Танкуоль и Костодер, стр. 168

Повелитель рун позволил мимолетной улыбке тронуть его белую бороду.

— Знаю, — сказал он. — Если бы это было не так, я бы отказал королю, с камнем обиды или без. Но я все еще не вижу в этом смысла. Старшая руна — то, что трудно постичь даже мудрости повелителя рун. А без должного понимания они становятся опасными. Сколько жаждущих славы глупцов взяли священные Наковальни Рока в бой, безрассудно думая, что они могут командовать огромными силами таких устрашающих реликвий? И сколько из этих драгоценных артефактов было потеряно навсегда, потому что они сломались под молотами тех же дураков?

— Я осознаю такую опасность, — торжественно произнес Кларак. — Но верю в Кургаза Яснощупа. Даже ты признаешь, что более талантливого гнома-ученика из твоих рунных мастеров еще не было.

— Да, — согласился Мораг, — но разум — это лишь половина того сплава, из которого состоит мудрость. Другая половина — опыт, и никакие блестящие способности не могут восполнить недостаток лет у молодого Кургаза.

— Чтобы не согласиться, придется согласиться, — сказал Кларак.

Мораг строго посмотрел на него.

— Мне было бы легче, если бы я знал, что ты собираешься делать. При условии, конечно, что попытка выковать Старшую Руну не разрушит мозг рунного мастера Кургаза.

Кларак нахмурился и покачал головой.

— Боюсь, это я должен держать при себе. Но знай, что, если это сработает, ты поможешь спасти Карак-Ангкул от гибели. — Глаза с золотыми блестками на мгновение закрылись, и перед мысленным взором Кларака вновь предстали странные мистические письмена на полученном им послании. — Более того, — сказал он, направляясь к двери и оставляя Кургаза в кабинете. — Ты можешь помочь спасти весь Карак-Анкор.

Кларак Бронзомолот быстро и целеустремленно пробирался через обширные залы Третьего уровня Карак-Ангкула. Вырытые шахтерами в стародавние времена старые выработки были перестроены в широкие галереи и гигантские коридоры. Монолитные колонны поддерживали сводчатые потолки высоко над головой, на многих из них были выгравированы сцены из долгой истории царства гномов.

Бесконечная толпа гномов двигалась по коридорам, спеша по делам поселения. Пастухи несут молоко и сыр в кладовые клиентов с пастбищ, расположенных высоко над подземной крепостью. Подмастерья кузнецов и оружейников толкают тележки со слитками в кузницы и мастерские своих мастеров. Гуртовщики ведут тягловых пони к конюшням различных шахтерских кланов. Жилистые юные руноносцы спешат сквозь толпу, чтобы передать порученные им послания. В обычном движении гномьего поселения чувствовалось какое-то особое напряжение. Воины в доспехах двигались среди толпы в большем количестве, чем обычно. Король Логан отправил многочисленное войско на нижние уровни, пытаясь изгнать скавенов, закрепившихся в шахтах. На Шестом уровне собрались вооруженные домочадцы тана Тарбрака, на них возложили обязанность охранять крепость гномов от любых дальнейших посягательств крысолюдов. Среди бронеломов, павших при первой атаке, был двоюродный брат тана Тарбрака, так что успех в этом новом деле давал ему шанс искупить неудачу родственника и погасить недовольство, направленное против его клана.

Кларак понимал необходимость таких предосторожностей. Демонстрация силы — единственное, что удержит крысолюдов-падалыциков от прорыва в саму крепость гномов. Но он также знал, что просто удержать их там — недостаточно. Горький опыт напоминал о коварстве скавенов. Даже сейчас крысолюды вынюхивали другой путь в крепость, в обход ожидающих топоров и ружей гномов. У Кларака были все основания подозревать, что паразиты найдут этот путь, даже если им придется когтями прорыть его в толще горы.

Выражение лица механика стало мрачным. Предупреждение, полученное им, не оставляло сомнений в том, чего можно ожидать, когда скавены получат доступ к Карак-Ангкулу. И только он способен это предотвратить.

Кларак прошел через большую галерею, выходящую на ледяной горный поток, снабжавший гномью крепость водой. Мастерские и кузницы Карак-Ангкула располагались вокруг ручья, как спицы колеса, — крошечный водосток с небольшой запрудой обеспечивал каждого кузнеца и оружейника необходимой водой. Стук молотков наполнял воздух, из каждого туннеля выползало мерцающее зарево кузнечных огней, окрашивая стены в тлеющий багровый цвет.

