Танкуоль и Костодер, стр. 61

От ее прежнего назначения не осталось и следа. Под руководством неистового Огнеклыка это место превратилось в мастерскую, а каждый стол заброшенного особняка приспособили для каменных пестиков и ступок. Подручные инженера-колдуна работали в бешеном темпе, их морды скрывали маски из крысиной кожи и кишок, а руки защищали огромные рукавицы. Скавены перетирали пестиками осколки Червоточины в ядовитое крошево, которое затем пересыпали в винные бутылки, стянутые из подвала. Они опустошали бутылки, выливая невероятно редкие и бесценные вина прямо на пол и подготавливая сосуды для куда более зловещего содержимого.

Танкуоль с ухмылкой следил за работой своих прислужников. Совсем скоро остатки Червоточины превратятся в пыль. Все будет готово для удара. И тогда никто не посмеет бросить вызов могуществу и силе серого провидца Танкуоля! От шпилей Скавенгниля до самой глубокой крысиной норы вся Подземная Империя начнет пресмыкаться перед его яростью!

Наблюдая за работой приспешников, Танкуоль не обращал особого внимания на то, что именно они делали, и не заметил, как Вискитт Огнеклык тайком высыпал небольшую порцию измельченной Червоточины в маленькую стеклянную сферу и осторожно положил в один из многочисленных мешочков на поясе.

Инженер-колдун взглянул на серого провидца и едва сдержал презрительный рык. Скоро настанет время избавить Танкуоля от его заносчивости.

Глубоко под улицами Альтдорфа что-то зашевелилось в темноте. Огромные ноздри раздулись, принюхиваясь. Тысячи ароматов проносились сквозь крошечный мозг зверя, но каждый из них быстро отметался. Из мириадов городских запахов — от зловония стоков до благоухания рынков — чуткий нос выделил один, пробудивший интерес зверя. Это был тот самый запах, который уже дважды выманивал его из мрака подземного мира в город наверху.

Крысоподобное чудовище поднялось на лапы, сточные воды стекали с его подпаленной шкуры. Влажный холод смрадного канала успокаивал раны, грязный кирпичный пол охлаждал обожженную плоть. Монстру не хотелось покидать свое убежище, но пьянящий запах Червоточины притягивал его, как пламя — мотылька. Он сердито заверещал на самого себя, презирая за порыв, который не мог ни понять, ни контролировать.

Зверь медленно двинулся по сырым туннелям канализации, его острое чутье, натасканное на запах ядовитой добычи, вело к цели, словно магнит.

Глава одиннадцатая

УХОД В НОРЫ

— И что же теперь будет?

Вопрос повис в воздухе, как будто, прозвучав, обрел плоть и кровь. Его отзвук, казалось, проник в покрытые сажей оштукатуренные стены маленькой комнаты, спрятавшейся в глубине «Черного нетопыря», просочился в исцарапанные деревянные скамьи и тяжелый дубовый стол, отскочил от облицованного камнем камина, словно отброшенный прочь холодным ветром, который свистел в трубе.

Спутники Иоганна Дитриха мрачно переглянулись. Чтобы не пустить контрабандиста спасать брата от сомнительного великодушия Густава Фолька, потребовалось трое мужчин. Иоганн не был уверен, кто из троицы врезал ему кожаной дубинкой, однако в первую очередь подумал на смуглого тилийца, который теперь загораживал единственную в комнате дверь. Что-то зловещее было в резких чертах его загрубевшего лица. Тилиец в ответ бросил на Иоганна угрюмый взгляд, давая понять, что ему наплевать на любые подозрения.

Остальные двое сидели за столом рядом с контрабандистом. Первым был дородный тип с растрепанной шевелюрой, одетый в тяжелый кожаный плащ и бесформенную фетровую шляпу. Если бы Иоганна прижали, он бы предположил, что мужчина был кучером или, к примеру, капитаном баржи. Хитрый блеск в его глазах вызывал в памяти торговцев и прочих мошенников, но обветренное лицо давало понять, что перед вами тот, кто не гнушается настоящей работы.

Второй человек имел менее внушительный, но гораздо более зловещий вид. И одет он был лучше, чем тилиец и кучер. Щеголять в портовых районах такой роскошной одеждой могли позволить себе только вымогатели и капитаны кораблей. Сапоги из кожи угря были отделаны узорами из крошечных золотых листьев, пряжку ремня безо всякой меры усыпали аметисты и нефрит, перламутровые рукояти кинжалов были выполнены в форме оскаленных акул, каждый глаз которых украшал крошечный рубин.

