Танкуоль и Костодер, стр. 134

Воздух прорезал вопль Хильтруды, а ящер содрогнулся от удара мечом, пришедшегося по бедру. Словно аравийская ведьма, женщина появилась из-за спины Адальвольфа и бросилась на рептилию. Сосредоточившись на наемнике, ящеролюд не успел среагировать. Хильтруда взмахнула золотым клинком, который дал ей Шехтер, неуклюже, но с достаточной силой, чтобы лезвие глубоко вошло в чешуйчатое бедро монстра.

Воинственно зашипев, ящер повернулся к нападавшей. Женщина отступила перед яростной свирепостью рептилии, окровавленный меч выпал из ослабевших пальцев. Ящеролюд оттолкнул Адальвольфа, и наемник едва устоял на ногах. Угрожающе наклонив голову, рептилия повернулась к Хильтруде. Ящер сделал только один стремительный шаг, а затем чуть не упал — из-за глубокой раны в бедре нога подогнулась. При его примитивной нервной системе боль дойдет до мозга еще через несколько минут, но ящеролюд не мог не обратить внимание на нанесенное ему увечье. Он уставился на кровоточащую рану, прижал к ней когтистую руку, чтобы кость не проткнула кожу, затем вновь переключил хладнокровное внимание на Хильтруду.

Куртизанка попыталась отступить, с ужасом наблюдая, как рептилия крадется за ней, волоча за собой раненую ногу и поддерживая равновесие частыми ударами хвоста о землю. Женщина с отчаянием смотрела на меч, который вырешила из рук, зная, что страх и неопытность оставили ее беззащитной перед чудовищем. Повинуясь безрассудному порыву, Хильтруда бросилась на помощь Адальвольфу, хотя воин многократно умолял ее бежать. Куртизанка надеялась, что застанет рептилию врасплох, но не была готова, что меч в ее руках окажется таким тяжелым, или к страшному осознанию того, что она и вправду ударила такое грозное существо. Хильтруда не обладала знаниями воина, что такое смертельная рана, когда почти вслепую набросилась на ящеролюда.

Теперь она осознала всю серьезность своей ошибки. Когда чудище, хромая, приближалось к ней, в его холодных глазах не было ни жалости, ни сострадания. Даже ненависть была бы предпочтительнее, по крайней мере, она придала бы рептилии хоть какое-то сходство с человеком. Вместо этого женщина видела только беспощадную решимость, такую же бесстрастную, как голод акулы или паука.

Не сводя глаз с завра, Хильтруда не заметила, как, медленно отступая, оказалась на краю тропы. Ее ноги поскользнулись, когда куртизанка наткнулась на кучу листьев, скользких от гнили и разложения. Она упала на спину, застонав от боли, когда камень впился в ее мягкую плоть. Рептилия ускорила шаг, первобытные охотничьи инстинкты возбуждали ее при виде беспомощной добычи. Ящеролюд рвался вперед, угрожающе раскачивая головой.

Хильтруда закричала, когда ящеролюд навис над ней, занеся меч для смертельного удара. Она пнула монстра, сомкнув ноги вокруг его раненой конечности. Затем женщина перекатилась всем телом, используя его, как рычаг, чтобы вывернуть раненую ногу ящеролюда. Эта тактика сработала. Рептилия испуганно чирикнула и с шумом грохнулась оземь, лишившись опоры.

Жгучая боль пронзила тело Хильтруды, когда когти ящеролюда впились в ее ноги. Рептилия зашипела на женщину, пытаясь подняться, рот монстра был чудовищно разинут, показывая каждый из длинных клыков и мощные челюсти, из которых они росли. До сих пор Хильтруда не думала, что ящеролюдов можно разозлить. Теперь ей хотелось, чтобы они были так же лишены эмоций, как она себе представляла раньше. Куртизанка была уверена, что меч решил бы все намного быстрее, чем когти и клыки рептилии.

Вытянувшись вдоль тела женщины, вонзив когти в мягкую плоть, ящер рванулся к горлу Хильтруды. Куртизанка колотила его по голове крошечными кулачками, но удары лишь раздражали рептилию и заставляли моргать. Один раз монстр вцепился в изящный кулачок женщины, клыки царапнули костяшки пальцев, и из-под разорванной кожи потекла струйка крови. Вкус крови во рту только подстегнул ящеролюда, и он еще глубже вонзил когти в тело женщины, протягивая голову к пульсирующим венам на ее шее.

