Танкуоль и Костодер, стр. 196

— Это за Кларака! — закричал Хоргар и швырнул массивную наковальню прямо в лицо врагам.

Хоть бронированные скавены и были усилены шестеренчатыми колесами и искажающими генераторами, тяжелый снаряд сокрушил их. Наковальня обрушилась с яростью лавины, ломая конечности и сминая броню, круша механизмы и разрывая органы. Она прокатилась сквозь скопление скавенов, свалив шестерых из них, прежде чем остановиться.

К несчастью для гномов, это не сильно уменьшило по-прежнему надвигающееся на них полчище крысюков. Хоргар взглянул на Азрама.

— Тебе тоже лучше укрыться, — сказал он, поднимая с земли боевой молот.

Старый хранитель традиций ухмыльнулся Хоргару.

— И оставить все удовольствие такому юнобородому, как ты? — хмыкнул он, вытаскивая меч из-за пояса.

Хоргар обеспокоенно посмотрел на Азрама, но знал, что лучше не пытаться заставить друга пойти на попятную. В любом случае времени на это не было. Первые крысолюды уже обрушились на них. Боевой молот Хоргара ударил в рычащую морду скавена в доспехах, размозжив ему череп, как дыню.

— Кто первым десяток уложит, тому пиво, — крикнул Хоргар, ударом молота сокрушая грудную клетку очередной крысы.

— Если не считаем тех, кого ты наковальней пришиб, — сказал Азрам, вонзая клинок в живот скавена, подбиравшегося к Хоргару сбоку. — Прямо как в Последней Битве Карак-Варна! — воскликнул ученый, нанося второй удар раненому врагу.

Хоргар взмахнул молотом, обрушив его на голову скавена сбоку и добив его.

— Тебе ли не знать, — сказал он. — Ты ж так стар, наверняка сражался там.

Внезапно на бойцов обрушилась волна зеленого огня. Механизированные скавены извивались, когда пламя опаляло их мех и плавило броню. Азрам издал один-единственный вопль, и его лицо уткнулось в бороду.

Окруженный со всех сторон врагами, Хоргар избежал участи хранителя знаний, поскольку от искажающего огня его загораживали скавены. Тем не менее ядовитое пламя разъело двигатель его каркаса. Движимые паром конечности молотобойца сомкнулись, замерев на месте, когда сила вырвалась из поврежденных резервуаров. Потеряв равновесие от внезапной остановки, Хоргар рухнул на пол.

Гном попытался повернуть голову. Он стиснул зубы, увидев, как противник шагает сквозь разрушение. Струйки дыма поднимались из сопла, вставленного в металлическую клешню Икита. Злобные глаза крысолюда уставились на сраженного Хоргара. Обожженные губы раздвинулись, обнажив полный рот клыков в садистской усмешке. Направив металлическую клешню на беззащитного молотобойца, Икит Клешня потянулся другой рукой, чтобы оттянуть рычаг активации искажающего огнемета. Хоргар закрыл глаза, решив, что не хочет видеть, как скавены злорадствуют над ним, пока Клешня расплавляет плоть с его костей.

Хоргар услышал свист искажающего огнемета, почувствовал гнилостный запах его пламени, но, как ни странно, боли не было. Осмелившись открыть глаза, он с изумлением увидел, что над ним стоит Кургаз. Рунный мастер держал в руках тяжелую громриловую кирку, на поверхности которой красовалась одна-единственная руна, пылавшая как будто каким-то внутренним пламенем. Зеленое пламя искажающего огня расходилось вокруг мастера, как волны, разбивающиеся о валун.

Кургаз посмотрел на искалеченного молотобойца.

— Расскажи. Клараку. Всё. Готово, — сказал рунный мастер.

Затем, призывая имена Грунгни и Валайи, Гримнира и Тунгни, гном бросился на Икита Клешню.

Рунный молот, который держал Кургаз, вспыхнул пламенем, когда он приблизился к скавену-колдуну, языки желтого огня потрескивали вокруг зачарованного оружия. Руны, начертанные на молоте, не только защищали от огня, но и могли направить ту же силу против врага.

Икит Клешня зарычал на одинокого гнома, призывая приспешников остановить рунника. Крики главного колдуна стали еще более отчаянными, когда он обнаружил, что поблизости нет никого, кто мог бы остановить Кургаза. Единственные крысолюды, которые могли бы ему помочь, были сожжены оружием самого Клешни.

