Танкуоль и Костодер, стр. 125

Танкуоль заскрежетал зубами.

— Да-да, — сказал он. — Рабятина хочет детенышей заделать. Я чую-нюхаю самку-тварь. Не бойся-волнуйся! — Он снова указал посохом на проход. — Сюда. Да-да.

Адальвольф уже собирался предупредить Танкуоля о том, что произойдет, если тот попытается выкинуть какойнибудь трюк, когда проход позади них внезапно наполнился шипящими, атакующими ящерами. Инстинктивно наемник бросил факел и выхватил один из пистолетов. Воин давно уже перезарядил оружие, со сломанной рукой это было мучительно, но тогда он сделал это по совершенно другим соображениям. И вот теперь, не успев даже подумать об этом, наемник уже прицелился и послал пулю в авангард чешуйчатой синей массы рептилий. Адальвольф услышал резкое гавканье сцинка, когда один из меньших ящеролюдов был отброшен на спину ударом пули.

Наемник начал вытаскивать второй пистолет, но тут вспомнил, что ящеролюды — не единственный предмет для беспокойства. Даже если бы он вытащил оружие, у него не было бы времени выстрелить. Ревя, как разъяренный кровью бык, Костодер бросился на рептилий. Громадные когти крысоогра прорвали кровавую брешь среди маленьких сцинков. Их искалеченные тела падали перед ним, как мякина под серпом.

Под натиском Костодера сцинки отступили. На мгновение Адальвольфу показалось, что чудовище обратило их в бегство, но затем он понял истинную причину их поспешного отступления. Меньшие ящеролюды расчищали путь для двух огромных собратьев. Костодер прорычал вызов двум кроксигорам и вскоре сцепился в смертельной схватке с чешуйчатыми тварями.

Адальвольф наблюдал за битвой всего несколько секунд, прежде чем мохнатые лапы развернули его. Серый провидец Танкуоль вжал в его руку упавший факел и отчаянно махнул рукой в сторону коридора.

— Быстро-живо! Беги-беги! — пискнул крысомаг.

Адальвольф стряхнул с себя гадостное прикосновение крысолюда. Он потрясенно посмотрел на Танкуоля.

— Ты собираешься просто бросить его? — спросил наемник, указывая на то место, где Костодер боролся с кроксигорами.

— Да-да! — рявкнул Танкуоль. — Спеши-скорей! Самка-тварь близко-близко!

Изумленно покачав головой на такое бессердечие серого провидца, Адальвольф побежал по коридору, надеясь, что сумеет опередить ящеролюдов, когда они прорвутся мимо Костодера. Воин слышал, как у него за спиной топочут ноги Танкуоля.

Наемник не заметил лукавого блеска в глазах серого провидца, не увидел, как тот стиснул клыки, словно воображая, что они сомкнулись на горле некоего раба.

Когда Хильтруду и Шехтера вынесли из пирамиды, воздух был наполнен горячим, влажным гнилостным запахом джунглей. Обоих людей тащили, перекинув через спину, как мешки с картошкой, огромные кроксигоры. Гигантские рептилии грубо опустили их на небольшой плоский выступ, окружавший пирамиду в середине. Пленники болезненно заморгали от яркого солнца, ослепительного после мрака туннелей и залов внутри храма.

Похитители не дали им времени восстановить зрение. Почти сразу же, как только кроксигоры опустили людей на землю, по ним принялись сновать сцинки. Меньшие ящеролюды разрезали путы маленькими обсидиановыми ножами, одновременно связывая руки за спиной. Покончив с этим, сцинки заставили пленников встать на ноги, упорно подталкивая их к длинному пролету каменных ступеней, вырубленных на поверхности пирамиды.

Хильтруда споткнулась, пытаясь подняться по лестнице. Ступеньки были узкие, склон почти вертикальный, и женщина не могла как следует держать равновесие со связанными за спиной руками. Она успела сделать всего несколько шагов, прежде чем упала, больно ударившись о неровную лестницу. Ее тело начало сползать по склону. Далеко внизу куртизанка увидела потрескавшиеся камни мостовой площади, и женщину охватила дрожь ужаса. Хильтруда отчаянно напрягла ноги, чтобы удержать свой вес и остановить падение. Только когда она перестала скользить, сцинки подошли ближе, подняли ее на ноги и подтолкнули вперед.

