верёвками для надёжности, и плакал. Человек, схвативший его в цирке и сдавший милиции, очень интересовался портмоне, которое он, Боря, вытащил сначала у старика, а потом у военного. Про часы и перстень он не спрашивал, однако Измайлов сам всё выложил, стоило припугнуть. И одну бумажку в десять червонцев отдал, всё равно от похищенных денег никакого толку не было, эту купюру Боря пытался разменять в магазине, и еле ноги унёс — кассир кричал, чтобы вызвали милицию, и дорогу перегородил, пытаясь пацана задержать.

Его оставили здесь, в сторожке, военный пообещал вернуться, чтобы прикончить парня и его сестру, если денег не найдёт. Причём громко и в красках расписал, как это сделает, так что Боря очень надеялся, что деньги на чердаке он отыщет. А ещё очень хотел пить и в уборную.

Внезапно раздался треск, следом шум, а затем его выдернули из мешка за шкирку, словно кота, и подвесили на руке.

Измайлов встретился взглядом с Травиным, который явно был зол.

— Отлежался? — спросил Сергей, — со мной пойдёшь, драпать соберёшься, пришибу. А вы чтоб прибрались здесь, сидите в грязи, как свинота.

По углам жались пацаны из шайки, Пила держался за ухо, Тощий с Батоном сидели на корточках и прикрывали головы руками, только Чика несмело улыбалась. Боря вздохнул, и послушно побрёл за соседом.

Глава 10

Глава 10.

Панов защищал в губсуде подсобного рабочего, который стащил с работы арифмометр. На взгляд бывшего субинспектора, преступление выеденного яйца не стоило, подсудимый сорока двух лет, беспартийный, член профсоюза, из потомственных пролетариев, похищенный предмет продал, меньшую часть денег пропил, а на остальные купил «Капитал» Карла Маркса на немецком языке в трёх томах. Зачем — объяснить не мог, поскольку по-немецки читать не умел, да и по-русски толком тоже, однако именно на факте покупки строилась линия защиты. Адвокат всерьёз надеялся на оправдательный приговор, благо рабочий раскаялся и обещал стоимость арифмометра с зарплаты возместить, но и случая выступить публично не упустил, подготовил отличную речь.

Появление в зале суда Травина, тянущего за собой Борю, планы нарушило, Панов понял, что ситуация серьёзная, и следует поторопиться. Он быстро договорился с судьёй и народными заседателями, что преступник сделает в профячейке доклад по купленной книге, представитель прокуратуры не возражал, этого оказалось достаточно, чтобы оправдательное решение приняли и огласили тут же, счастливый работяга пожал Панову руку, на ухо сказал, что в следующий раз дураком не будет, сопрёт что-нибудь действительно ценное, на всякую дрянь тратиться не станет, и с адвокатом поделится, потому как защитник — мировой мужик и с пониманием. До Камергерского добирались быстрым шагом и молча.

— С пониманием, — Панова наконец прорвало, он сплюнул, открывая дверь своей комнаты и впуская внутрь Травина с Борей, — так что случилось, Сергей Олегович, отчего такая срочность?

Вместо ответа Сергей вытащил пачку червонцев, пистолет, кольцо с красным камнем, разложил на столе.

— Откуда у вас это?

— От него, — молодой человек кивнул на Борю, — похоже, пацан стащил больше, чем мне рассказал.

— Так это деньги Загоруйко, — Наум Миронович расцвёл, — превосходно. Вы, юноша, далеко пойдёте, вон как нашего здоровяка вокруг пальца обвели, подсунули чуток, а остальное спрятали. Сам сознался, или вы его припугнули?

— Не я, приятели его, — Травин усмехнулся, — одного зовут Федька Африка, он на побегушках у воров, а второй, который шкета в цирке схватил, он вроде как совсем не военный, а из блатных, Лука Ростовский, если Африка не соврал. Борька у Луки деньги старика вытащил, тот пацана нашёл, и пригрозил, что и его, и сестру в расход пустит, если назад не получит. Всё это у нас в доме на чердаке лежало, там как раз военный этот рылся, когда я вмешался.