Танкуоль и Костодер, стр. 169

Наконец серый провидец придумал хитрый план, как отвлечь внимание от волокуши. Он приказал Костодеру вести себя так, как будто тот взбесился, тщательно оговорив, что на самом деле крысоогр не причинит вреда ни одной из крыс-жестянщиков Икита Клешни. Не то чтобы ему не было наплевать на еретиков из Скрайр, но Танкуоль не хотел рисковать тем, что предохранительный клапан монстра закроется и испортит план.

У головокружительного множества безумных машин, которые клан Скрайр навязывал кишащим массам скавенов, было одно постоянное, надежное качество — их непредсказуемость. И хотя крысолюды установили предохранительный клапан, чтобы Костодер не напал на них, но Танкуоль не сомневался, что они не настолько самодовольны, чтобы считать устройство абсолютно безотказным.

И действительно, безумные выходки Костодера отвлекли стражников от таинственной волокуши Икита, развязав Танкуолю лапы для беспрепятственного осмотра секретного груза Клешни.

К несчастью, Икит Клешня, похоже, догадался о причине переполоха.

Танкуоль покорно опустил голову, когда увидел, что главный колдун смотрит на него, сжимая в лапе искажающий пистолет.

— Я беспокоился-боялся, что Костодер может…

— Ты велел-сказал зверь-машине беспокоить-пугать, чтобы ты мог высмотреть-вынюхать, — обвинил Икит Клешня. Он взвел курок пистолета. — Отзови своего телохранителя.

— Я посмотрю-понюхаю, что смогу сделать-велеть, — сказал Танкуоль с самым невинным видом.

Икит Клешня опустил пистолет и отдал приказ нерадивым стражникам, ругая их за то, что оставили посты, и угрожая особо кровавой расправой, если они когда-нибудь поступят так снова.

Танкуоль пробрался сквозь щебень, отбитый Костодером с каменных стен, и обломки снаряжения, брошенного скавенами, которым якобы угрожал крысоогр.

— Стой-стой! — крикнул он механической зверюге.

Скелетообразное чудовище застыло, подняв над собой тысячефунтовую статую гнома. Серый провидец слышал, как механизм внутри Костодера скулит и содрогается под огромной тяжестью. Монстр не мог долго держать такую ношу, и все же он просто тупо стоял, ожидая следующего приказа. Если бы не этот проклятый клапан, из чудища получился бы идеальный телохранитель.

— Брось его! — раздраженно рявкнул Танкуоль, затем отпрыгнул в сторону от статуи, когда та рухнула на то место, где он только что стоял.

Кашляя в облаке каменной пыли, поднявшейся от удара, Танкуоль впился взглядом в идиота-охранника. Как же типично для клана Скрайр — не включать причинение вреда своему хозяину в число условий, при которых срабатывает предохранительный клапан Костодера!

Скелетообразный крысоогр смотрел на хозяина, не понимая, что едва его не угробил. Красные глаза-бусинки зловеще сверкнули в темноте, и по железам Танкуоля пробежала дрожь страха. На мгновение ему показалось, что в этом ломаном черепе имеется какой-то проблеск сознания. Может быть, Костодер каким-то образом вспомнил прошлую жизнь и ее жестокий конец под топором трижды проклятого Готрека Гурниссона. Может быть, ему не нравилось снова повиноваться хозяину, который позволил убить его глубоко под улицами Нульна.

Танкуоль заскрежетал клыками, отбрасывая эту идиотскую мысль.

— Пошли, дурятина, — прорычал он, ударив Костодера посохом в бок.

В голове крысоогра не было ничего, кроме кучки болтов и шестеренок. Думать он мог только то, что ему велели думать, да и это с превеликим трудом.

Пробираясь сквозь темноту, Танкуоль и Костодер отошли на некоторое расстояние от волокуши Икита Клешни. Было бы разумно держаться подальше от Главного колдуна, пока тот немного не остынет. Только что он выказал немало совершенно беспочвенных подозрений по отношению к верному спутнику и союзнику. Танкуоль подождет, пока Клешня немного успокоится, прежде чем еще раз попытаться выяснить, что же так тщательно скрывает колдун-инженер.

— Не думай-не пытайся провернуть это снова.

За последние несколько минут Танкуоль уже вторично получал подобное предупреждение. Но на сей раз не от грозного Икита, а от жалкого, одурманенного наркотиками мешка из меха и костей, именуемого серым провидцем Скраекуалем.