В ярости Икит Клешня ударил Кургаза Штормовым Демоном. Зачарованная алебарда царапнула по громриловому нагруднику рунного мастера. Гном взмахнул рукоятью молота, гранитный значок предка, прикованный к комлю рукоятки, высек искры из искажающего генератора, закрепленного прямо под черным клинком Штормового Демона.

Защитные руны, вырезанные на знаке предка, схлестнулись с грубой злобой оружия Икита Клешни, смертельной силой, заключенной в генераторе. Смешение энергий вызвало дрожь, охватившую обоих бойцов, проходя через их тела спазмом дрожащих конечностей и сотрясающихся костей.

Искажающий генератор потрескивал, когда его энергия выходила в виде огромного потока едкого пара. Икит Клешня поспешно отшвырнул поврежденного Штормового Демона, прежде чем высвобожденная сила могла обернуться против него. Зарычав, главный колдун выхватил боевой пистолет и повернулся, чтобы отомстить врагу.

Рунный молот Кургаза врезался в окованное железом тело колдуна. Скавен взвизгнул от боли, не веря глазам, когда магия молота пронзила его железный панцирь. Осколки разорванного металла впились в мохнатое тело под панцирем, пламя молота сморщило плоть крысолюда.

Взвыв в панике — ярость загнанной в угол крысы наполнила его безумной храбростью, — Икит Клешня бросился на гнома, двигаясь с почти ослепительной скоростью. Дуло боевого пистолета, прижатое к животу Кургаза, изрыгнуло дым и пламя. Пуля из искажающего камня пронзила рунного мастера, прожигая себе путь сквозь броню и плоть, вырвавшись из спины гнома брызгами крови.

Рунный молот гнома обрушился в последний раз, лицо Кургаза наполнилось яростной решимостью сразить убийцу, прежде чем он войдет в чертоги предков. Если он сумеет положить конец злодейской карьере Икита Клешни, то Карак-Ангкул будет спасен. Это было своего рода героическое подношение, которое принесло бы ему место за столом Грунгни, Валайи и других богов-предков.

Прежде чем пылающий рунный молот успел нанести удар, руку Кургаза остановила стальная хватка. Огромная металлическая рука Икита Клешни держала оружие гнома на расстоянии. Глаза-бусинки крысолюда уставились на рунного мастера из-под головки замершего молота.

— Умри-умри, глупое мясо! — рявкнул скавен.

Произнося эти слова, Икит Клешня щелкнул похожими на косу пальцами металлической руки. Кургаз закричал, когда острые пальцы отсекли его руку, оставив после себя только брызжущий обрубок. Рунный молот рухнул на пол, его пламя погасло в тот момент, когда он остановился.

Рунный мастер прижал искалеченную руку к груди, а другой рукой ощупал талию, пытаясь остановить кровь, льющуюся из живота. Кургаз ничего не мог поделать, когда торжествующий Икит Клешня протянул металлическую руку и сомкнул пальцы с лезвиями вокруг головы гнома.

Икит Клешня слизывал с руки смесь крови, костей и мозгов, хромая прочь от обезглавленного Кургаза. Он сердито позвал подчиненных. Толпа рабов и колдунов-инженеров бросилась на его зов, изо всех сил стараясь увернуться от огня, льющегося на их головы сверху.

— Принести-доставить весь гномий металл, — прорычал Икит Клешня, властно указывая на печь, где работали Кларак и его помощники.

Скавены уставились на своего хозяина, жадные огоньки сверкали в их глазах, когда они рассматривали его раны. Обнажив клыки, главный колдун указал на одного из приспешников. Поток едких слов сорвался с языка Клешни, когда он произносил одно из многих заклинаний, которым научился в путешествиях.

Жертва завизжала в агонии, когда магическая энергия взорвалась в ее груди, заставив сердце лопнуть. Скавены вокруг приняли к сведению гибель товарища с жалобными стонами раскаяния и льстивыми заверениями в верности. Внезапно раны Икита Клешни перестали казаться такими уж аппетитными.

Главный колдун указал на печь. На этот раз его приспешники из кожи вон лезли в стремлении выполнить приказ. Икит Клешня смотрел, как они бегут, а затем поймал одного из инженеров-колдунов, когда тот проходил мимо.