Танкуоль и Костодер, стр. 98

Адальвольф не был так уверен. Что-то тут было не так. Он не мог выразить этого словами, но ощущал отчетливый холодок в затылке. Интересно, что бы почувствовал Этриль с его эльфийской мудростью? Джунгли казались не совсем правильными, какими-то неестественными. Идти по ним было почти как бродить по чужому дому, пока хозяева в отъезде.

Нет, не совсем так. Кто-то знал, что они здесь. Адальвольф чувствовал, что они наблюдают за ними, наблюдают с расчетливым, леденяще безразличным вниманием. Даже кровожадность охотников за головами лучше этого холодного бесстрастного наблюдения. По крайней мере, кровожадность Адальвольф мог бы понять.

Все было так же, как и раньше: тропа через джунгли, словно огромный туннель, проложенный между деревьями. На тропе не попадалось ни единой лианы, ни кустика, ни травинки. Снизу виднелась только голая земля, сверху деревья и лианы образовывали свод в пятидесяти футах над головой, и ниже этой точки не свисал ни один листочек. Абсурдно было бы даже на мгновение подумать, что такая тропа могла возникнуть естественным путем. Учитывая колоссальность задействованной магии, Адальвольф думал, что за ней стоят не волшебники, а боги.

— Мы показали отличное время, — объявил ван Зоммерхаус, нарушив общее благоговейное молчание. Он приосанился и кивнул, оглядывая местность. — Я же говорил, что мы без проблем найдем тропу снова.

Адальвольфа от этих слов чуть не передернуло.

— Не мы нашли ее, — поправил он патрона. — Она нашла нас.

— Опять эти эльфийские мистические бредни, — усмехнулся ван Зоммерхаус. — Он с раздражением указал на широкую тропу, лежащую перед ними. — Вот дорога. Она такая же реальная, как и я. Это не фантом больного воображения! Мы быстро пришли, поэтому ты решил, что она ближе, чем в прошлый раз.

У матросов вид был неуверенный, на первый план вновь вышел их суеверный страх. Марджус попытался навести порядок, раздавая зуботычины тем, у кого хватило смелости высказать опасения.

Адальвольф указал на тропу и сделал замечание, ввергшее команду в полный ужас:

— Если эта та же тропа, то где тогда кости Йоста?

Ван Зоммерхаус в ответ ощетинился. Некоторое время он вглядывался в землю, потом пожал плечами.

— Может, ящерицы сожрали его вместе с костями, предположил он. — А может, пришел ягуар и утащил все, что осталось после ящериц. Да, это вполне возможно.

— А потом котик вернулся с имперским паровым танком и уволок дерево. — Голос Адальвольфа стал острее ножа. Он увидел замешательство на лице патрона. Для большей наглядности он повел рукой вдоль тропы, которую они прорубили накануне. — И где же дерево? Помнишь то последнее дерево, которое рухнуло и чуть не убило Этриля?

Патрон попытался пробормотать что-то в ответ, но даже его изобретательный ум не смог придумать ничего, способного объяснить неоспоримый факт исчезновения дерева.

Это окончательное доказательство колдовства доконало команду. Теперь их не могли удержать даже угрозы Шехтера и Марджуса. Они развернулись, намереваясь вернуться на берег. Перспектива найти золото потеряла привлекательность перед лицом того факта, что магия джунглей оказалась не древней и мирной, а вполне активной и целенаправленной. Они боялись охотников за головами, но джунгли ввергали их в ужас.

Но у них тут же появились новые причины для страха.

Не успел первый из отходящих матросов далеко уйти, как обнаружил нечто зловещее. Тропа, которую они прорубили накануне, снова заросла — заросла большими и толстыми зелеными растениями с мясистыми желтыми цветами. Они выглядели ужасно, такое попросту не могло существовать в природе — и от этого у каждого по коже побежали мурашки. Но так велика была решимость вырваться из джунглей, что моряки вскоре преодолели тревогу. Они смело двинулись к зарослям, намереваясь вырубить их топорами и саблями.

Когда первый моряк поднял руку, чтобы рубануть по одному из растений, из мясистого стебля выстрелили лианы, похожие на канаты, и обвились вокруг человека, как щупальца кракена. Матрос пронзительно закричал, когда щупальца потянули его к основному стволу растения. Теперь открылась истинная природа желтых цветов. Они сложились в бутоны, а каждый лепесток стал твердым, как клык. Цветок со щелчком раскрылся и закрылся, как голодная собака, облизывающая пасть.

