Танкуоль и Костодер, стр. 215

Кларак едва успел увидеть, как его слова подтолкнули некоторых гномов к действию, прежде чем волна почти осязаемой злобы обрушилась на него. Он чувствовал, как ярость демона придавила его, заставив упасть на колени. Дикий вой обезумевшего от крови зверя пронесся по коридорам души механика. Его тело содрогнулось от отвращения. Когда он снова посмотрел на тень, пара огромных глаз уставилась на него сверху вниз, сверкая, как вулканические огни в сгущающейся темноте.

В глазах демона сосредоточилась такая мощь насилия и разрушения, что по телу Кларака поползли мурашки. Он мог видеть источник всех зверств, ядро всей резни, краеугольный камень всей жестокости, тлеющий за взглядом демона. Жажда крови и разрушения начала расти в нем, питаясь каждым воспоминанием. Он видел гоблинов, пытавших и убивших его мать. Он присутствовал, когда его отец был раздавлен когтями тролля. Он пережил линчевание своего деда человеческими бандитами, как будто носил кожу своего давно умершего предка. Каждое воспоминание взывало к нему голосом гнева, призывая к мести, требуя крови и резни в качестве платы за то, чтобы смыть их боль.

Гном запрокинул голову, крича от боли. В этом вопле агонии Кларак воссоединился со своей болью. Демону не нужна была изощренная ложь, чтобы раздуть угли ярости в душе механика. Как легко было бы прислушаться к его соблазнительному голосу, отбросить разум и погрязнуть в бессмысленной радости гнева! Он забудет боль, когда мир окрасится в красный цвет кровью проклятых! Отбрось страдание и отдайся бесконечной битве!

Нет! Потребовалась вся сила воли Кларака, чтобы произнести это единственное слово, эту единственную искру сопротивления. Он же гном! Гном — ничто без своего прошлого, без своих традиций и предков, без славы и скорби своей расы! Сама боль, которую демон вызвал, чтобы соблазнить его, втянуть его разум в пучину насилия и кровопролития, теперь стала силон гнома. То, что пережил его род, то, что пережила его раса, стало подобно мечу в кулаке Кларака, отгоняя призыв демона к резне.

Кровь хлынула из глаз Кларака, когда он освободился от влияния демона. Вокруг себя он видел других гномов, качающих головами и вытирающих кровь с лица. В их глазах было затравленное выражение, но они сумели сохранить рассудок. Привлекая внимание демона, Кларак уберег спутников от худших проявлений злобы этого существа.

Скарбранд, Упивающийся Яростью, Жаждущий Крови Кхорна. В тот краткий миг, когда взгляд демона пронзил его душу, Кларак узнал имя и цель чудовища. Карак-Ангкул утонет в крови. Все живое в его стенах будет уничтожено, как жертва Кровавому Кхорну на троне из черепов. И если жертвоприношение будет достаточно велико, если бойня понравится богу Скарбранда, тогда вся крепость исчезнет с лица земли и окажется втянута в царство неистовства и варварства Кровавого Бога.

— Что… это… — Голос Хоргара дрожал, когда он попытался заговорить.

— Смерть Карак-Ангкула, если мы не отправим его обратно, — сказал Кларак. Он повысил голос, чтобы его услышали остальные гномы. — Мы должны убить Танкуоля, прежде чем демон сможет полностью проявить себя.

Гномы мрачно кивнули и снова двинулись на скавенов. Большая группа крысолюдов пробиралась обратно на нижние уровни. Кларак видел, как над массой бронированных скавенов возвышается трофейная стойка ненавистного Квика Головореза. У гномов накопилось много обид на Головореза. Это означало славу и честь для любого гнома, который уничтожил бы этого крысолюда.

— Стойте! — Команда перекрыла крики скавенов и грохот клинков.

У входа в туннель стоял повелитель рун Мораг, подняв молот над головой. Почтенный гном, казалось, купался в мягком голубом сиянии, и в его голосе звучала непререкаемая властность.

— Пусть паразиты уходят! Не трогайте их!

Гномы неохотно начали отступать. Однако скавены восприняли их отступление как слабость. Инстинктивно они кинулись вслед за воинами, зарубив нескольких ржавыми алебардами. Взревев от негодования, гномы бросились назад. Их топоры свалили многих крысолюдов.

