Танкуоль и Костодер, стр. 213

Квик попятился, когда все тело Танкуоля начало светиться нечестивой энергией. Пули нескольких гномов-стрелков отскочили от сверкающей энергетической оболочки, пульсировавшей вокруг колдуна. Монотонный пронзительный стон засвистел по залу, словно рвалась на части невидимая завеса.

Танкуоль сосредоточился на реликвии, которую держал в лапах. Малейшая случайная мысль, малейший намек на сомнение — и чары будут разрушены; энергия обратится и сожжет его тело дотла. Только полностью сосредоточившись на руке Вектика, Танкуоль мог сохранить концентрацию. Он слил собственную силу с силой, заключенной в артефакте.

Мысленно серый провидец видел, как рушится стена между смертным и бессмертным мирами, ломаясь также зримо, как и стена, которую пробили гномы. Он чувствовал электрический запах пустоты, слышал вопли проклятых, голодные завывания охотящихся демонов. Он быстро прогнал эти впечатления, сосредоточившись исключительно на силе руки.

— Вектик, — прорычал Танкуоль. — Могучий Крысолорд. Князь Разорения и Запустения. Внемли призыву серого провидца Танкуоля. Внемли Голосу Пророка Рогатой.

Ледяной холод пронесся по залу, когда пустота хлынула через прореху в завесе. Танкуоль почувствовал, как страх молотом ударил в сердце. То был ужас больший, чем все, что он когда-либо изведал.

— Вектик! — воскликнул он. — Я, Танкуоль, слуга Рогатой Крысы, требую, чтобы ты прошел через этот туннель между мирами! Повинуйся!

Теперь Танкуоль мог видеть что-то, черную сущность, льющуюся сквозь разорванную завесу. Его железы сжались, мускус страха капал с его меха. В нос ударил смрад, отвратительная смесь крови и стали, запах дюжины войн, смешанных в одну вонь. Звук смеха прокатился по его сознанию — глубокий, гулкий и совершенно злобный.

— Вектик не мог прийти, — вспыхнул в мозгу серого провидца голос, подобно огню. — Так что я за него.

В голове Танкуоля закружились образы. Он видел старого серого провидца, запечатанного гномами в Гнилоноре. Он видел, как озлобленный старый жрец медленно умирает от голода в своем логове, и каждая его мысль обращена против Подземной Империи, забывшей и покинувшей его. Он видел, как злодей кладет руку Вектика на стол перед собой. Он, не веря глазам своим, смотрел, как давно умерший колдун вонзил клыки в мумифицированный артефакт. Через несколько мгновений рука исчезла, полностью поглощенная голодным серым провидцем.

Весь зал сотрясался, как будто по его полу грузно шел великан. Сражающиеся скавены и гномы оторвались от битвы и в недоумении уставились на дрожащие стены и вибрирующий потолок. Сильный страх прошел через них, вытягивая цвет с лиц, запах из желез. Мечи дрогнули, топоры опустились, по залу пронесся безымянный ужас.

В сознании Танкуоля возникли другие образы. Он видел, как серый провидец Трацник, чье тело пылало магической энергией от поглощения лапы Вектика, снова склонился над столом. Серый провидец положил руку на стол. Постепенно обжигающая его сила начала просачиваться вниз по руке, собираясь в вытянутой ладони. Трацник поднял нож…

Теперь по залу разнесся гром шагов, топот чудовищных ног. Танкуоль раскрыл глаза, когда огромная тень начала обретать форму, струйки дыма поднимались из небытия и медленно соединялись в нечто, имеющее очертания и телесность.

— Это-это… тот самый Могущественный Владыка Вектик? — Квик заикался, забыв даже о ненависти к гномам, когда по его хребту и железам пробежали черви ужаса.

Танкуоль едва расслышал вопрос. Мысленным взглядом он наблюдал, как Трацник накладывает последний штрих на оставленную им ловушку — ловушку для любого, кто попытается вернуть руку Вектика. Отсеченная лапа серого провидца лежала перед ним на столе, насыщенная магической энергией. Она все еще могла служить мощным талисманом для любого, кто обладал знанием, чтобы использовать его энергию. Но Трацник слишком хорошо спланировал месть. Он приставил нож к отрубленной руке. На ладони, так слабо, что можно было не заметить, он сделал знак: нацарапал символ, на который ни один колдун не мог смотреть без чувства ужаса.

