Танкуоль и Костодер, стр. 121

Нет, в этот раз она не будет прагматичной. Хильтруда будет ждать шанса и воспользуется им. Она вернется в храм и узнает, что случилось с Адальвольфом. А потом — ей все равно, что с ней станет потом.

Куртизанка смотрела, как круг света приближается, словно маяк на далеком берегу. Двадцать шагов, может быть, тридцать — и они выйдут из темноты. Шехтер снова расслабится, как только окажется в безопасности на этом маленьком островке света. Тогда у нее появится шанс.

Капитан в ужасе застонал у нее за спиной.

— Они нашли нас! — ахнул он, толкая перед собой Хильтруду.

Женщина, спотыкаясь, бросилась вперед, когда капитан заставил ее бежать. Оглянуться она смогла только один раз. Ей показалось, что сквозь освещенный участок, который они только что оставили позади, проносятся какие-то фигуры, но беглым взглядом не сумела определить, были то крысы или рептилии.

— Беги! Беги! — гремел у нее в ушах истерический голос Шехтера.

Хильтруда побежала впереди него, подгоняемая ужасом капитана, боясь, что он затопчет ее, если она упадет. Дважды она чувствовала, как меч в кулаке Шехтера тычет ей в спину. Куртизанка не знала, была ли это сознательная угроза или неосознанное движение, но точно не хотела проверять намерения капитана.

Они добрались до маленького круга света. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что позади них по каменному полу ступали когтистые лапы. Шехтер подтолкнул женщину вперед, намереваясь бежать дальше по коридору, со светом или без света, но Хильтруда попятилась.

Из темноты перед ними вышли существа с синей чешуей, сжимая в когтистых руках уродливые маленькие копья. Ящеролюды смотрели на двух людей огромными немигающими глазами, а их маленькие острые клыки блестели в мерцающем свете. Этого зрелища Шехтер выдержать уже не мог. С воем он обрушил меч на одного из ящеролюдов.

Сцинк резко гавкнул от боли и сомкнул когти вокруг золотого лезвия, рассекшего его от плеча до грудины. Капитан попытался вырвать меч, похожий на разделочный нож, но цепкая хватка рептилии оказалась слишком сильной. Умирая, ящеролюд помешал Шехтеру продолжить бой.

Увидев, что меч человека застрял в теле сцинка, другие ящеры бросились вперед. К этому времени преследователи, шедшие сзади, уже закрыли брешь. Шехтер и Хильтруда оказались на земле под массой когтистых, цепких рептилий. Толстые хвосты сцинков безжалостно колотили их, оставляя уродливые рубцы везде, куда попадали. Иногда, пытаясь сбросить с себя чешуйчатых врагов, люди стукались головами о комли золотых копий, и внутри черепа вспыхивала боль.

Хильтруда, уже связанная Шехтером, первая не выдержала напора ящеролюдов. Когда сцинки связывали ее ноги и руки толстыми веревками, она увидела, как они выбивают из капитана дух, чтобы сделать то же самое с ним. Во время схватки сапог капитана пнул труп сцинка, в груди которого все еще торчал меч. Куртизанке показалось странным, что ящеролюды не пытались убить Шехтера за то, что он сделал.

Затем ее охватил ледяной холод, ощущение ужасной силы. Лежа на шершавом полу, Хильтруда повернула голову, посмотрела вверх и увидела, как из темноты появился сцинк в мантии. Кожа женщины покрылась мурашками, когда она почувствовала, что глаза рептилии изучают ее, оценивая, как торговец рыбой оценивает улов. Гребень Шиукоатля вспыхнул ярко-малиновым, создавая сильный контраст голубой чешуей и белыми одеждами.

Хотя Хильтруда знала, что в голосе Шиукоатля звучала смерть, когда пророк прошипел приказания другим сцинкам и те подняли людей с пола, она понимала, что этот ящеролюд руководствуется отнюдь не злобой.

Она и Шехтер умрут на алтаре, но их убийцы не получат от этого никакого удовольствия. Они были выше или, возможно, ниже таких вещей, как эмоции и желания.

Та ее часть, которую куртизанка начала ненавидеть, находила все это вполне прагматичным.

