Танкуоль и Костодер, стр. 99

— С этим мы бороться не можем, — прорычал Адальвольф.

— Тогда что же нам, по-твоему, делать? — спросил Шехтер.

Адальвольф не ответил капитану, только внимательно посмотрел на тропу, лежащую впереди. Шехтер громко выругался. Тот путь тоже кишел отвратительными растениями.

Наемник повернулся и указал на зловещую дорогу, ведущую в глубь джунглей.

— Что-то хочет, чтобы мы пошли этим путем, — сказал он Шехтеру. — И отказа оно не примет.

Шехтер потеребил рукоятку бесполезного пистолета.

— Как думаешь, куда она ведет? — прошептал он.

— Может быть, в золотой город ван Зоммерхауса, — ответил Адальвольф, глядя на патрона, пока Хильтруда помогала тому подняться с земли. Он тут же отвел взгляд.

— Что-то я сомневаюсь, — сказал Шехтер.

Зловонная атмосфера джунглей была влажной и жаркой, и кучке чужаков дышалось невыносимо трудно. Какая бы сила ни привела их на эту странную тропу, она расчистила им путь, но, похоже, нисколько не озаботилась смягчить удушающее сочетание жары и влажности. Возможно, эта сила была на такое действие неспособна, а может, именно такая атмосфера казалась ей наилучшей.

Адальвольф этого не знал, он знал только, что непонятный туннель между деревьями был проложен с определенной целью. Но не мог даже предположить, что это за цель.

Животные, похоже, по большей части избегали этой странной тропы. Поначалу люди сочли это за благо — все еще свежа была в них память о ящерицах-людоедах и ужасной смерти Йоста. Однако вскоре стало ясно, что им придется пополнять запасы, добытые на судне, свежим мясом и какими-нибудь фруктами, которые они смогут найти. Но поступать так означало сойти с тропы, и каждый из этих походов в джунгли был чреват опасностью. Зыбучие пески чуть не поглотили весь охотничий отряд, а второй вернулся, не досчитавшись двух человек — они столкнулись с чем-то, что смогли описать как летучую змею с клювом. Самое ужасное случилось с седым моряком по имени Дирк, который пошел на необычный воющий звук рядом с тропой. Он обнаружил небольшую группу крошечных красных лягушек с пятнышками. Думая, что из их лапок получится неплохое блюдо, он поймал одну. Однако, как только лягушка оказалась у него в руке, она издала еще один испуганный вопль. Ее склизкое тело начало выделять мерзкую коричневую слизь, шипевшую при соприкосновении с кожей человека. К тому времени, как он выбросил лягушку, кислота уже полностью разъела его руку, и кости пальцев торчали из остатков плоти. Дальнейшей судьбой Дирка стали заражение, болезнь и бред. Когда он наконец умер, его товарищам это показалось чуть ли не благословением.

Люстрия. Те, кто осмелился ступить в ее джунгли, очень точно назвали ее Зеленым адом. Адальвольф хмуро посмотрел на чешуйчатое обезьяноподобное существо, сидевшее на одном из похожих на папоротник деревьев. Ящерица просто смотрела на него, иногда закрывая один глаз, потом другой, как будто хотела убедиться, что оба глаза видят одно и то же.

Колонна остановилась. Мужчины с кружками в руках трусцой побежали к бочонкам с водой, наполняя емкости. Большинство матросов попадали на землю рядом с волокушей и принялись жадно пить до отвала. Несколько человек прошли назад к голове колонны, где вручили свои кружки ван Зоммерхаусу, который в свою очередь вложил несколько монет в их протянутые ладони. Даже в нынешних обстоятельствах тающее богатство патрона внушало уважение.

Адальвольф удивился, увидев, что Хильтруда отошла от бочек с водой и направилась в его сторону, вместо того чтобы вернуться к патрону. Она улыбнулась ему и протянула серебряный кубок, который держала в руке. Наемник некоторое время изучал изящно выгравированную чашу, затем вернул ее женщине.

— Боюсь, что, если выпью из этого кубка, у меня останется дурной привкус во рту, — сказал он ей.

Хильтруда пожала плечами и сделала глоток. Она огляделась, разгладила изорванное платье и села на большой серый камень у края тропинки. Наложница грустно улыбнулась, ощупывая грязные лохмотья некогда прекрасного наряда.