Губы Танкуоля растянулись в клыкастой усмешке, когти сжались на рукояти посоха.

— У меня плохое настроение, искажающий остряк, — прошипел он. — Мне будет гораздо лучше, если я прикажу Костодеру скрутить эту мерзкую-мерзкую голову с твоих плеч.

Затуманенность исчезла из взгляда Скраекуаля, когда он с тревогой взглянул на приближающегося крысоогра.

— Ты не можешь-не смеешь убить-прикончить Скраекуаля, — заскулил он, прижимаясь спиной к стене пещеры.

Вспышка гнева внезапно промелькнула на гнилом лице серого провидца, когда он вспомнил о волшебном кольце, которое носил. Скраекуаль выпрямился и искоса посмотрел на Танкуоля.

— Делай, что я велю-говори! — рявкнул он, указывая кольцом на своего соперника. — Критислик назначил главным меня. Делай, что я велю-приказываю.

Танкуоль сердито посмотрел на жреца-вырожденца. Как же ему хотелось раздавить этого опарыша и оставить его труп на съедение жукам. Но он видел перстень старого мастера Сликита в действии и не хотел, чтобы от него осталось обугленное пятно на полу. Кроме того, размышлял он, Скраекуаль будет полезным козлом отпущения, если что-то пойдет не так. Возможно, было бы разумно посовещаться с коллегой — серым провидцем и склонить его к сговору против Икита Клешни.

— Этот жестянщик что-то скрывает, — сказал Танкуоль тихим заговорщицким шепотом.

— Не интересуюсь, — ответил Скраекуаль, и по его тону было ясно, что он говорит за них обоих.

Мех Танкуоля встал дыбом. Вошь наглая! Смеет говорить свысока с величайшим умом в Подземной Империи! Он вырвет у этой крысы печень и ему же скормит!

— Должно быть, это что-то могущественное, раз он так охраняет его, — объяснил Танкуоль самым убедительным тоном.

Скраекуаль закашлялся, выплюнув сломанный зуб в стену.

— Ересь жестянщиков! — прорычал он. — Единственная истинная сила исходит от Рогатой!

— Это потому, что ты не знаешь, как работают машины жестянщиков, — настаивал Танкуоль.

— А ты знаешь? — Скраекуаль усмехнулся, бросив лукавый взгляд на Костодера.

Танкуоль заскрежетал клыками при едва уловимом напоминании о впечатляющей неудаче его телохранителя во время засады Икита. Он заставил себя не обращать внимания на раздражение, вызванное словами Скраекуаля. Теперь, когда серый провидец начал составлять свой план, он решил, что Скраекуаль должен стать его частью. В конце концов, если дела пойдут плохо, провидец Критислик назначит его главным.

— Нет, не знаю, — признался Танкуоль. Он слегка наклонил голову, подергивая усами и глядя на далекую фигуру Икита Клешни. — Но он знает. Нам нужно всего лишь заставить Клешню работать на нас.

Скраекуаль подозрительно уставился на главного колдуна, который осматривал волокушу и то, что было спрятано под брезентом.

— На Рогатую, — прошипел он, поправляя слова Танкуоля.

— Разумеется, — согласился Танкуоль с блеском в глазах. — Именно это я и сказал-подразумевал. Мы заставим его работать на Рогатую.

Скавенское поселение Костенычка выходило прямо на Ундрин-Анкор, соединенное с древними туннелями гномов рядом узких проходов. Все проходы были выкопаны в земле когтями скавенов, на стенах остались шрамы от их трудов. По кучкам костей и экскрементов было четко видно, какие из туннелей рабочие, а какие — всего лишь тупики-ловушки для неосторожных гоблинов и приблудных подземных хищников

Икит Клешня приказал свите направиться к самому большому из действующих туннелей, единственному, куда могла пролезть волокуша, которую тащили рабы. Туннель располанался у ног огромной статуи — обезглавленной фигуры какого-то древнего гномьего князя. Каменная голова свирепо смотрела с пола, ее нос был отломан, а зубы изрыты следами клинков. Когда скавены приблизились на расстояние нюха, группа часовых спустилась с головы статуи и скрылась в туннеле. Звон цепей и стон тяжелых ворот эхом разнеслись по коридору.