Танкуоль и Костодер, стр. 133

Хильтруда воспользовалась тем, что Шехтер остановился, чтобы осмотреть руку Адальвольфа. Куртизанка попыталась не показывать вида, но он заметил мрачную вспышку, промелькнувшую на ее лице. Это плохо, подумал наемник. Если бы не Хильтруда, он бы просто лег и ждал, пока Морр откроет ему ворота.

Но женщина была здесь. Как она не бросает его, так и он не сможет оставить ее. Только не Шехтеру, только не джунглям. Только не Танкуолю, если они когда-нибудь найдут эту подлую крысу.

Пока что идти по кровавому следу было легко. Теперь Адальвольф не сомневался, что это след Костодера. Никак не могло выйти, чтобы крысолюд потерял так много крови и при этом был в состоянии двигаться. Наемнику совсем не хотелось снова столкнуться с этим чудовищем. На каждом повороте тропы Адальвольф надеялся увидеть огромное тело крысоогра, лежащее на земле. Это избавило бы его от одной из причин для беспокойства.

Мирмидия знает, что их и без того достаточно. Когда людям удалось скрыться в джунглях, воин подумал, что они оказались достаточно проворны и армия ящеров еще не успела полностью окружить руины. Теперь он уже не был так уверен. Было что-то зловещее в частом шорохе, который они слышали в окружающих джунглях. Адальвольф почти пожалел, что не относится к подземному народу, когда из джунглей донесся слабый мускусный запах рептилий. Крысолюд понял бы, принадлежит ли этот запах простым зверям или чему-то более зловещему.

Мысли наемника вернулись к мельком увиденному жабообразному существу и ауре устрашающей силы, окружавшей это создание. Почему-то Адальвольф никак не мог отделаться от мысли, что эта ужасная жаба знала о нем столько же, сколько и он о ней. Наемник не знал, какой интерес может такое существо испытывать к обычному человеку. Воин подумал об алхимике, с которым когда-то имел дело, когда его жена вынашивала первенца. У алхимика было жуткое хобби. Он собирал моллюсков и потрошил их, желая понять, как те могут функционировать, не имея костей.

Адальвольф почувствовал, как по телу пробежал ледяной холод, никак не связанный со сломанной рукой. Наемнику не нравилась мысль, что жаба думает о нем так же, как алхимик думал о своих улитках и слизнях.

— Привал окончен, — объявила Хильтруда.

С трудом сдерживая легкий стон, Адальвольф в замешательстве уставился на женщину, не в силах вспомнить, когда она усадила его на обочину тропы. Он сделал все возможное, чтобы помочь ей, когда куртизанка поднимала его на ноги.

— Мне все равно не понравилось это место, — сказал Шехтер, кряхтя и закидывая мешок на плечо. — По правде говоря, я даже не собираюсь упоминать о нем в мемуарах.

Неудачная шутка вызвала улыбки на лицах его товарищей. Мгновение спустя лицо Адальвольфа помрачнело. Дружеский юмор Шехтера должен был сбить их с толку. Но воин уже видел истинное лицо капитана. Ничто не заставит наемника забыть, каким этот моряк был на самом деле.

Ничего, кроме, может быть, лихорадки от зараженной руки.

Не успел Шехтер сделать и нескольких шагов, как предостерегающе поднял руку. Капитан посмотрел по сторонам тропы. Мгновение спустя он бросил мешок на землю и вытащил из-за пояса два меча.

Прежде чем Адальвольф успел подумать, что у самого Шехтера начинается лихорадка, кусты словно лопнули и на тропу выпрыгнули два чешуйчатых синих тела.

Это были не те тощие сцинки, с которыми они дрались в храме, а большие боевые ящеры, которых наемник видел с вершины пирамиды. Каждая из рептилий была выше человека, хотя и заметно худее. Их мускулистые ноги заканчивались мощными когтями, а толстые хвосты выглядели достаточно сильными, чтобы сломать человеку кости. Ящеролюды носили клетчатые набедренные повязки и ожерелья из звериных клыков, продетых в золотую проволоку. Каждый из монстров держал золотой меч с острым лезвием, что делало оружие, которым размахивал Шехтер, похожим на ножи для чистки овощей.

Боевые завры уставились на людей, их толстые языки мелькали между челюстями, полными длинных клыков. Какое-то мгновение ящеролюды не двигались, они просто смотрели, словно изучая неведомых пришельцев.

