Танкуоль и Костодер, стр. 153

Танкуоль захлопнул коробку из крысиного черепа и чихнул, когда огненный порошок из искажающего камня обжег его носовые проходы. Он бросил проницательный взгляд на товары, которые везла за ним вереница грузчиков. Новые одежды, сшитые из тончайшего меха ласки. Меч из катайской стали. Чудесная коробка-головоломка из гномьей кости, инкрустированная крошечными плитками из толченого искажающего камня.

Однако его любимым приобретением были роговые перстни, на которых были выгравированы тринадцать тайных имен Рогатой. Танкуоль поднял коготь и лениво поиграл им на ходу, наслаждаясь тем, как звенят крошечные колокольчики, свисающие с золотых петель, когда он хлопает по ним.

Да, он будет выглядеть весьма внушительно, когда Повелитель ночи Сник придет поблагодарить его за спасение клана Эшин от унижения и позора. Но, конечно, не хватает еще одного. Крысы-охранники очень милы, но есть у них неприятная тенденция недальновидно считать, что их собственная жизнь более ценна, чем жизнь их работодателя. Танкуоль всегда считал, что для того, чтобы чувствовать себя по-настоящему в безопасности, необходима более безмозглая преданность.

Похлопав себя по животу, серый провидец поднял нос и принюхался, рассчитывая уловить отчетливый запах формовщиков тел из клана Творцов. У него еще оставалась сумма более чем достаточная для покупки первоклассного крысоогра у одного из звероводов.

Окликнув свиту, Танкуоль послал крыс-охранников вперед пробиваться сквозь толпу. Другие крысы-охранники внимательно наблюдали за носильщиками, следя за тем, чтобы никто из них не «потерялся» в этой суматохе.

В течение многих минут слуги Танкуоля пытались прорваться сквозь толпу крысолюдов, но поток скавенов был столь плотен и велик, что преодолеть его они не могли. Танкуоль терял терпение. К тому же он со страхом вспомнил, как Чан Клык пытался воспользоваться такой давкой, чтобы убить его, и было это не так давно. Серый провидец приказал слугам свернуть в переулок. Немногочисленные прохожие на этой раздолбанной тропке бросились врассыпную, увидев приближение грозного серого провидца.

Запах крысоогра вел его вперед. Танкуоль давал указания охранникам, побуждая их двигаться быстрее по узким, извилистым переулкам. Приступ беспокойства продолжал терзать серого провидца, упрямо сопротивляясь неоднократным попыткам заглушить его щепоткой утешения из табакерки.

Переулок был примерно таким же черным, как внутренности змеиного брюха, когда Танкуоль обнаружил причину своего беспокойства. Кусок тени внезапно отделился от одной из стен и бесшумно упал на первых из его крыс-охранников. Никто не успел даже пискнуть от удивления, как тень порезала их на ленты, орудуя клинками, зажатыми не только в каждой лапе, но и в хвосте!

Резкий запах крови и опорожненных кишок скавенов заполнил переулок. Танкуоль наблюдал, как тень прыгает от одного охранника к другому, поражая их, как слепых щенков, а не меченосцев клана Риктус ценой в десять искажающих монет за день! Отсутствие какого-либо отчетливого запаха, исходящего от смертоносной тени, не оставляло никаких сомнений, что это был один из безжалостных убийц клана Эшин, а не кто-то другой!

Хуже того, Танкуоль был почти уверен, что однажды уже видел этого конкретного убийцу в действии. Мастер смерти Сникч, главный убийца Повелителя ночи Сника, скавен, никогда не упускавший случая совершить убийство, о котором его просили.

Вся уверенность, которой наполнял голову Танкуоля искажающий порошок, враз испарилась. Тело серого провидца задрожало от рогов до хвоста. Он попытался сосредоточиться на заклинании, которое могло бы превратить Мастера смерти в кровавое месиво или, по крайней мере, что-то, позволившее бы Танкуолю вырваться из этой смертельной ловушки. Но как бы он ни старался сосредоточиться, магические слова просто парили вокруг, отказываясь сливаться в текст, похожий на полноценное заклинание.

Мастер смерти Сникч поднялся с изуродованной туши последней жертвы, начисто вытер три меча о плащ мертвой крысы-охранника и направился прямо к Танкуолю. Ассасин был облачен в черный шелк, лапы и хвост выкрашены так, чтобы сливаться с темнотой, но Танкуоль видел злобный блеск в красных глазах убийцы. Сникч, казалось, провоцировал серого провидца, чтобы тот попытался наложить на него заклятие.

