Танкуоль и Костодер, стр. 44
— Послушай, я знаю, он твой брат и все такое, но подумай хорошенько! Как считаешь, где сейчас Кемпф? Может, до Кляйнера и добралась стража, но Кемпф, я готов поспорить, прямо сейчас все выкладывает Фольку. Если тебя заметят на улице, пострадают и наши шеи!
Иоганн сердито посмотрел на Мюллера, затем одарил Вильгельма вызывающим взглядом.
— Попробуйте остановить меня, и вам не придется беспокоиться о Фольке.
Оба контрабандиста попятились. Они слишком хорошо знали, как мастерски Иоганн обращается с клинком. Вместе они бы справились с ним на таком близком расстоянии, но одному уже не пришлось бы этим хвастаться. А проверять, кто окажется менее удачливым, не хотелось.
Иоганн направился к двери и остановился на пороге.
— Следи за порядком, Аргула, — сказал он, бросив многозначительный взгляд на притаившихся у окна товарищей. — Я скоро вернусь с настоящим врачом для Ганса.
Больше говорить было не о чем, а тратить время на сомнения в разумности своего поступка Иоганн не собирался. Пока здравый смысл не начал по-настоящему терзать его совесть, младший Дитрих торопливо спустился по покрытой ковром лестнице, соединявшей бордель с питейным залом, прокладывая себе путь между надушенными шлюхами и нетерпеливыми студентами университета. Едва его ноги покинули последнюю ступеньку, он вылетел из таверны на туманные улицы Альтдорфа.
Иоганн лишь на мгновение задержался у входа, пытаясь собраться с мыслями. И резко обернулся, выхватив меч, когда рядом раздался тихий голосок. Маленький дрожащий человечек отпрянул и попытался продемонстрировать свое миролюбие и отсутствие оружия, отчего из его рук выпали брошюры.
— Успокоитесь, добрый господин, — произнес человечек. Иоганн узнал голос агитатора, который произносил обличительные речи возле таверны. — Я не хочу вас обидеть. Уверяю вас, я совершенно безобиден.
— Тогда чего же тебе надо? — требовательно спросил Иоганн, держа меч наготове.
— Я Людвиг Ротфельс, — представился тот, — пророк улиц, умудренный в делах…
— Переходи к сути, пока не порезал.
Ротфельс нервно улыбнулся.
— Совершенно верно, совершенно верно. Насколько я понимаю, ваш брат болен, и ему нужен врач.
Иоганн шагнул к Ротфельсу, готовый немедленно проткнуть его насквозь. Потом вспомнил про открытое окно. Возможно, мелкий проныра случайно услышал разговор контрабандистов. Конечно, это не исключало, что он мог оказаться одним из осведомителей Фолька.
Обливавшийся потом Ротфельс воспользовался заминкой Иоганна.
— За небольшую плату, добрый господин, скажем, за три сребреника, я мог бы привести целителя в… это заведение. И куда быстрее вас, поскольку я, видите ли, знаком с целительницей, которая придет сюда вот так, — Ротфельс сделал паузу и щелкнул пальцами, — если я попрошу ее.
— Ее? — с подозрением в голосе переспросил Иоганн.
— Э-э… Да, добрый господин, — пробормотал Ротфельс. — Видите ли, я не знаю ни одного врача, но знаю жрицу Шалльи, с которой у нас… есть общий знакомый. Узы, которые связывают нас, очень крепки, уверяю вас. Если я попрошу ее об одолжении, она почувствует себя обязанной прийти.
— Шаллийская жрица? — усмехнулся Иоганн.
— Не насмехайтесь над силами богов! — ответил Ротфельс, намеренно неверно истолковав причину сомнении контрабандиста. — Шаллья ухаживала за больными и ранеными задолго до того, как эти книжные умники-шарлатаны начали вмешиваться в чужие дела!
Что-то в тоне агитатора заставило Иоганна поверить, что этот человек честен или, по крайней мере, честно играет.
— Ладно, мелкий, — сказал он, выуживая из кармана пару серебряных монет. — Будь по-твоему. Веди свою жрицу. Если сможешь привести ее сюда до того, как я найду врача то, возможно, дам тебе и третью монету.
Людвиг выхватил из раскрытой ладони Иоганна деньги, торопливо поклонился и исчез в тумане. Ему нужно было отчитаться хозяину и передать весточку сестре Клейфот. Людвиг был очень доволен собой. Он не только убедился, что братья Дитрих вернулись в прежнее убежище, но и устроил все так, что прямо там за ними сможет следить еще один слуга хозяина!