Затем обе рептилии склонили головы в странном, несколько угрожающем движении. Адальвольф видел, как их чешуйчатые руки сжались вокруг оружия, когда ящеролюды подошли к ним.

Глава пятнадцатая

ОХОТА НА КРЫСУ

Адальвольф вытащил из-за пояса неудобный меч и встал перед Хильтрудой, пытаясь оказаться между куртизанкой и приближающимися ящеролюдами. Рука наемника задрожала, когда тяжесть клинка напрягла ослабевшие мышцы, а на лбу выступили капельки пота.

— Уведи ее отсюда, — сказал Адальвольф Шехтеру.

Наемник сделал еще один неуверенный шаг в сторону рептилий. Позади него раздался тревожный крик, и воин остановился. Хильтруда обхватила его за талию, пытаясь оттащить назад.

— Они убьют тебя! — крикнула она срывающимся от волнения голосом.

Адальвольф попытался вырваться из ее хватки.

— Я все еще могу выиграть для тебя время, а ты уходи, — прорычал он, не прекращая попыток вырваться.

— Последуй сам своему совету, наймит, — мрачно произнес Шехтер и сердито посмотрел на Адальвольфа и Хильтруду. — Я буду удерживать их, сколько смогу.

Он не стал дожидаться возражений. Бросив последний тоскливый взгляд на мешок с добычей, оставленный на земле, Шехтер кинулся на боевых завров.

Рептилий не встревожило нападение человека и пронзительный боевой клич, сорвавшийся с его губ. Они даже не моргнули, когда отчаянная оборванная фигура ринулась на них. С жутким, бесчувственным терпением завры дожидались нападения Шехтера.

Капитан рубанул первого из неподвижных ящеролюдов одним из мечей. Удар должен был рассечь завра от живота до паха. Однако, как только рука с мечом метнулась вперед, ящер мгновенно вышел из своей, казалось бы, идиотской летаргии. Рептилия изогнулась всем телом в волнообразном спазме, способном сломать человеческий позвоночник. Золотой меч Шехтера, описав широкую дугу, рассек лишь пустоту. Инерция движения капитана развернула его боком к ящеру, извивающемуся всем чешуйчатым телом. Ящеролюд поднял меч и с хрустом вонзил его в Шехтера.

Закричав в агонии, моряк скрючился, рука, в которой он держал меч, была рассечена почти до кости. Согнувшись пополам от боли, он поспешно отпрянул от ящеролюда, когда рептилия вновь атаковала. Рубящий удар прошел мимо него на волосок. В отчаянии он ткнул мечом, зажатым в здоровой руке, в сторону ящера, забыв от испуга, что клинки ящеролюдов созданы для того, чтобы резать, а не колоть. Тупая головка меча стукнулась о толстую чешую рептилии, не причинив никакого вреда. Мгновение спустя ящер развернулся и с треском опустил мощный хвост. Удар пришелся Шехтеру по ногам, и тот рухнул на землю.

Второй завр предоставил капитана своему товарищу и продолжил угрожающее наступление. Адальвольф встретился взглядом с рептилией, пытаясь найти в узких нечеловеческих глазах хоть что-нибудь похожее на мысль или намерение. Ящеролюд остановился всего в нескольких футах от человека, заинтересованно склонив голову и изучая его с острым любопытством.

Безо всякого предупреждения рептилия внезапно прыгнула. Адальвольф поднял оружие, чтобы парировать взмах меча ящеролюда. Два лезвия резко лязгнули, столкнувшись друг с другом. Адальвольфа отбросило назад, когда ящер по инерции едва не сбил его с ног. Чешуйчатая морда рептилии зашипела в нескольких дюймах от его собственного лица, глаза монстра уставились на воина со странным, почти завораживающим напряжением.

Ящеролюд придвинулся ближе, тесня Адальвольфа. Ящер знал, что непривычный противник слаб, чувствовал, как сила здоровой руки наемника ослабевает с каждым шагом назад. Ему было бы легко закончить бой быстро, но убивать теплокровного в планы не входило. Это странное существо нужно было Властителю Тлако живым, и именно живым его доставят к сланну. Используя все свое тело как дубинку, ящеролюд бросился на Адальвольфа, заставив его отступить на несколько шагов. Меч человека заскрежетал по лезвию клинка ящеролюда, а рука задрожала от напряжения, сдерживая рептилию.