Увидев кинжалы, Иоганн похолодел: он знал этого человека, хотя никогда с ним не встречался. Любой в порту слышал о Симо Валкойнене. Он был самым известным — после «Принца убийства» Дитера Неффа — наемником в Альтдорфе. Никто не сумел бы сказать наверняка, сколько разбухших трупов в водах Рейка можно приписать Валкойнену и его «Клыкам Штромфелса». Понятно, что сам Холодная Смерть, как называли его портовые преступники, не давал официального отчета о своей работе.

Валкойнен! У Иоганна голова шла кругом: грозный наемный убийца был на самом деле одним из слуг таинственного колдуна. Что же это за человек, раз он может рассчитывать на преданность такого, как Валкойнен? Что за человек мог желать подобного?

— Что произойдет дальше, во многом зависит от тебя.

Ответил Иоганну пятый обитатель маленькой комнаты. Придя в себя, контрабандист не заметил невысокого пропагандиста Людвига Ротфельса. Тот сел на скамью рядом с мускулистым кучером и зловещим убийцей, на фоне которых со своим добродушным лицом выглядел почти так же нелепо, как поварской черпак среди мечей.

— Тебе дадут выбор, — продолжал Людвиг, пристально глядя на Иоганна. — Тот же самый, который должен был сделать каждый из нас. Тебе предоставят шанс служить хозяину и помогать ему в работе.

Иоганн тряхнул головой и с недобрым весельем фыркнул.

— Хозяин и его работа, — повторил он. — В твоих устах это звучит очень загадочно.

— Потому что так оно и есть, — прорычал тилиец от своего места у стены.

В ответ контрабандист рявкнул на хмурого иноземца:

— И все же хотелось бы знать, в какую петлю вы предлагаете мне шею сунуть! — Он снова обернулся к Людвигу: — Так кто же этот ваш «хозяин» и в чем он просит помогать?

Людвиг долго обдумывал вопрос, а когда наконец ответил, в его голосе слышалась неуверенность:

— Мы знаем его под именем Иеремия Скривнер. Он очень сильный колдун. Ему служат многие, гораздо больше, чем ты видел в «Орке и топоре». У мастера глаза и уши по всему городу, а возможно, и за его пределами. Сколько у него слуг, способен сказать только он. — Людвиг сделал паузу и глубоко вздохнул, словно вспоминая какой-то давнишний грех. — Что же касается его «работы», то Скривнер посвятил себя защите Альтдорфа от всех тех, кто мог бы принести городу зло.

Иоганн, покачав головой, встал.

— Мне кажется, у него странный способ бороться со злом. — Он обвел пальцем комнату. — Пропагандист, наемный убийца, контрабандист, тилийская уличная крыса…

Тилиец оттолкнулся от стены, его ладонь опустилась на эфес.

— Кого это ты назвал крысой? Последи за словами, или я сделаю тебе вторую улыбку. Пусть на шее, но очень красивую.

— Амандо, пожалуйста, — окликнул его Людвиг. — Он сам не понимает, что говорит.

Тилиец презрительно усмехнулся.

— Он не понимает? Такие никогда не понимают! Они притаскивают в город свой грязный камень, а следом заявляются крысолюды, чтобы забрать и камень, и все, что захотят! — Амандо побагровел, заметив недоверчивое выражение на лице Иоганна. — Жулик мелкий, ты, может, думаешь, я не знаю, о чем говорю? — Он постучал себя по груди. — Я из Миральяно. И собственными глазами видел, что творят крысолюды, когда им взбредает в голову перестать шнырять по своим туннелям!

— Если проблема такая серьезная, то почему вы сидите здесь? — спросил Иоганн. Его передернуло от воспоминания о жутких тварях, с которыми он сражался в подвале и о полном ненависти взгляде их рогатого предводителя. — Почему ваш хозяин не известит власти, не натравит на этих чудовищ Рейксгвардию, охотников на ведьм и всю имперскую армию?

— Потому что подземный народ — миф, — раздалось из темного угла комнаты, такой маленькой, что прятаться в ней было негде. Даже остальные мужчины встревожились и удивились, когда из тени вышла фигура в сером плаще. Тьма завивалась вокруг колдуна крошечными щупальцами черного тумана. Грозные серые глаза Иеремии Скривнера по очереди встретились с каждым из прислужников, властная сила его взгляда подавила даже гнев Амандо. Внимание колдуна задержалось на Иоганне, и контрабандист, отпрянув, упал на деревянную скамью.