Кемпф растянулся на одной из хлипких коек в курильне Отто Али, из его онемевших губ торчала глиняная трубка. Прошло всего несколько дней, и контрабандиста вновь потянуло сюда. Ему пришлось вернуться в подвал «Орка и топора», с осторожностью и опаской ускользнув от соглядатаев, которых Густав Фольк мог выставить вокруг таверны. Очередной осколок, отбитый от спрятанного в бочке с уксусом камня преображения, очередной визит к полурослику Мау, и Кемпф готов был снова «гнаться за драконом».
Отто Али вел себя дружелюбнее, чем в прошлый раз. Даже пустил Кемпфа в один из небольших альковов, предназначенных для мастеров гильдий и аристократов — тех влиятельных покровителей притона, которые не могли себе позволить быть замеченными в подобных местах.
Черная пыль — такая же сладкая на вкус, как и прежде, — проникала в каждую пору Кемпфа. Мрачная обстановка, рваный занавес, отделявший альков от основного зала, — все растворилось в мягком тумане. Контрабандиста накрыло волной пьянящего тепла и калейдоскопом видений. Убогая реальность Кемпфа исчезла, а его разум воспарил. Когда, откинув занавес, в альков прокрался Отто Али, для Кемпфа это было куда нереальнее грез.
— Он принял пыль, — дрожащим от волнения голосом произнес Отто Али, и на его смуглом лбу выступил пот.
В алькове появилась еще одна фигура, которая выглядела настолько безумно и странно, что даже пребывая в полузабытьи, Кемпф рассмеялся. Гостем оказалась огромная крыса, облаченная в драный халат, — страшилка из детских стишков, один из подземных жителей. Фантастический облик крысолюда довершали большие изогнутые рога и длинный посох, увенчанный странным металлическим символом. Кемпф захихикал, гадая: не потому ли эта тварь пришла за ним, что в детстве он сосал палец? Затем контрабандист потерял интерес к странной фигуре и отдался во власть яркого сна.
Танкуоль, злобно взглянув на распростертое тело любителя черной пыли, обнюхал его руки и волосы. На лице серого провидца появилась злобная усмешка. Скрим не ошибся: от этого негодяя действительно пахло Червоточиной. Вопрос был в том, где грязный человечишко ее прятал! Танкуоль испытывал искушение выцарапать информацию из этой личинки, но понимал, что в теперешнем состоянии человек не почувствует даже самую жестокую пытку.
— Как давно? — рыкнул Танкуоль на встревоженного владельца притона.
— Не… несколько часов, — ответил Отто Али, стараясь не улыбаться и не встречаться взглядом с рогатым крысолюдом. За годы общения со скавенами он не встречал ни одного, кто наполнял бы его таким же ужасом, как величественный серый провидец. Отто Али была знакома опасная вспыльчивость подземного народа, а поэтому он не собирался рисковать, разговаривая с тем, кого боялся даже Скрим Грызохвост.
Танкуоль, обнажив клыки, взглянул на контрабандиста сверху вниз.
— Хорошо-хорошо, — решил он. — Мы начнем, когда человечишко проснется.
Отто Али прижал руку к горлу, ужаснувшись грозной многозначительности, прозвучавшей в словах серого провидца. Внезапно в главной комнате вскрикнул один из клиентов. В самом крике не было ничего необычного: грезы курильщиков черной пыли часто оказывались не из приятных. Однако за этим последовали вопли охраны, что было неожиданно. Отто Али и Танкуоль, откинув в сторону занавес, ворвались в притон. В тот же миг до их ушей донесся звон стали.
Глаза скавена подозрительно сузились, а железы тревожно сжались. В дальнем углу зала стояла темная фигура и парой зазубренных черных клинков отражала атаки полудюжины здоровенных людей. Серый провидец чуял шерсть крысолюда, но не мог уловить его личный запах. Тревога нарастала. Лишь одни скавены отступались от себя — ассасины клана Эшин.
Хотя убийца и был в меньшинстве, он по-прежнему казался размытым пятном из стали и черной шерсти. Темные мечи то поражали плоть охранников, то высекали искры из их клинков. В первые же мгновения стычки два человека упали, а остальные в ужасе попятились, и Танкуоль получил возможность рассмотреть нападавшего. Серый провидец снова почувствовал приступ страха. Перед ним был не простой убийца, а сам Скратч Диколап! Он был главой клана Эшин в Нижнем Альтдорфе, а значит, самым смертоносным убийцей во всем городе!