Танкуоль и Костодер, стр. 131

Никому из слуг Сотека нельзя было позволить покинуть город. Властитель Тлако направил это послание в мозг жрецов, уцелевших после гибели Шиукоатля. Они поняли необходимость самоуничтожения. Со смертью Шиукоатля магия пророка пала. Мощные чары, сдерживавшие колдовские болезни, поразившие даже камни Кецы, были разрушены. Каждый ящеролюд в городе стал теперь носителем чумы, из-за которой пришлось покинуть Кецу много солнечных циклов назад. Нельзя допустить, чтобы они принесли заразу в другие города.

Жрецы, с которыми Властитель Тлако телепатически связался, встретили эту новость с фаталистическим смирением, отличавшим тех, кто понимал Великую Математику и собственное значение в ней. Сланнам не нужно было беспокоиться о том, что они поведут себя иррационально, как низкофазные алгоритмы, отчаянно пытающиеся отсрочить собственное обнуление. Тем не менее было много других, кто служил Храму Змея, приспешников, менее осведомленных о Великой Математике. Они могут попытаться сбежать и унести заразу с собой.

Жрец-маг взмахнул перепончатой рукой. Фаланга воинов-завров кивнула в унисон, принимая приказ. Темно-чешуйчатые ящерицы-солдаты побежали быстрым маршем, окружая северный периметр Кецы. Они усилят стрелков-сцинков, уже притаившихся на краю джунглей с луками, готовых сразить любого ящера, пытающегося покинуть город. Воины останутся на позициях в течение следующих трех лунных циклов. К тому времени со стороны Кецы уже нечего будет бояться. В руинах не останется ничего живого, способного послужить переносчиком чумы.

Глаза Властителя Тлако расширились, когда один из разведчиков его армии поспешил к помосту сланна. Облаченная в броню храмовая стража инстинктивно сомкнула ряды вокруг левитирующего помоста. Легкое смещение пятен на коже мага-жреца заставило людей-ящеров в шлемах-черепах отступить в сторону, пропуская разведчика.

С помощью серии быстрых жестов и шипений хамелеон сцинк объяснил, что несколько низкофазных алгоритмов — те, что разведчик называл «мягкошкурыми», — вышли из города и бегут в джунгли на юг. Стрелки смотрели им вслед, но подчинились велению Властителя Тлако не причинять вреда людям.

Это было не совсем верное толкование его приказов, но в целом сланн был доволен. Ему не нужны были все низкофазные алгоритмы. Важен был только тот, которого использовали для решения сложной задачи, досаждавшей Властителю Тлако. Сланн нашел решение, Шиукоатль был убит. Но осуждала ли смерть пророка его Бога или оправдывала? Эту проблему можно было решить, только изучив вектор, обнуливший значение Шиукоатля. Обладает ли низкофазный алгоритм рациональным значением или это распадающийся фрактал, искаженный алгоритм, подобный ша’кота?

Ответ можно было получить, лишь изучив человека, который принял решение застрелить Шиукоатля, а не ша’кота. Властитель Тлако сомневался, что простое вскрытие позволит ему понять, почему низкофазный алгоритм сделал такой выбор. Было предпочтительнее осознать его значение до обнуления, а не после. Попытка запечатлеть этот фактор в сознании каждого воина армии сланна наряду с мысленными образами, которые позволили бы ящеролюдам отличить объект Властителя Тлако от других, требовала чрезмерной концентрации. Для этого ему придется подключиться к тем полушариям мозга, которые уже работали над другими дисгармониями в Великой Математике.

Проще было просто приказать армии позволить всем, кто не является ящеролюдом, покинуть город. Теплокровные не могли стать переносчиками чумы, которую ша’кота использовали, чтобы убить Кецу, поэтому не было никакой опасности в том, чтобы позволить им пройти.

Однако теперь, когда стало известно о побеге людей, Властитель Тлако решил, что пришло время заняться этим вопросом. Пятна сланна сменились четким рисунком, и сцинковые писцы опустили стилусы и склонили головы. Те части армии, которые маг-жрец держал в резерве именно для этой цели, повернули головы так, что все взоры — от самого могучего военачальника завров до почти безмозглых террадонов и разордонов — устремились на Властителя Тлако. Сланн послал необходимые образы и факторы в умы этой части своей армии.