Куртизанка видела облаченную в мантию фигуру Шиукоатля, взбирающегося по лестнице так же легко, как белка карабкается на дерево. Кровь женщины похолодела, когда она заметила других жрецов-сцинков, ожидающих его на вершине пирамиды. Они стояли вокруг алтаря — того самого алтаря, на котором ящеролюды приносили свои кровавые жертвы.

Тут Хильтруда закричала. Она вывернулась всем телом, пытаясь сбросить себя со стены пирамиды. Лучше разбиться о камни площади, чем быть зарезанной на алтаре Шиукоатля. Но на этот раз ящеролюды были готовы. Холодные чешуйчатые руки подхватили пленницу прежде, чем та успела упасть, и потянули назад. Сцинки окружили ее со всех сторон, подталкивая к ожидающим жрецам.

— Не волнуйся, — крикнул снизу Шехтер. — Эти ублюдки могут убить нас только один раз.

Когда Хильтруда подняла глаза и увидела, что Шиукоатль смотрит на нее сверху вниз, она усомнилась в правоте капитана. В глазах пророка она прочла не гнев, а нечто более бесстрастное. В них был приговор, суровый и безжалостный. Шиукоатль знал, что именно они разрушили магию, которая удерживала подземный народ от вторжения в его храм. Храм Сотека был осквернен, и ответственность за это лежала на людях.

Это она прочитала в пристальном взгляде пророка — это и многое другое. Чтобы очистить храм, потребуется много крови и много боли.

Их крови.

Их боли.

Необычный змеиный глиф разлетелся вдребезги под ударом вычурной золотой дубинки, которую Адальвольф снял с трупа одного из сцинков. Наемник мог почти наглядно представить маленькие сгустки энергии, отлетающие от камня, когда он крошился. Однако нельзя было не заметить нетерпеливый блеск, вспыхнувший в глазах-бусинках Танкуоля.

— Быстро-быстро! — поторопил воина серый провидец, указывая в конец коридора, где на стене виднелся еще один змеиный глиф. — Чешуйчатые твари близко-близко!

Адальвольфу не нужно было спрашивать крысолюда, откуда тот это знает. Наемник и сам слышал, как сцинки бегут за ними по коридору, царапая когтями каменный пол. Всего через несколько минут рептилии поймают беглецов, и на этот раз у них нет Костодера, чтобы сдержать монстров.

Наемник пробежал мимо Танкуоля, обрушив дубинку на магический камень. Змеиная голова треснула, когда он ударил ее. От второго удара глифы рассыпались по полу. Волоски на руках Адальвольфа встали дыбом, когда он почувствовал, как сила, хранившаяся внутри оберега, уходит в темноту. Серый провидец взволнованно чирикнул, пробегая мимо человека и нетерпеливо указывая на еще один змеиный камень.

Адальвольф оглянулся. Теперь ящеролюды были гораздо ближе. Возможно, в темноте рептилии шли на запах шерсти крысолюда. Эта мысль породила другую, весьма тревожную. Как получилось, что Танкуоль не учуял ящеролюдов раньше? С его острым нюхом он должен был почувствовать их запах задолго до того, как сцинки напали на них? Но почему серый провидец позволил устроить им засаду? Чтобы уйти от нападения, ему пришлось пожертвовать гигантским телохранителем.

— Быстро-быстро, живо-живо! — завизжал Танкуоль, подпрыгивая на одной ноге в неистовом нетерпении.

Вот и ответ, понял Адальвольф. Серый провидец позволил ящеролюдам найти их и преследовать, чтобы заставить воина торопиться и действовать, не думая о том, что тот делает.

Наемник холодно улыбнулся Танкуолю и, пристально глядя на него, медленно направился к крысолюду.

— Ну и где Хильтруда?

Танкуоль хлестнул хвостом, затем поднял голову и убедительно изобразил, будто нюхает воздух.

— Самка-тварь рядом! Быстро-быстро! — Он указал дрожащим когтем на змеиный камень.

— Врешь, — сказал ему Адальвольф.

Его пальцы крепче сжали рукоятку дубинки. Он смотрел мимо Танкуоля, отмечая, что коридор впереди кажется светлее. Не мерцание факела, а что-то более чистое. Когда наемник понял, что смотрит на дневной свет, в нем всколыхнулась ярость.

Танкуоль увидел его гнев. Серый провидец присел на корточки, вытаскивая меч из ножен.