Адальвольф осторожно обогнул поворот коридора, высоко подняв факел, чтобы осветить как можно больше темноты. Наемник знал, что рискует быть обнаруженным, неся свет, но также понимал, что ему нужно посмотреть, сможет ли он защитить себя. К этому времени ящеры уже прикончили паразитов Танкуоля, но он сомневался, что они остановятся на этом. Их храм был разрушен, живой бог уничтожен, родичи убиты. Нет, они не остановятся на мести Танкуолю и его крысолюдам. Они отправятся в туннели, чтобы преследовать сбежавших людей. Возможно, подумал Адальвольф с болезненным ужасом, рептилии даже не знают разницы между человеком и крысолюдом.

Эта мысль стала еще более отвратительной, когда он вспомнил ужасный ритуал, который совершали на их глазах жрецы-сцинки на вершине пирамиды. Конечно, ящеролюды не были друзьями подземного народа, но это не означало, что они питали какие-то добрые чувства к людям.

В сердце Адальвольфа вспыхнул страх. Он должен найти Хильтруду раньше, чем это сделают ящеры. Подумать только, она наедине с этим негодяем Шехтером, а целая толпа хладнокровных монстров охотится за ними…

Воин почти не задумывался о том, что его собственное положение еще хуже. У Шехтера, по крайней мере, было оружие, чтобы защитить себя и Хильтруду. У Адальвольфа оставался только факел, который он сорвал со стены коридора. Наемника преследовала та же угроза, что других людей, только он бежал из храма намного позже их. Какую бы погоню ни послал пророк-сцинк, чтобы прочесать туннели, ящеролюды будут гораздо ближе к воину, чем к Хильтруде и капитану.

И все же Адальвольф не мог выбросить из головы незавидное положение куртизанки. Как бы ни было печально его собственное положение, он знал, что должен постараться спасти ее. Наемник чувствовал, что от этих попыток зависит не только его жизнь. Все то достоинство, которое удалось ему сохранить за годы работы на таких созданий, как ван Зоммерхаус, пойдет насмарку, если он бросит женщину сейчас. Его честь зависела от того, удастся ли ей благополучно выбраться из пирамиды, а воин не настолько погряз в корыстных соображениях, чтобы не ценить честь по-прежнему.

Что-то шевельнулось в темноте впереди. Мускусная вонь рептильной плоти ударила в нос Адальвольфу, когда на свет его факела выскочил невысокий жилистый ящер. Увидев его, ящер замер, сжимая в лапе короткое копье. Наемник не дал сцинку шанса принять решение. Он стремительно обрушил факел на голову рептилии, повалив ее на пол, и пинком выбил копье из цепких когтей.

Из темноты донеслось шипение, и Адальвольф увидел, как на свет вышли еще несколько ящеролюдов. Рептилии были из той же жилистой породы, что и тот, которого он сбил с ног, и в когтях у них были такие же маленькие копья, как и у лежащего ничком товарища. Наемник попытался прочесть хоть какие-то эмоции на их чешуйчатых мордах и в широко раскрытых глазах, но они были словно высечены из камня.

— Не подходите! Я не хочу причинять вам боль! — предупредил Адальвольф, размахивая перед собой горящим факелом.

На сцинков, казалось, не произвела особого впечатления его напускная храбрость, но они немного отстали. Наемник начал подумывать, что, возможно, ему удастся пробраться мимо робких рептилий с помощью блефа, но тут воин заметил причину их робости, выходящую из тени. Кровь застыла у него в жилах, когда Адальвольф увидел, как один из огромных страхолюдных ящеров из нерестилища шагает между расступившимися рядами меньших собратьев.

Кроксигор держал в огромных когтях гигантский топор, сделанный, похоже, из чистого золота. Лезвие топора было запятнано клочьями меха и черной кровью. Адальвольф почувствовал запах падали, исходящий от дыхания чудовища. Громыхающий рев запульсировал в горле кроксигора и вырвался сквозь гигантские клыки. Внезапно факел в руке показался наемнику еще более ничтожным, чем мгновение назад. Чтобы загасить такого зверя, и драконьего пламени мало!

Адальвольф отступил при приближении кроксигора. Но закаленные в боях рефлексы заставили его обернуться, прежде чем воин успел сделать несколько шагов. Он в последний момент поймал за древко копье, которое один из сцинков, стоявших сзади, нацелил ему в спину. Наемник вырвал оружие из лап удивленной рептилии, а затем направил горящий конец факела в морду твари. Сцинк гавкнул от боли и рухнул, судорожно забив конечностями. Агония ящеролюда не давала его собратьям продвигаться дальше.