Танкуоль и Костодер, стр. 87

От этого жуткого зрелища у Адальвольфа скрутило живот. Он резко отвернулся. И тут же его взору предстала не менее ужасная картина.

Брата Дитхельма обступила группа матросов, сжимая в кулаках багры и кофель-нагели. Наемник увидел ван Зоммерхауса и капитана Шехтера, стоявших поодаль и молчавших, как аравийские сфинксы. И лишь промокшая до нитки Хильтруда стояла между разъяренными матросами и намеченной жертвой.

— Да как вы смеете! — крикнула морякам Хильтруда. — Подумайте, что вы творите!

Дородный, покрытый шрамами головорез в кожаном жилете, прилипшем к мокрому телу, уставился на женщину.

— Тот еще священник! — Злодей усмехнулся. — Что толку в его молитвах? — Он выразительно рассек воздух длинным кортиком, словно лишний раз напоминая остальным, в какую бурю они угодили.

Сгрудившиеся вокруг матросы сопроводили этот жест отборными проклятиями.

Хильтруда обратила полный отчаяния взор на ван Зоммерхауса и Шехтера.

— Остановите их! — взмолилась она.

Ван Зоммерхаус отвернулся, не желая смотреть ей в глаза. Капитан Шехтер просто сплюнул на палубу.

— Даже если бы и мог что-то сделать, вряд ли стал бы, — пробормотал он.

— Хватит болтать, девка! — прорычал смуглый, похожий на обезьяну моряк. — Прочь с дороги, или полетишь за борт вместе с ним! — Он злобно оскалился на куртизанку. — Или по-любому тебя сбросить? Может, Штромфелсу одного священника маловато будет…

Тут в его обезьянью морду влетел кулак. Изо рта посыпались пожелтевшие зубы. Пронзительно визжа, он отшатнулся и схватился за челюсть. Кровь обагрила пальцы. Адальвольф отпустил намотанную на кулак тяжелую цепь. С ее железных звеньев капала кровь матроса.

— Если акулий бог голоден, может, сначала тебя ему скормим, — пригрозил Адальвольф. В другой руке он сжимал короткий меч с широким лезвием. Он угрожающе помахал клинком в направлении приутихших матросов.

Моряк со шрамом сердито уставился на наемника.

— Если мы не умилостивим бога бури, то все утонем! — Он не стал дожидаться ответа Адальвольфа, а резко поднял ногу и ударил воина сапогом в пах.

Адальвольф согнулся пополам. Не успел он опомниться, как на него набросились матросы, вырывая меч из пальцев.

— Сначала шлюха, потом монах! — взревел моряк, бросаясь на Хильтруду.

Куртизанка попыталась вырваться, но моряк был сильнее. Он притянул ее к себе и крепко прижал. Дитхельм бросился ей на помощь, но двое матросов быстро сбили его с ног.

— Черт бы тебя побрал, Марджус, оставь ее в покое! — бушевал Адальвольф, пытаясь высвободиться из крепкой матросской хватки.

Марджус презрительно усмехнулся наемнику и двинулся к лееру, увлекая за собой Хильтруду.

— Надеюсь, это успокоит Штромфелса, — предупредил моряк. — А то знаю, кто следующий пойдет на корм.

Мерзкий смешок моряка моментально смолк, когда он увидел, кто появился между ним и перилами. В то время как Марджус и другие матросы с величайшим трудом удерживались на ногах на сильно качающейся палубе, призрак, возникший перед ним, двигался с нечеловеческой точностью и грацией. Высокий, худощавый, в тонкой накидке, лишь чуть влажной, несмотря на яростный шторм, Этриль смотрел на матросов сверху вниз. В этом взгляде не было ни гнева, ни предупреждения, напротив, людей поразило леденящее отсутствие эмоций вроде неодобрительного взгляда усталого учителя.

— Ты действительно считаешь, что взывание к демонам поможет? — Спокойный голос Этриля едва звучал, но в нем слышалось что-то такое, что не могла заглушить завывающая буря.

Слова эльфа заставили матросов неуверенно переглянуться. Марджус обернулся к ним в поисках поддержки. Когда он вновь посмотрел на Этриля, то увидел, что в горло ему упирается острие кривого эльфийского кинжала.

— Отпусти девушку, — сказал эльф.

Марджус неохотно выпустил Хильтруду. Куртизанка попятилась от моряка и эльфа, не понимая, на кого смотреть с большим ужасом. В отличие от Марджуса, она видела руку Этриля. Эльф не вытащил кинжал из какой-то потайной прорези. Клинок просто появился в руке из ниоткуда.