Как единое гигантское существо, ящеролюды поспешили в глубь джунглей, преследуя одну цель: забрать экземпляр, нужный Властелину Тлако, и вернуться с ним к магу-жрецу.

Нож Чан Клыка полетел к цели. Ассасин наносил не колющий удар опытного убийцы, а рубящий — так бьет обезумевший мясник. Озверевший крысолюд решил, что начнет свою месть с того, что вырежет рога Танкуоля из черепа. Затем перейдет пониже, к более нежным частям анатомии серого провидца.

Прежде чем нож ассасина успел зацепить рог крысомага, Чан Клык вдруг обнаружил, что летит по воздуху. Он был так поглощен местью, что не заметил окровавленной изуродованной туши, пока та не врезалась в него, увлекая за собой через поляну. Ассасин развернулся в воздухе так, что в ствол мангрового дерева врезался изувеченный труп, а не его собственная спина. Убийца рухнул на землю вместе с останками одного из клановых бойцов Конга. Чан Клык попытался приготовиться к падению, но все его усилия были направлены на то, чтобы перевернуть труп и смягчить столкновение с деревом. Поэтому ассасин сильно ударился о землю, и потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы сморгнуть пятна, плясавшие перед глазами.

На другой стороне поляны Конг и его воины проявляли не меньшее удивление, чем Чан Клык. Разинув рты от ужаса, они уставились на массивную фигуру, вынырнувшую из джунглей прямо на них. Не было никаких сомнений, кто убил кланового бойца, а затем бросил все еще дергающийся труп через поляну, чтобы сбить ассасина.

Убив кроксигоров, Костодер пошел по запаху Танкуоля через пирамиду, калеча любого ящера, который попадался на пути. Когда серый провидец покинул Кецу, именно Костодер последовал за ним через руины, а затем в джунгли. Возможно, какое-то смутное ощущение, что его предали и бросили, подействовало на мозг крысоогра, внося сумятицу в его чувства к Танкуолю. Возможно, он просто слишком устал от сражений с ящеролюдами и не смог догнать убегающего хозяина раньше. Каковы бы ни были причины, Костодер ограничился тем, что просто следовал за крысомагом, не делая никаких попыток поймать его.

Пока не услышал, как Танкуоль отчаянно выкрикивает его имя. Все обиды исчезли, когда повиновение, вбитое в мозг крысоогра, взяло верх. Двигаясь со скоростью и скрытностью ягуара, огромный монстр мчался через лес словно ожившая машина истребления.

Костодер бил себя огромными когтями в грудь и рычал на врагов Танкуоля. Эта демонстрация свирепости могла бы напугать Конга и его воинов еще больше, если бы от резкого движения крысоогра не вскрылись раны, полученные в бою с кроксигором. Вид и запах крови возбуждали скавенов на самом примитивном уровне их сознания. Мощный крысоогр превратился из устрашающего врага в раненую добычу.

Двое воинов Конга бросились на Костодера с обеих сторон, в то время как сам предводитель и третий скавен атаковали его спереди. Крысоогр взревел во второй раз, а затем взмахнул обеими когтистыми руками, описав дугу перед собой. В этой неожиданно быстрой атаке монстр буквально распотрошил кланового бойца, атаковавшего справа. Тот рухнул, превратившись в визжащее месиво, яростно царапая землю в предсмертной агонии.

Скавен слева от Костодера резко остановился, вспомнив ужасающую скорость, с которой мог двигаться монстр. Однако на мгновение его взгляд остановился на искалеченном теле товарища. Это секундное отвлечение стало для крысолюда роковым. Костодер прыгнул на него, расплющив ладонью и вдавив череп в землю, пока тот не превратился в желе.

Конг Спинолом полоснул Костодера сбоку, нанеся огромную рану чуть выше колена монстра. Однако краем глаза черный скавен увидел, как крысолюд, атаковавший вместе с ним, повернулся, собираясь бежать. Конг повернул голову, чтобы отдать трусу гневный приказ, но слова так и не сорвались с его губ.

Почувствовав укус меча, Костодер развернулся, размахивая раздавленным телом, которое вбивал в землю. Машущие ноги трупа врезались в голову Конга, повалив на землю и выбив меч из руки.