— Дайте им пройти! — снова крикнул Мораг.

На этот раз Кларак понял причину приказа повелителя рун. Каждая пролитая капля крови, будьто кровь гнома или крысиная, пузырилась и дымилась, падая на пол, исчезая в багровом тумане. Ужас охватил Кларака, когда он перевел взгляд на черную тень кровожадного демона. Ошибки быть не могло, очертания демона становились более отчетливыми с каждой струей красного пара, устремлявшейся в него.

— Демон черпает силу из смерти! — воскликнул Кларак. — Пусть скавены бегут! Мы должны остановить демона.

Угроза, исходившая от пренебрежения словами Кларака, не ускользнула от гномов. Укрывшись за щитами, они отступили во второй раз, оставив путь открытым для Квика и его телохранителей. Гномы проклинали военачальника скавенов, когда он со своей свитой скрылся в темноте. Прозвучало много мстительных клятв, прежде чем последняя из штурмкрыс устремилась прочь. Любому гному было трудно принять, что такой гнусный враг уходит от справедливой кары.

Если бы Танкуоль был среди свиты Квика, гномы могли бы рискнуть вступить с ними в бой, но сделать это, когда каждая капля крови питала демона, было самоубийством.

Кларак отвернулся от отступающих скавенов, привлеченный шумом битвы. По всему залу воины тана Арнгара снова сцепились в битве со скавенами, которых оставил Квик. По залу все еще были разбросаны сотни темных мохнатых паразитов, пойманных в ловушку между двумя толпами гномов. Кларак крикнул своим сородичам, призывая их отступить, надеясь вопреки всему, что трусость крысолюдов заставит тех покинуть поле боя.

Новый ужас охватил Кларака, когда он увидел, что его слова остались без внимания. Приглядевшись повнимательнее, он понял, что это не просто битва крысюков против гномов, а беспорядочная схватка, в которой крысюк бился с крысюком, а гном — с гномом. Бойцы рубили, не заботясь о том, с кем они столкнулись, разя своих так же радостно, как и врагов. Механик вспомнил ужасное безумие, едва не поглотившее его. Те гномы, что стояли ближе к демону, не смогли устоять перед призывом кровожада к битве. Только небольшая группа бойцов, собравшихся вокруг тана Арнгара и его клятвенного камня, казалось, все еще владела собой. Они делали все возможное, чтобы отбиться от обезумевших сородичей, не причинив им вреда, но их сдержанность оставалась безответной.

Красный туман поднимался от битвы, проносясь над головами мертвых и умирающих и устремляясь через зал, чтобы придать вещественность злокачественному духу. Из тени демон превратился в нечто телесное, в чудовище-голиафа из рваных крыльев и кожистой плоти. Массивные мышцы колыхались под покрытой шрамами кожей демона, струйки крови стекали с кончиков его черных рогов. К алой коже демона были привинчены медные пластины, на каждом сегменте доспеха была выбита Руна Черепа грозного владыки и повелителя Скарбранда. В каждом из могучих когтей кровожад держал огромный топор из темного, тусклого металла, который, казалось, извивался и выл, желая вкусить кровь смертных своими острыми лезвиями.

Собачья морда Скарбранда расплылась в зловещей ухмылке, глаза сверкали необузданной дикостью. Раздвоенное копыто кровожада ударило по полу, расколов каменные плиты и заставив содрогнуться саму гору. Смех демона гремел по всей крепости гномов, кровь струилась из ушей всех, кто слышал его.

Демон ликовал от зловония крови и ужаса, вызванного его смехом. Кровожадный зверь с жадностью обрушил топоры на обезумевшие ряды маленьких существ, питавших его своей безумной яростью. Десятки скавенов, десятки гномов были убиты в мгновение ока, топоры Скарбранда разрубили их на куски. Клинки демона вопили в экстазе, когда кровь жертв впитывалась в их Металлическую шкуру.

Кларак больше не мог смотреть.

— Это нужно остановить, — прорычал он, снова чувствуя, как убийственные пальцы демона прощупывают его разум.

Насытившись кровавой жатвой, Скарбранд скоро станет достаточно сильным, чтобы поддерживать себя без якоря жизненной силы в лице Танкуоля. Если это случится, демон исчезнет обратно в мир призраков только тогда, когда у него закончится материал для убийства.