Адальвольф бросился вперед, чтобы помочь людям, пытавшимся освободить захваченного моряка. К ним устремились новые щупальца, обвивая руки и ноги, пытаясь подтащить людей к растениям, расположенным дальше вдоль тропы. Адальвольф знавал одного тилийца, державшего домашнего питона, — и даже та мощная змеюка не потягалась бы силой с этими щупальцами. Наемник мог поклясться, что, когда побег сжался вокруг его ноги и попытался повалить на землю, ощущение было такое, словно ногу протерло до кости. В отчаянии он вонзил острие меча в щупальце. Он наполовину перерубил волокнистую лиану, но дальше дело не пошло, и ему пришлось высвобождать меч, двигая лезвием взад и вперед.

Освободив ногу, Адальвольф, прихрамывая, подошел к матросу, обе руки которого были обвиты лианами. Те моряки, которых растения не поймали, бросились на помощь попавшим в ловушку товарищам. Капитан Шехтер пытался отбиваться от щупальцев свайкой, единственным длинным оружием, которое у них было, тогда как Марджус с помощью собственной недюжинной силы вытаскивал освобожденных матросов из зоны досягаемости растений. Даже Хильтруда и Дитхельм помогали морякам, рубя лианы имевшимися при себе ножами. Адальвольф бросил взгляд туда, где на тропе стоял оцепеневший от ужаса ван Зоммерхаус.

Новые крики поведали о судьбе моряка, первым угодившего в объятия растений. Не имея возможности подойти достаточно близко, чтобы освободить его, они могли только наблюдать, как его безжалостно подтаскивают к лязгающим цветам. Один из цветков сомкнулся на его вытянутой руке, и моряк издал мучительный вопль. Из складок цветка сочилась пузырящаяся пена. Моряк яростно боролся несколько минут, затем ему удалось вырваться. Когда он посмотрел на руку, его вопли стали еще отчаяннее. Ниже локтя ничего не осталось, все растворилось в пасти растения. Это не просто зелень, а хищные монстры джунглей!

Хотя усилия моряка на миг оторвали его от первого цветка, но теперь щупальца снова начали тянуть человека, подтаскивая ко второй щелкающей пасти.

Глаза капитана Шехтера наполнились слезами, когда он выхватил один из пистолетов и прицелился в своего человека. Щелкнул ударник, но выстрела не последовало. Сырость джунглей испортила порох. Марджус Пфафф повернулся к ван Зоммерхаусу и выхватил у него из-за пояса один из гравированных дуэльных пистолетов. Патрон начал протестовать скорее рефлекторно, чем осознанно. Кулак помощника прилетел ему в лицо, и ван Зоммерхаус упал па землю.

Марджус с мрачным видом прицелился и выстрелил. Пистолет, сохраненный от сырости в украшенной драгоценными камнями кобуре патрона, выпустил облако дыма и пламени. Кричащий человек в кольцах плотоядного растения замолчал за миг до того, как цветок сомкнулся вокруг его бедра.

Остальные члены команды отступили от смертоносных растений, как побитые собаки. Брат Дитхельм предал душу мертвого моряка на попечение Мананна и Морра, а прочим осталось наблюдать, как кровожадные цветы пожирают бренную плоть.

— Сделайте факелы, — мстительно прорычал Шехтер. — Мы сожжем эту мразь в пепел!

Хильтруда схватила капитана за руку.

— Мы не можем этого сделать! — сказала она, округлив глаза от страха иного рода. — Если ты подожжешь их, что помешает огню добраться до нас?

Страхи женщины отрезвили капитана.

— Отставить исполнение! — рявкнул он, бросил на растения испепеляющий взгляд и выдал цепочку проклятий.

— Это ни к чему хорошему не приведет, — сказал ему Дитхельм, закончив молитву. — В этих штуках есть какая-то адская сила, которую не в силах очистить даже огонь.

Говоря это, священник указал на один из жутких цветов. Из цветка выпало мерзкое голубое семечко размером с большой палец человека. Ударившись о землю, оно мгновенно пустило корни, как будто какая-то невидимая рука вдавила его в землю. В считаные мгновения пророс зеленый побег. Еще несколько минут, и растение вымахало в половину роста родителя.