Танкуоль и Костодер, стр. 26
— Найти-отыскать, скорей-скорей! — рявкнул Танкуоль и ударами по мордам велел штурмовикам опустить его.
Пестрая стая скавенов неуверенно переминалась с ноги на ногу, но затем их собственные предводители начали вторить приказу серого провидца. Настороженно, но быстро скавены стали приближаться к прокопанному в земле туннелю. Танкуоль позволил крысолюдам устремиться вперед, а сам держался позади, как и полагается любому мудрому вождю. Дождавшись, пока в канализации остался лишь он сам и его ближайшее окружение, серый провидец повернулся к Кратчу.
— Расскажи еще раз, как умер Скабритт, — прошипел Танкуоль, и его когти начали неторопливо постукивать по мечу, висевшему на поясе из крысиных кишок. — На случай, если в прошлый ты что-нибудь позабыл.
Кратч нервно стиснул зубы и с величайшим трудом посмотрел Танкуолю в глаза.
— Великий и ужасный бич человеческого отродья, я сказал-поведал все. Пещера обрушилась, и злополучного Скабритта раздавило.
— А Кратчу повезло больше, — заметил серый провидец показывая клыки. Он махнул в сторону туннеля посохом. — Иди первым, вернейший и нетерпеливейший из учеников. Тогда если со мной должно будет что-то случиться, то сначала оно произойдет с тобой.
Кратч оглянулся на канализацию за его спиной, и на миг показалось, что он вот-вот сбежит. Однако более мудрые побуждения взяли вверх. Адепт, по-прежнему нервно скрипя зубами, медленно шагнул в прокопанный туннель, чувствуя, как за каждым его движением следит взгляд Танкуоля.
Неохота ученика не успокоила серого провидца. Он помедлил, наблюдая за исчезавшим во мраке Кратчем, а затем ткнул пальцем в своих штурмовиков.
— Не упускайте его из виду, — сказал Танкуоль альбиносам. — Следите за ним. Следите за всем.
Он вытащил из-под мантии коробочку с толченым искажающим камнем и втянул носом щепотку, чувствуя, как магическая энергия обжигает тело, воспламеняет ощущения и закаляет мужество.
— Я буду сразу за вами, — произнес серый провидец, подталкивая телохранителей вперед.
Он бросил последний встревоженный взгляд на мокрые стены канализации и на мгновение задумался над идеей Кратча, но решил воздержаться от столь позорного отступления. Отчасти тому способствовали тени, которые зловещими пятнами мрака обвивались вокруг кирпичных опорных столбов. Там могло прятаться все что угодно. А если что-то затаилось в прокопанном туннеле, у серого провидца достаточно скавенов, чтобы отвлечь от него внимание.
Танкуоль развернулся и поспешил за своими штурмовиками, но без лишней суеты, поскольку не хотел подорвать авторитет, который так старательно взращивал.
Когда серый провидец исчез в проломе, от ближайшей колонны отделилось темное пятно. Убрав меч в ножны, Диколап разочарованно кашлянул. Ему стоило сразу догадаться, что убить Танкуоля будет не так-то просто.
— Он по-прежнему меня беспокоит, — сообщил Иоганн брату.
Двое контрабандистов бродили по узким портовым улочкам, стараясь держаться глухих и безлюдных переулков, петлявших среди ветхих пансионов и доходных домов.
— Уж слишком много ты беспокоишься, — упрекнул его Ганс и пнул разбитый кувшин, валявшийся в грязном проходе. Что-то воняющее тухлой капустой обрызгало его ботинок. Ганс поморщился и, жестом велев Иоганну ждать, попытался оттереть грязь о оштукатуренную стену дома.
— Густав Фольк продолжает нас искать, — напомнил Иоганн. — А что, если он отыщет Кляйнера?
Ганс оставил попытки привести себя в порядок. Он сморщил нос из-за отвратительного коричневого пятна, которое оставил на стене, затем пожал плечами и догнал брата.
— Если шайка Фолька нашла Кляйнера, то лучше о них побеспокойся.
Иоганн покачал головой, и они с братом свернули в очередной безымянный переулок. На этот раз Ганс осторожно обошел лежавшую на пути разбитую кружку.
— Ты видел Кляйнера, когда мы были у Лоу, — возразил ему брат. — Мужик едва на ногах держался. Я встречал нищих, которые выглядели здоровее.