Собственная мастерская Кларака располагалась здесь, на самом краю крепости. Он улыбнулся, увидев, как погонщики уводят караван гужевых пони. Каждая упряжка тянула железную телегу, нагруженную брусьями красновато-золотого металла. Когда погонщики проходили мимо него, их глаза наполнялись удивлением и восхищением. Это был знак уважения, которое гномы из осторожности не выражали вслух. Здесь, в кузницах Карак-Ангкула, повсюду были уши Гильдии механиков.

У погонщиков была причина для восхищения. Несмотря на то, что их занятием был уход за пони, погонщики оставались гномами и кое-что знали о металле и его свойствах. Балки, которые они увозили, предназначенные для нижних уровней и туннелей, недавно отвоеванных у скавенов, имели замечательные свойства. Эти брусья обладали феноменальной гибкостью и в то же время твердостью алмаза. Никогда еще местные гномы не видели такого удивительного металла.

Да и не могли. Еще несколько месяцев назад такого металла не существовало. Этот новый сплав разработал Кларак Бронзомолот. Новый металл был прочнее, чем что-либо, кроме громрила, но обладал податливостью и гибкостью дерева. Кларак назвал свой сплав баразхунк. Теперь в нем возникла потребность. У скавенов была отвратительная привычка устраивать диверсии: отступая, они оставляли после себя смертельные ловушки, способные уничтожить их преследователей. Имея баразхунк, гномы смогут быстро и безопасно укрепить проходы и, преследуя врагов, сохранить жизни множества воинов, которые в противном случае стали бы жертвами хитрости крыс.

Гильдмейстер Тори, конечно, будет выдирать волосы из бороды из-за такого безрассудного нововведения. Гильдия механиков потребовала бы годы, даже десятилетия испытаний баразхунка, прежде чем одобрить его использование населением. А тем временем гномы погибнут, пытаясь пробиться сквозь ловушки скавенов, используя старую тактику, которую их отцы и деды применяли против крысолюдов и которую их коварные враги знали слишком хорошо.

Кларак покачал головой. Нет, есть время для осторожности, но есть и время для смелости. Такие гномы, как Тори, хотя и из лучших побуждений, сдерживают потенциал своего народа. Чем больше риск, тем больше награда.

Он вздохнул, глядя, как пони тащат груз к пандусу, ведущему к четвертому уровню. Баразхунк способен спасти много жизней, укрепив туннели, но Кларак видел еще более важное применение сплаву, но это будет зависеть от Кургаза Яснощупа и его способности воссоздать одну из секретных Старших Рун.

И еще от мерзких крысюков и от того, что они будут делать, когда серый провидец Танкуоль доберется до Карак-Ангкула.

Глава седьмая

— Если я еще раз увижу, как ты обнюхиваешь брезент, придется откусить тебе нос. — Танкуоль тут же отпрыгнул назад, услышав металлическое рычание Икита Клешни

Источником интереса серого провидца была волокуша, которую тащили по тракту рабы Клешни. Сначала он думал, что в ней просто боеприпасы или провизия, но то, как колдуны-инженеры суетились вокруг груза, повергло его в серьезные сомнения. Волокушу почти всегда сопровождали полудюжина стрелков и пара расчетов джизелей, сидящих на брезенте из крысиной кожи в позе параноидальной бдительности. Не нужно было обладать таким интеллектом, как у Танкуоля, чтобы понять, что под брезентом скрывается что-то важное. Если бы он мог узнать, что там, это, по его ощущениям, объяснило бы, почему главный колдун клана Скрайр заинтересовался убогими интригами такого блохастого идиота, как покойный и, безусловно, не заслуживший доброй памяти Каскитт Сталехмыл.

Размышления о том, что скрывает Икит Клешня, мучили Танкуоля с тех пор, как его убедили присоединиться к обновленной экспедиции клана Скрайр. Крысомаг помнил старую мудрость, что любопытство убивает крысу, но оно зудело, как рана, которую никак нельзя почесать, и чем больше он пытался не обращать на него внимания, тем мучительнее становился этот зуд.