Танкуоль и Костодер, стр. 100

— Как тебе это удалось? — спросил Адальвольф. — Я думал, твои силы зависят от моря.

Дитхельм стряхнул с одеяния грязь и листья и кивнул.

— Действительно, моя связь с могущественным Мананном здесь, так далеко от океана, слаба. Я лишь смутно ощущаю его присутствие, ибо это земля неподвластна известным нам богам. Призывать к помощи Мананна здесь было бы бесполезной тратой сил.

— Тогда как же ты сумел укротить змею? — удивилась Хильтруда.

Священник улыбнулся.

— Не думай, что я путешествовал по морям большую часть жизни и не научился нескольким собственным трюкам. В Аравии есть мистики, которые специализируются на гипнозе змей. В той засушливой стране они используют змей, чтобы выгнать крыс из своих жилищ, знаете ли. Однажды, когда я был на борту эстальского галеона, мы встали на якорь в Кофере. Там-то я и обучился этому искусству. — Дитхельм покраснел от смущения. — Признаюсь, я выучил его только потому, что надеялся таким образом зачаровывать угрей. Как бы я ни старался, мне никогда не удавалось заставить змеерыбу смотреть мне в глаза настолько долго, чтобы оно сработало.

Через семь дней пути путники увидели необычное зрелище. Раньше джунгли окаймляли странную тропу сплошной зеленой стеной. Людям даже приходилось прорубать себе дорогу, чтобы охотиться и собирать фрукты.

Теперь они наткнулись на огромную брешь в стене, гигантскую дыру, где что-то колоссальное пробилось сквозь джунгли. В тех местах, где в землю вонзились исполинские копи, тропа была изрыта бороздами и выбоинами. В воздухе стоял привкус меди, а вместе с ним и тяжелый мускусный запах рептилий.

Люди в страхе смотрели на истерзанную землю, ужасаясь размерам когтистых следов. По команде пробежал испуганный ропот, некоторые матросы начали пятиться по тропе.

— Что делать будем? — спросил Шехтер ван Зоммерхауса.

После инцидента с плотоядными растениями патрону пришлось проявить изрядную щедрость, чтобы вернуть расположение капитана и команды. Мало у кого из матросов не имелось расписки, по которой по возвращении в Мариенбург ему причиталась некая сумма из сундуков ван Зоммерхауса.

Патрон оглядел изрытую землю, затем бросил нервный взгляд на брешь, пробитую между деревьями. Он погладил намокшие оборки рубашки, обдумывая вопрос.

— Это могло произойти когда угодно, — решил он. — Что бы это ни было, оно, возможно, уже за много лиг отсюда. Предлагаю держаться тропы.

— А если ты ошибаешься? — с вызовом спросил Марджус. — А что, если эта тварь все еще прячется где-то здесь?

— Тем больше смысла оставаться на тропе, — вставил Адальвольф. — Единственный другой вариант — отправиться в джунгли. Не знаю, как ты, а я предпочел бы встретиться с этой тварью лицом к лицу там, где я мог бы, по крайней мере, заранее увидеть ее приближение.

Это соображение отнюдь не обнадеживало, но заставило Марджуса и остальных успокоиться. Усталые люди снова двинулись в путь, с трудом пробираясь по разбитой земле, обходя сломанные деревья, поваленные проходом великана. Все помогали поднимать волокушу и оставшиеся бочки с водой над самыми труднопроходимыми завалами. Для ослабевшего экипажа это была тяжкая, непосильная работа, которая и требовала всего их внимания.

Возможно, именно поэтому никто не мог сказать, в какой момент послышался ужасный хруст. Казалось, он появился из ниоткуда, когда матросы опустили на землю последнюю бочку. Звуки были жуткие, чавкающие, как будто собака уткнулась носом в кучу отбросов. Все остановились и некоторое время прислушивались, пытаясь определить источник чавканья. Но, хотя оно становились все громче, обманчивость джунглей и эхо не позволяли сказать, с какой стороны доносятся мерзкие звуки.

— Я не собираюсь торчать здесь и выяснять, что это такое! — воскликнул один из матросов.

Он рванулся вперед, скрывшись за поворотом тропы. Другие быстро последовали его примеру, в том числе и зараженный страхом ван Зоммерхаус. Шехтер звал людей назад, но они уже не слушали его. Те, кто остался, неохотно бросились в погоню, понимая, что их единственная надежда на выживание — держаться вместе.

