Танкуоль и Костодер, стр. 62

— И должно оставаться мифом, — продолжил Скривнер. — Невежество — лучший щит Империи, а сами скавены — наши лучшие союзники против угрозы, которую они несут. Пока люди остаются в неведении относительно их мира, скавены чувствуют себя в безопасности и воюют друг с другом из-за своих мелких интриг и мести. А заполучив общего врага, общую цель, все их племя объединится в единую орду и задушит мир людей. Чтобы Империя выжила, подземные жители должны оставаться сказками для детей.

— Но вы же не можете просто отпустить подобных чудовищ! — запротестовал Иоганн. Он указал на Людвига и остальных: — Они сказали, что вы что-то вроде чемпиона, борца со злом. Что может быть большим злом, чем эти крысолюды? Вы должны сразиться с ними!

Проблеск одобрения, казалось, скользнул в серых глазах Скривнера. Колдун поднял ладонь, прерывая о страстную речь Иоганна.

— Я сражусь с ними. Ты со своими приятелями принес в город страшную вещь. Тем самым вы подвергли Альтдорф большой опасности. В то же время ты, возможно, спас всех, кто живет в его стенах.

Под пристальными взглядами своих слуг колдун пересек скудно освещенную комнату. Его руки прятались под плащом, а когда появились наружу, то в пальцах оказалась маленькая свинцовая коробочка. Скривнер осторожно поставил ее на пол и отступил назад. С невидимых губ колдуна сорвалось приглушенное заклинание, и невидимая рука открыла задвижку на коробке. Крышка откинулась, в полумраке зловеще засиял крошечный осколок черно-зеленого камня.

— Чудокамень, — выдохнул Иоганн.

— Так сказали бы глупые книгочеи, — заметил Скривнер и указал на коробку. — То, что там находится, опаснее искажающего камня — того, который несведущие грамотеи однажды назвали чудокамнем, чтобы обмануть себя и скрыть свои собственные страхи. Это яд и мор, помещенные в камень самой гнусной магией. Прикоснуться к нему — значит прикоснуться к смерти.

— Кляйнер! И мой… мой брат!

Скривнер мрачно кивнул.

— Они прикасались к камню, и зло просочилось в их вены. Даже милость Шалльи не смогла остановить порчу, которая опустошила Ганса Дитриха.

Лицо Иоганна побледнело, все его тело, казалось, обмякло, едва он услышал приговор колдуна. Выходит, Ганс мертв? Его захватила и опустошила ужасная болезнь? Нет, не болезнь, а какой-то отвратительный яд, созданный крысолюдами!

— Я не верю! — прорычал Иоганн. — Кемпф возился с камнем больше, чем мой брат! Вы сами видели, как он в подвале отколупывал целые куски, чтобы украсть! Будь камень ядовитым, Кемпф заболел бы задолго до Ганса!

— Кемпф пристрастился к веществу под названием черная пыль. Отвратительная производная искажающего камня, которую предприимчивые скавены продают через своих агентов из числа людей, — ответил Скривнер. — В итоге тело вора стало менее восприимчивым к яду, хотя со временем он тоже умер бы. Твой брат, лишенный порока Кемпфа, был более восприимчив даже к легкому воздействию камня.

Иоганн навалился на стол и обхватил голову руками. Холодная логика колдуна подавила последний отчаянный протест. Принимая объяснение Скривнера, Иоганну пришлось принять и то, что его брат на самом деле мертв.

— Камень работает довольно просто, — продолжал Скривнер, и на этот раз его слова предназначались всем присутствующим. — Его можно сравнить с магнитом, только он притягивается к искажающему камню, а не к металлу и действует куда более ужасным образом. Он подпитывается веществом искажающего камня, заключенным в живом теле, собирает его в похожие на червей наросты. Пыль искажающего камня есть везде и во всем, но редко в таком количестве, которое может причинять вред. А этот камень, — колдун снова указал на шкатулку. По его жесту крышка захлопнулась, — этот камень собирает безобидные остатки пыли искажающего камня в смертоносные наросты. Подозреваю, что для крысолюдов, чьи тела пропитаны искажающим камнем, артефакт еще более опасен.

— Тогда почему же они создали такую штуку? — спросил Людвиг.