Марджус принялся орать на испуганную команду, чтобы помогли закрепить палубу и убрать мусор после падения фок-мачты. Даже в разгар бури невозможно было не заметить, с какой поспешностью они бежали от эльфа.

Адальвольф благодарно кивнул, когда Дитхельм помог ему подняться с палубы. Ряса священника была порвана, лицо окровавлено в том месте, куда в него заехали кофельнагелем. Он грустно улыбнулся наемнику и сделал то же самое, когда к ним присоединилась Хильтруда.

— Благодарю вас за веру, а если и не за веру, то хотя бы за помощь, — сказал он. Дитхельм вздохнул, когда еще одна огромная волна обрушилась на палубу, обдав их всех брызгами. — Но полагаю, что было бы лучше не вмешиваться.

— Нет, не лучше, — возразил Этриль, шагая по качающейся палубе. — За этой бурей стоит магия, и это не работа всяких там Штромфелсов. Этот шторм уносит нас далеко в сторону от курса, и противостоять ему не могут никакие силы, ни физические, ни магические. — Эльф покачал головой, затем повернулся, намереваясь уйти в каюты, расположенные в кормовой части. — Похоже, эта буря наделена разумом, и у нее есть цель.

Крики и вопли ужаса разносились по палубам «Черной Мэри». Капитан Витторио Боргезе стоял на шканцах с небольшой частью команды. Судя по звукам, это были последние пираты, которые еще сражались.

Напавшие на корабль выскочили из трюма, как крысы, на которых они походили до отвращения. Витторио не знал, сколько их там пряталось. Если не сотни, но несколько десятков определенно. Это были жилистые, проворные существа, их мохнатые тела были закутаны в темные плащи. Он вырос на рассказах об этих тварях, о том, как они хватали плохих детей и уносили в свои норы, откуда никто не возвращался. Он видел уродливые тела, похожие на человеческие, выставленные напоказ крысоловами после одного из походов в канализацию. Они были кошмаром, с которым он вырос и который никогда не забывал.

Витторио не знал, как чудовища попали на борт корабля, но, когда «Черная Мэри» выходила из Пиратской бухты, они нанесли удар. Без предупреждения. Все было спокойно, и в одно мгновение палуба закишела исчадьями Хаоса. Его команда сумела уложить парочку нелюдей, но остановить поток паразитов это не помогло. Ржавые клинки скавенов кололи и рубили жестоко и самозабвенно. Бойню крысюки сопровождали щебечущим смехом, отдававшим царапающей болью в уши капитана.

Помощник боцмана «Черной Мэри» стоял у фальконета, установленного на носовой палубе. Он воздерживался от стрельбы, пока экипаж еще сражался. Теперь он медлил, потому что скавены захватили пленных. Похоже, крысолюдов интересовали именно пленники. Эта мысль пробудила в Витторио все самые давние детские страхи. Он вытащил из-за пояса один из пистолетов и навел его на помощника боцмана.

— Пали в них или я пальну в тебя! — прорычал капитан.

Смуглое тилийское лицо помощника побледнело, но он развернул орудие и приготовился. Но не успела пушка нацелиться на скопление скавенов, как тонкий метательный нож с хрустом вонзился в лоб пирата. Помощник был уже мертв, когда ударился о поручень и свалился в море.

Скавены обступили шканцы. Витторио повел пистолетом и выстрелил в морду обросшей коричневой шерстью твари, карабкающейся на ют. Он выхватил еще один пистолет и выстрелил во второго крысолюда, ползущего по снастям сверху. Пираты, стоявшие возле капитана, пытались отбросить шипящую свору скавенов, прорывающуюся с главной палубы по трапу.

Витторио огляделся в поисках какого-нибудь пути к спасению. От увиденного сердце его зашлось в панике. «Черная Мэри» как раз миновала середину Пиратской бухты. Из глубины выступала одинокая скала, на которой была высечена огромная статуя Морского Джека, покровителя всех пиратов. Никто точно не знал, кто изваял этот монумент, но всякий раз, заходя в Сартозу, пираты не забывали оставлять ему небольшие подношения.

Но внимание Витторио занимал отнюдь не Морской Джек. Воды вокруг статуи буквально почернели от обилия всяких суденышек: целая армада ветхих шлюпок, барж и просто обломков. И все они кишели скавенами. При приближении «Черной Мэри» вся эта дикая флотилия отшвартовалась от скалы и принялась грести к бригантине.