Ящер отшатнулся, из его горла вырвалось хриплое карканье. Он попытался потянуться назад, но руки не смогли нащупать клинок, с хрустом пробивший ему позвоночник. Адальвольф уже вырвал нелепый меч из тела чудовища. Теперь наемник снова рубанул им, рассекая верхнюю часть черепа ящеролюда. Рептилия содрогнулась всем телом, яростно лупя хвостом по грязи и листьям. Адальвольф что-то проворчал, пытаясь вытащить меч, но тот вонзился слишком глубоко. Наконец воин просто повалил ногой дергающееся тело набок и помог Хильтруде выскользнуть из-под него.

Наемник с жалостью посмотрел на Хильтруду, на ее порезы и синяки, стыдясь, что не смог защитить ее. Казалось, она прочла его мысли и сочувственно посмотрела на него. Куртизанка открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но внезапно ее глаза расширились от страха.

Адальвольф резко обернулся и обнаружил, что смотрит прямо в морду второму воину-ящеру. Рептилия обнажила клыки и раскачивала головой, что, как теперь понял наемник, было своего рода безмолвным боевым кличем этих существ. Меч в руке ящеролюда был скользким от крови Шехтера. Наемник сжал пустой кулак и посмотрел на клинок, вонзенный в череп мертвой рептилии. Как и Хильтруда, он проклинал себя за то, что выпустил оружие из руки.

Ящер злобно зашипел, плавно приближаясь, его взгляд метался от Адальвольфа к Хильтруде и обратно. При первых же признаках опасности, угрожавшей товарищу, ящеролюд прекратил бой с Шехтером и бросился на помощь. Опоздав с помощью, рептилия изготовилась отомстить. Адальвольф попытался втолкнуть Хильтруду в джунгли. Если повезет, у нее будет несколько минут, чтобы убежать, прежде чем ящеролюд покончит с ним. Однако куртизанка воспротивилась и вместо этого крепко сжала руку воина. Ее губы дрожали от страха, но она дерзко смотрела на рептилию, бросая ящеру безмолвный вызов.

Ящеролюд склонил голову набок, явно озадаченный странным поведением людей. На мгновение он замер, не шелохнув ни одним мускулом. Однако прежде, чем рептилия возобновила атаку, ее отбросило вперед — сзади в нее врезалось визжащее тело.

Шехтер представлял собой кровавое месиво, его плечо было распорото до кости, а бок рассечен так глубоко, что ребра пронзали плоть при каждом вдохе. Кожа на голове была разорвана, лицо побагровело. Но у него все еще был меч, и он все еще знал, как им пользоваться. Капитан бешено атаковал ящеролюда на чистом адреналине. Отбросив рептилию вперед, Шехтер с хрустом вонзил клинок в руку существа, едва не отрубив ее по локоть.

Ошеломленная рептилия развернулась лицом к разъяренному человеку, ее мускулистый хвост метался, как кнут кучера. Шехтер перепрыгнул через разящий хвост и приблизился к ящеролюду. Его меч вонзился в горло рептилии, она шумно поперхнулась и пошатнулась. Капитан продолжил атаку, пнув ящера в колено, и тот упал на землю. Погрузив острие меча в бок монстра, Шехтер вскрикнул — челюсти рептилии сомкнулись вокруг его второй руки. Капитан выпустил меч из рук и попытался выдавить ящеролюду глаза, чтобы заставить рептилию отпустить его. Но усилия человека лишь заставили монстра крепче сжать челюсти.

Из изуродованной глазницы ящеролюда хлынула кровь. Все тело существа начало дергаться и корчиться, когда легкие стали наполняться кровью из раны на горле. Мускульный спазм заставил челюсти рептилии сомкнуться с сокрушительным хлопком.

Шехтер отпрянул от умирающего ящеролюда, кровь фонтаном била из оторванного запястья. Капитан попытался остановить кровоток, но упал на колени. Через мгновение он уже лежал на спине, и его лицо заливала смертельная бледность.

Адальвольф и Хильтруда бросились к умирающему товарищу. Наемник понял, что тому уже ничем не помочь. Даже без кровопотери рана в боку была смертельной. Двое выживших могли только беспомощно смотреть на происходящее.

Шехтер увидел удивление на их лицах, и горький смех сотряс его измученное тело.

— Не мог… сбежать… от… вас, — выдохнул он. — Не мог… после того, как… ты спас…

Глаза капитана остекленели, дыхание остановилось. Адальвольф мог лишь покачать головой. В конце концов, этим моряком двигало суровое понятие чести, нечто более глубокое, чем жажда богатства. Наемник знал, что обязан жизнью неожиданной благодарности человека, которого хотел бросить в беде.