— Большинство нищих вполне здорово, — проворчал Ганс. — Лучший заработок в городе, пока платишь десятину жрецам Ранальда. — Он увидел досаду на лице Иоганна и сменил настрой. — Кляйнер, наверное, просто слишком много выпил, — заверил он. — Ты ж его знаешь: он, скорее всего, начал отмечать продажу чудокамня, не дожидаясь, пока мы за него хоть медяк получим.
— Мы не знали, что это чудокамень, пока не сходили к Лоу.
Ганс недовольно вздохнул.
— Ты наседка, дорогой братец! Этим утром я и Кемпфа не видел, но не заметил, чтобы ты о нем беспокоился.
— Кемпф такой увертливый, что с ним даже крыса не сравнится, — сказал Иоганн. — Он может сам о себе позаботиться.
— А Кляйнер не может? — с недоверием в голосе запротестовал Ганс. — Я видел, как он перепил коссара и отметелил норса!
— Тогда он не был болен, — напомнил Иоганн.
На верхнем этаже распахнулось окно, и кто-то опрокинул вниз ведро помоев. Иоганн поспешно перескочил на другую сторону переулка, а Ганс, не обладавший ловкостью брата, обзавелся плащом из нечистот под стать своим сапогам.
— А даже если Фольк его поймает, что с того? — прорычал старший Дитрих, выжимая грязь из своей одежды. — Нам на одну долю больше достанется.
Иоганн одарил брата испепеляющей улыбкой:
— Нет, если сначала Фольк заставит его разговориться.
Лицо Ганса побледнело, а глаза расширились от тревоги. Он схватил брата за руку и потащил за собой по переулку.
— Так чего мы тут стоим и болтаем? Идем проведаем моего друга Кляйнера!
— Я хочу, чтобы он убрался!
Пронзительный визг старухи бил по ушам. Теодор Баер свирепо взглянул на каргу, но, если ее глазам и хватило зоркости заметить выражение лица сержанта, виду она не подавала.
— Пусть убирается на улицу! — верещала старуха. — Я не допущу, чтобы из-за какого-то оборванца с оспой о моем доме пошла дурная слава! — Старая ведьма топнула по грязным половицам лестничной площадки, едва не пробив дерево толстым кожаным башмаком. — Не позволю, чтобы люди начали съезжать, прослышав, что я укрываю в доме заразу.
— Тогда, может быть, тебе стоит говорить потише, мать, — прошипел Теодор. — А то твои крики слышны даже во дворце императора.
Лицо хозяйки дома вспыхнуло от негодования. Маленькая иссохшая старуха, олицетворявшая собой всю нищету портового района, с грацией трехногой кошки спустилась по шаткой лестнице, при этом каким-то образом умудряясь сохранять горделивую осанку. У подножия лестницы хозяйка обернулась и ткнула скрюченным пальцем в Теодора Баера и двух его стражников.
— Больше ни единой ночи под этой крышей! — произнесла она тем же властным тоном, каким говорил император. — Гоните его взашей, или я пойду к вашему капитану!
Высказав угрозу, старуха торопливо скрылась в своей комнате и захлопнула дверь.
— Какая очаровательная фрау, — заметил один из стражников. — Надеяться, что за ней придут гоблины, — это ведь не очень плохо?
— Ты же слышал, как она орала, требуя стражу, — отозвался другой. — Будь моя воля, я бы не обратил внимания и пошел дальше.
Теодор, все еще смотревший на дверь комнаты, за которой скрылась старуха, рассеянно прислушивался к разговору стражников. Целую ночь они втроем рыскали по улицам, стараясь отыскать что-нибудь необычное, и терпение было уже на исходе. Парни возмущались бы еще сильнее, скажи им кто, что приказ исходил не от капитана, а из странного клочка пергамента, который видел только их сержант. А Теодор делиться этим не собирался. Есть вещи, о которых лучше не знать.
И все же нельзя было отрицать, что их долгое ночное бдение не принесло никаких результатов. По какой бы причине ни случилась та жуть с собакой, следов чего-то похожего они больше не встретили. Сержант и от данного происшествия отмахнулся бы как от случайности, как от какого-нибудь мутанта, непонятным образом ускользнувшего из поля зрения охотников на ведьм, если бы не приказ тайного хозяина. Теодор давно служил этой невидимой руке и знал, что его хозяин никогда не ошибается. Раз в послании говорилось, что пес был не единственным нарушением естественного порядка вещей, то и вопросов задавать не стоило.