— Пищи-говори! — взвизгнул Квик. — Это Владыка Вектик?

Танкуоль медленно поднял голову, глядя на сгущающуюся тень. Запах крови и опустошения стал еще сильнее, угрожая вырвать дыхание из легких.

Ты позвал, и я ответил. Ты искал Предвестника Гибели.

Я — это он, колдунишка. Я — твоя Погибель.

Я — Скарбранд.

Я — твоя смерть.

Глава восемнадцатая

Тело Танкуоля задрожало, как будто его схватил припадок, боль пронзила кишечник, а пустые железы продолжали выплескивать мускус страха. Колоссальным усилием воли крысомаг заставил себя отвести взгляд от призрачного явления, выплеснувшегося через дверь, которую открыла его магия. Он почувствовал, как что-то мокрое стекает по его когтям. Рука Трацника растворялась, превращаясь в жидкие струйки крови, теряя форму, стекая на пол. Только символ, вырезанный на ладони, остался нетронутым, насмешливо бросая вызов растворению всего остального

С отвращением Танкуоль отбросил проклятый артефакт. Тот приземлился на пол, ладонью вверх, Руна Черепа зловеще светилась в оправе из разъеденной плоти.

Руна Черепа! Эмблема Кровавого Бога Хаоса, Кхорна, Повелителя Войны и Резни! Ну и ловушку устроил мстительный Трацник! Гневный Кхорн был богом воинов и убийц, покровителем меча и когтя. Для всех колдунов, для всех, кто занимался заклинаниями и колдовством, Повелитель Черепов был проклятием. У Кхорна не было ничего, кроме отвращения и презрения к магам и волшебникам, — только безумный дурак мог использовать магию, чтобы привлечь внимание Кровавого Бога.

Танкуоль не был особенно счастлив, думая о себе как о безумном дураке. И все же, наблюдая, как рука Трацника растворяется в луже багровой грязи, он понял, как сильно его обманули. Своими собственными действиями он открыл врата в царство Кровавого Бога и привлек внимание одного из своих великих демонов.

Будь у Танкуоля достаточно времени, он наверняка выяснил бы, каким именно образом во всем оказался виноват Скраекуаль, но сейчас у него были более насущные заботы. Например, неприятная история с гигантской тенью, которая с каждым вдохом становилась все менее призрачной. Теперь он мог видеть плечи и огромные черные крылья. Рога и когти и страшный стук копыт.

— Ты-ты-ты звал-вызывал… — Голос Квика был тихим и мяукающим, как у крысенка, оторванного от соска матки. Глаза военачальника были огромными озерами ужаса, когда он съежился рядом с Танкуолем.

Ты позвал, и я ответил.

Голос Скарбранда прогремел в голове Танкуоля. Дикий ужас пульсировал в его теле. Он взглянул на Квика, потом снова на ужасающее явление. На самом деле оставалось только одно.

— Отвлеки его, пока я позову помощь! — рявкнул Танкуоль на Квика, подталкивая военачальника, чтобы тот вылез из укрытия.

Серый провидец даже не стал дожидаться сердитого рычания Квика, а развернулся на каблуках и поспешил через зал. Метаясь и лавируя между охваченными благоговейным страхом гномами и дрожащими скавенами, он помчался прямо к внутренним воротам, уверенный, что сможет найти там какое-нибудь маленькое отверстие, чтобы протиснуться. Он бы чувствовал себя гораздо лучше, если бы его и Скарбранда разделяла большая толстая гномья стена.

Трус умирает тысячью смертей. Все они медленные и очень болезненные.

Танкуоль хлопнул лапами по ушам, пытаясь заглушить рычание демона. Может быть, он продолжит бежать, как только окажется за воротами. Если одна стена между ним и демоном — это хорошо, то две еще лучше. На самом деле было бы неплохо, чтобы их было семь или восемь. Более того, Танкуоль испытывал явно нескавенское желание оказаться под открытым небом, подальше от туннелей и гномов.

Беги, шматок мяса! Тебе не спрятаться!

Танкуоль в ужасе вскрикнул, увидев Рубиновые Врата. Путь был закрыт! Коварные, трусливые гномы уже закрыли ворота!