— Потому что не ценят собственную жизнь, — ответил колдун. — Для скавена нет ничего дешевле, чем жизнь других скавенов. Если ради убийства врага нужно потерять десяток своих, то они считают это хорошей сделкой до тех пор, пока не станут одним из этого десятка.

— Мы не можем допустить, чтобы крысиным отродьям все сошло с рук! Они поступят с Альтдорфом так же, как с Миральяно! — разбушевался Амандо.

— Есть агенты и силы, которые уже ищут камень, — сказал Скривнер. — Если скавены держат его где-нибудь в городе, я об этом узнаю.

Иоганн поднял голову, в его глазах тлела ненависть.

— Их надо уничтожить, — прорычал он холодным, как зимняя могила, голосом. — Всех до одного.

Колдун кивнул, его серые глаза пылали в темноте капюшона.

— У тебя будет такая возможность, Иоганн Дитрих.

Скривнер подошел к столу и забрал свинцовую коробочку. Иоганн с удивлением обнаружил, что на ее месте что-то осталось. Маленький плоский прямоугольник странного золотистого цвета, не похожего ни на какой другой, виденный контрабандистом прежде. По краю был выгравирован сложный узор из змей и ящериц, а в центре располагалось стилизованное солнце между двух затмевающих его лун.

— Мой талисман, — объяснил колдун и жестом велел Иоганну забрать жетон. — Такой носят все, кто служит мне, — продолжил он, наблюдая, как контрабандист подносит прямоугольник к лицу, стараясь внимательнее его рассмотреть. — Приняв его, ты становишься одним из моих слуг. Соглашаешься исполнять мои приказы без вопросов и колебаний. Соглашаешься с тем, что преданность мне станет для тебя выше верности семье, императору или богу.

— А если я откажусь? — спросил Иоганн, не отрывая взгляда от странного жетона.

— Тогда можешь забыть о мести за смерть брата. — Холодные слова колдуна ножом рассекли воздух.

Иоганн снова посмотрел на окутанное серой пеленой видение и попытался понять, что за ум скрывается за этими зловещими дымчатыми глазами. В конце концов контрабандист кивнул и сунул жетон в карман. Для него больше не имело значения, какие мотивы и цели двигали Скривнером. Достаточно было того, что он пообещал мщение. За это Иоганн последует за магистром в пасть Хаоса, если потребуется.

Внезапно из дымохода донеслись шорох и царапанье, от которых все в комнате встрепенулись. Валкойнен стремительно выхватил из-за пояса кинжалы. Иоганн не успел и глазом моргнуть, как в руке кучера появилась устрашающего вида булава. Амандо вытащил пистолет и рапиру, а Людвиг попятился, сжимая в кулаке нож. Каждый из них был готов действовать — воспаленное воображение подогрели разговоры о крысиных отродьях и подземном народе.

Лишь Скривнер не сдвинулся с места и не обратил внимания на доносившиеся из трубы звуки. Когда шум спустился до самой топки, колдун медленно повернулся и указал на очаг. Иоганн увидел, как из трубы туда шлепнулось что-то темное. Странное существо встряхнулось, а затем словно подросло и переменилось, вызвав у контрабандиста нешуточное беспокойство. Скривнер взмахом руки указал существу на стол. Оно в ответ издало тихое змеиное шипение, от которого у Иоганна побежали мурашки. Затем темная фигура взмыла в воздух, перелетела через комнату и опустилась на стол. Иоганн отшатнулся от жуткого создания. Сажа покрывала его от клюва до когтей, и догадаться об истинном цвете странной твари было невозможно, однако облик был вполне различим. Под копотью скрывались вовсе не перья, а чешуя. В длинном клюве торчали острые мелкие зубы, а кожистые крылья напоминали крылья летучей мыши. Длинный хвост придавал еще большее сходство с кошмарным порождением союза змеи и сокола.

Желтые глаза летучей ящерицы уставились на Иоганна, и она, шаркая лапами, прыгнула к нему. Но внезапно раздался голос Скривнера и отвлек внимание существа от контрабандиста. Иоганн не понимал отвратительные звуки, которые исходили из замотанного шарфом рта магистра. Если это и были слова, то в человеческих языках им не нашлось места. Ужас Иоганна усилился, когда он увидел, как кошмарная птицеящерица покачала головой и захлопала крыльями, по-видимому отвечая на шипение Скривнера. Отвратительная тварь как будто разговаривала с ним!