Сбежавшие матросы далеко не ушли. Они замерли, когда свернули за поворот тропинки, их лица побледнели, а сердца застучали в груди. Спасаясь от жутких звуков, люди, наоборот, набрели на их источник.

На тропе стояло гигантское, больше городского купеческого дома, существо, блестя на солнце чешуйчатой спиной. По форме оно напоминало ощипанного ястреба, правда, с маленькими когтистыми лапками вместо крыльев. Ноги его, наоборот, были огромными, толще корабельной грот-мачты, и мощно мускулистыми. Когти на ногах существа размерами превышали алебарды. Толстый хвост, почти такой же длинный, как корпус «Кобры Кхемри», рассекал воздух позади чудовища, уравновешивая его гигантское тело. Огромная, тяжелая, как череп бульдога, голова держалась на короткой широкой шее. Морда существа была сплюснутой, как у жабы, а рот представлял собой огромную дыру под крошечными щелочками ноздрей и янтарными впадинами глаз. Гигантские клыки, больше похожие на мечи, чем на зубы, заполняли пасть монстра. По окраске существо было тусклозеленым в коричневую полоску, с отчетливым ромбовидным рисунком оранжевых чешуек, идущих вдоль спины. Чешуйчатая шкура вокруг его челюстей отдавала красным цветом, а с клыков свисали длинные ленты запекшейся крови.

Под гигантской рептилией распростерся левиафан, размерами превышающий ее саму. Строением он несколько напоминал арабского слона, но гораздо массивнее, и шкура у него была чешуйчатая, а не кожистая. Голова, прикрепленная к длинной шее великана, казалась слишком маленькой по сравнению с огромным телом, а зубы, заполнявшие челюсти, выглядели тупыми и плоскими, как у коровы. На шее зверя зияла огромная рана, и в этом месте горло было почти раздавлено мощными челюстями.

Огромный хищник-ящер сунул морду в зияющую дыру, которую прогрыз в брюхе чудовища. Он шумно работал челюстями, вырывая из туши кровавые куски мяса.

Внезапно огромный ящерообразный монстр обернулся, его глаза сузились, толстый бледный язык лизнул воздух. Люди застыли как вкопанные, когда чудовищное существо уставилось на них. Никто не шевельнулся, и каждый отчаянно надеялся, что монстр сосредоточит внимание на комнибудь другом.

Ван Зоммерхаус прямо каркнул от ужаса, почувствовав изучающий взгляд карнозавра. От внезапного звука чудовище встрепенулось и попятилось. Люди закричали и кинулись бежать, в ужасе бросая оружие.

Но огромная рептилия не стала нападать, а погрузила челюсти в шею мертвого патагозавра и протащила добычу на дюжину ярдов вниз по тропе. Вскоре она снова начала отрывать от туши полоски мяса.

— Думаю, он боится, что ты украдешь его обед, — рассмеялся Адальвольф, хлопнув ван Зоммерхауса по спине.

Патрон ощетинился от такой шутки и отстранился, бросив на наемника свирепый взгляд.

Однако на остальных юмор произвел желаемое действие. Постепенно моряки вернулись, поднимая с земли оружие. Они показывали на кормящееся чудовище и нервно шутили между собой как над своим страхом, так и над кротостью зверя. Звук смеха встревожил карнозавра. Вонзив клыки в тушу, огромная рептилия приволокла добычу поближе к джунглям.

Внезапно огромный хищник снова двинулся вперед, на этот раз утащив жертву подальше от края джунглей. Он свирепо смотрел на деревья, полностью игнорируя озадаченных людей, наблюдавших за ним.

Причина таких действий карнозавра выяснилась быстро. Из-за деревьев выскочило с полдюжины тощих чешуйчатых тварей темно-синего цвета с пятнистыми черными отметинами, идущими вдоль боков. По форме они мало чем отличались от карнозавра, хотя передние лапы у них были не такие тощие, а задние гораздо менее мускулистые. Рептилии окружили карнозавра и его добычу. Всякий раз, когда большой зверь сосредотачивался на одном из них, другие бросались к нему и пытались вырвать куски мяса из туши. Но крупный монстр всегда оказывался проворнее мелких, и они отскакивали, едва избежав огромных щелкающих челюстей карнозавра.