— Не волнуйся, он купит тебе новое, — заверил ее Адальвольф.

В глазах Хильтруды вспыхнул огонь.

— Он это не покупал. Это я купила, если хочешь знать.

— Держу пари, заплатил все же он, — проворчал наемник.

— А кто заплатил за твои доспехи и меч? — огрызнулась Хильтруда. — Если ты считаешь меня шлюхой за то, что отняла у него деньги, тогда сам-то ты кто?

— У меня все по-другому, — сказал Адальвольф, чувствуя себя неловко от такого поворота разговора.

Хилтруда удивленно подняла бровь.

— Почему же? Потому что ты мужчина? Потому что для мужчины нормально брать деньги у того, кого он презирает, но, когда это делает женщина, она тут же становится распутной дешевкой?

— Я не продаю ему свое тело!

Куртизанка фыркнула и горько усмехнулась.

— Да ну? Он платит тебе, чтобы ты сражался с его врагами и защищал его корабли. Он ожидает, что ты оградишь его от мечей и топоров — и от злобных растений! Ты прав, это не значит продавать свое тело. Это значит продавать свою жизнь! — Она покачала головой, придав лицу высокомерное выражение. — Даже я не опускалась так низко.

Адальвольф неловко переминался с ноги на ногу. Он не ожидал, что Хильтруда станет защищать свои отношения с ван Зоммерхаусом, бросая тень на его собственные отношения с тем же нанимателем.

— У меня семья в Мариенбурге. Она от меня зависит. Вот почему я это делаю, — тихо сказал он.

— У меня даже этого нет, — сказала Хильтруда. — Моя семья умерла, когда я была еще маленькая, я не помню их. В округе свирепствовала оспа, и чумные доктора захотели сжечь зараженные дома. С огнем они не справились. Три улицы сгорели дотла. — Опа печально смотрела в никуда, ее щеки дрожали, когда она вспоминала ту давнюю трагедию. — С тех пор стараюсь выживать как могу.

Адальвольф шагнул к ней.

— Хильтруда… — тихо произнес он. Затем взгляд наемника снова стал жестким. — Хильтруда… не двигайся, — приказал он.

Куртизанка хотела было возразить, что не наемнику ей приказывать, но его тон и выражение лица заставили ее послушаться. Она осторожно повернула голову, чтобы проследить за направлением взгляда воина. С ее губ сорвался короткий вскрик, когда она увидела существо, скользнувшее на камень рядом с ней и гревшееся на солнышке. Оно походило на тонкий ремешок из чешуйчатой кожи, от головы до кончика хвоста опоясанный чередующимися кольцами малинового, желтого и черного цветов. Голубой язык высунулся из маленькой курносой головки, пробуя воздух на вкус слегка подрагивающим раздвоенным кончиком.

— Не двигайся, — снова прошептал Адальвольф, когда Хильтруда отстранилась от змеи.

Он видел, как женщина дрожит от ужаса каждым мускулом тела при виде существа, сидящего рядом с ней. Адальвольф медленно вытащил меч.

Клинок еще не успел покинуть ножен, как кто-то сильно стиснул запястье наемника. Адальвольф обнаружил, что рядом с ним стоит брат Дитхельм, а рука священника сжимает его руку.

— Только не так, — посоветовал Дитхельм. — Как бы ты ни был проворен, змея может оказаться еще быстрее. Есть и другой способ.

Озадаченный, Адальвольф смотрел, как священник опустился на колени перед змеей. Рептилия уставилась на него черными глазами, следя за каждым движением. Дитхельм начал что-то тихо бормотать себе в бороду, слегка раскачиваясь всем телом. Змеиная голова вторила его движениям, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Постепенно жрец начал подползать к змее, по-прежнему раскачиваясь взад и вперед. Змея не сводила глаз с Дитхельма.

— Хильтруда, — тихо произнес священник. — Отодвинься от нашего маленького друга. Это вполне безопасно, только не трогай его.

Женщина быстро отпрыгнула от камня и прижалась к Адальвольфу. Вместе они смотрели, как священник преодолел последние несколько футов, отделяющих его от змеи. Небрежно, как бы не задумываясь, Дитхельм поднял руку и похлопал змею по голове.

— Уходи, — сказал он ей.

К их изумлению, змея не укусила его, а повернулась и скользнула обратно в джунгли.