Танкуоль сделал нечто более практичное. Он сунул руку под мантию, вытащил тяжелые мешки с деньгами, которые дал ему Набкрик, и бросил их на землю. Сникч склонил голову набок, услышав, как искажающие жетоны звякнули о твердую землю.

— Возьми-пользуйся, — убеждал Танкуоль Мастера смерти. — Я хочу-желаю, чтобы ты взял-держал.

Сникч даже не взглянул на мешки с деньгами, вместо этого уставившись на Танкуоля злобным взглядом.

— Танкуоль вернулся из страны ящериц, — прошипел ассасин.

— Да-да! — поспешно согласился Танкуоль. — Я убил-прикончил Шиукоатля! Другие скавены сбежали-побежали, а я остался-сражался! Сдержал-держал обещание-слово Повелителю ночи Снику! — Сникч склонил голову набок, когда серый провидец произнес последнюю часть, и Танкуоль поспешно добавил: — Я хочу-должен хорошо-красиво выглядеть, прежде чем увижу-поговорю с Повелителем ночи. — Он надеялся, что это прозвучало как разумное оправдание его задержки в поисках зловещего предводителя клана Эшин.

Мастер смерти Сникч сделал еще один шаг к Танкуолю, его хвост метался из стороны в сторону, крепко удерживая плачущий клинок в цепких кольцах.

— Держись подальше от додзе, серый провидец, — прорычал Сникч сквозь складки маски. — Оставайся далеко-далеко. Тебя там никогда не было.

Танкуоль растерянно заморгал.

— Но… Шиукоатль… убить-убить?

Меч, зажатый в хвосте Мастера смерти, изогнулся дугой вверх.

— Повелитель ночи Сник никогда не велел-отправлял тебя в страну ящериц. Скажи-пискни что-нибудь, и никогда больше ничего не скажешь-пискнешь.

Танкуоль продолжал смущенно бормотать. Что за чушь мелет Сникч? Конечно, Сник послал Танкуоля в Люстрию! Задание было выполнено! Шиукоатль был мертв! Клан Эшин получил именно то, что хотел. Разве имеет значение, что Танкуоль — единственный, кто вернулся, чтобы рассказать эту историю? Пророк Сотека мертв!

Произнеся угрозу, Мастер смерти Сникч растворился в темноте, исчезнув в мгновение ока. Если бы не мертвые крысы-охранники, разбросанные по переулку, и мускус страха, стекающий по ноге, Танкуоль мог бы усомниться, а был ли ассасин-то.

Когда источник страха исчез, Танкуоль повернулся, чтобы отругать грузчиков за то, что они не протянули руку помощи, когда их работодатель был в опасности. Он заскрежетал клыками, когда увидел, что ни одной из крыс-носильщиков нигде не видно. Все до единого сбежали, вероятно, в тот самый момент, когда Сникч начал резать бесполезных паразитов, которых Танкуоль нанял у клана Риктус. Однако грузчики были не настолько напуганы, чтобы бросить ценные вещи, которые они несли. К этому времени все его тщательно отобранное снаряжение сбывалось с рук в дюжине глубинных нор,

Танкуоль раздраженно наклонился, чтобы поднять оброненные им деньги. И вновь почувствовал, как его челюсти сжались. Мешок с искажающими жетонами исчез. Украден зловещим Мастером смерти.

Танкуоль вытащил из рукава табакерку с крысиным черепом и гневно уставился на нее. Если бы не идиотская бравада, вызванная искажающим порошком, он никогда бы не повел себя так неразумно. Конечно, он позаботился бы о том, чтобы держать наготове какое-нибудь заклинание, чтобы разнести эту назойливую блоху Сникча так, чтобы клочки прилетели к его подлому хозяину! Он пожалел, что утопил Линша, потому что в данный момент ему хотелось сделать с этим несчастным пиратом очень многое.

Перевернув табакерку, Танкуоль высыпал ее содержимое на землю. Он покончил с фальшивой силой подобных пороков. Они ему не нужны! Он — серый провидец Танкуоль, самый могущественный чародей во всей крысиной империи, любимый слуга Рогатой Крысы! Он выше таких мелких слабостей!

Оглядевшись вокруг, Танкуоль оценил свое положение. Его сторожевые крысы стали грудами мяса (за которое клан Риктус ожидал от него оплаты), его крысы-носильщики исчезли (вместе с багажом), а его с трудом заработанные искажающие монеты исчезли в ночи (вместе с мастером-убийцей, который вполне мог решить вернуться). В общем, все выглядело решительно плохо.