Танкуоль и Костодер, стр. 12

Ганс покачал головой. Они могли бы убить тут любовницу императора, но за гвалтом в пивной никто бы этого не разобрал. Он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Что же, парни, ночь у нас выдалась тяжелая.

— Тяжелая? — прорычал Вильгельм и взмахнул забинтованной рукой. — Мне два пальца отрезали!

— В следующий раз не будешь болтаться под ногами, — съязвил Ганс.

Иоганн встал рядом с братом, грозно напоминая Вильгельму, что если тот попытается что-нибудь устроить, то потерей двух пальцев не отделается.

— Черная преисподняя Кхаина, Ганс! — выругался Кемпф. — На нас напала не портовая стража и не охрана стоков, а Густав Фольк! На случай, если ты позабыл, он работает на Класста! Эти люди не станут бросать тебя в крепость Мундсен, а похоронят под ней!

— И искать тебя не перестанут! — добавил Вильгельм. — Никогда!

Ганс покачал головой:

— Значит вы бы предпочли работать на Фолька? Забавно, но я не припомню, чтобы кто-то жаловался, что ему не приходится отдавать те сорок процентов, которые эта пиявка забирал бы с каждого дельца.

— Да, но теперь все иначе, — отрезал Кемпф. — Теперь Фольк вышел на нас!

— Так что же вы хотите сделать? Все бросить и пойти на попятную, потому что за вами гонится большой злой Фольк? — Ганса слегка раздражали кивки, которыми контрабандисты приветствовали его предложение.

— У нас припрятано достаточно, чтобы уехать подальше от Альтдорфа, — сказал Мюллер. — Думаю, Вюртбад достаточно далеко, чтобы не попасться в лапы Фолька.

— Разве что в лапы Фолька, — перебил его Иоганн. — А если тебя ищет его босс, то и Кислев окажется не так уж далеко отсюда.

От этих отрезвляющих слов в воздухе повеяло мрачным холодом, словно школьный хулиган выпустил воздух из надутого свиного пузыря. Ганс решил разыграть карту, которую до сих пор придерживал. Он порылся в кармане, вытащил мешочек с монетами и с размаху швырнул его на пол. Так, чтобы все услышали звон металла.

— Вот вам вся добыча с трех последних дел. — Ганс улыбнулся, когда мужчины набросились на кошель. — Делите, как пожелаете, и да пребудет с вами милость Ранальда. — Он помолчал, а затем прибавил с хитрым блеском в глазах: — Разумеется, если вы сейчас уйдете, то своей доли не получите.

Это замечание заставило некоторых повернуть головы. На Ганса уставились с подозрением.

— Доли в чем? — требовательно спросил Мюллер.

Ганс похлопал по обтянутому дерюгой камню, забарабанил пальцами по его бокам, и по подвалу прокатилось звонкое эхо.

— Если это чудокамень, то сколько он будет стоить, Кемпф?

— Ты не выбросишь нас из этого дела! — прорычал тот, больше, чем когда-либо напоминая загнанного в угол грызуна.

— Но вы же хотите уехать из Альтдорфа, — ответил Ганс. — Тот, кто останется, чтобы продать этот… товар, и должен пожинать плоды. Каков был наш уговор? Равные риски — равный навар. Благодаря этому простому правилу мы и были честны друг с другом так долго — не вижу причин не воспользоваться им и сейчас.

Парни посмотрели на Ганса так, словно он плюнул им в пиво. Кляйнер поднялся с пола, и на его лице было написано, что он хочет разорвать ухмыляющегося негодяя на куски. Вильгельм потрогал свой нож — жутковатую штуковину, будто созданную для потрошения акул. Мюллер просто стоял и свирепо глядел на Ганса. Кемпф что-то бормотал себе под нос, покусывая усы.

— И сколько же, по-твоему, он будет стоить? — спросил Иоганн, поддерживая игру брата.

Кемпф сердито посмотрел на обоих Дитрихов.

— Если именно эта штука действительно чудокамень, то никто не знает, сколько он стоит.

— И как же нам узнать, что это действительно чудокамень? — спросил Ганс.

Кемпф выглядел так, словно проглотил что-то горькое.

— Я знаком с людьми… — начал он.

— С кем? — подпихнул его Иоганн.

Это было так похоже на мелкого проныру — держать все при себе, пока получается, а остальные пусть болтаются в неведении. Но даже Кляйнер не настолько глуп, чтобы позволить Кемпфу скрывать что-то.

— Я мог бы отнести его доктору Лоу, алхимику, — сказал Кемпф через мгновение. — Он бы выяснил.

Ганс кивнул.

— Хороший план, — согласился он, а затем вытащил свой кинжал. Прежде чем кто-нибудь из контрабандистов успел среагировать, Ганс ударил острием клинка по хрупкому камню и отколол кусочек длиной в дюйм. — А что, если мы не отдадим ему весь камень? Так ведь будет безопаснее? Не хотелось бы, чтобы у твоего доктора Лоу возникли какие-то странные идеи. Например, обворовать нас. Дадим ему осколок и, возможно, убережем его порядочность.

— А что с остальным? — спросил Мюллер.

Ганс торопливо оглядел маленький подвал, отыскивая местечко, где можно было бы спрятать громадный святящийся камень. Наконец его взгляд остановился на старой винной бочке, которая стояла в подвале еще до того, как здание наверху получило название «Орк и топор». Вино в ней когда-то было просто дешевым, а за долгие годы превратилось в едкий уксус. Ганс указал на бочонок, и контрабандисты заулыбались этому предложению.

— Полагаю, ты хочешь, чтобы именно я его туда затащил? — проворчал Кляйнер.

К тому времени, как контрабандисты закончили свое торопливое совещание, пивная «Орк и топор» заполнилась почти до отказа. Такой и предпочитал ее видеть Иоганн. В толпе внезапное появление контрабандистов едва ли замечали. Более рациональный, чем брат, Иоганн был куда осторожнее, когда дело касалось безопасности их логова. Ганс же, по его мнению, слишком часто полагался на удачу и благосклонность Ранальда Обманщика. Но теперь за улицами следили не только глаза портовой стражи — к ним присоединились и шпионы Густава Фолька, о которых следовало беспокоиться.

Стальной взгляд Иоганна скользил по пивной, изучая пестрое сборище подонков, сидевших за обветшалыми столами таверны и собравшихся вокруг изрезанного ножами бара. Чумазые кислые рожи временами отрывались от пивных кружек и кувшинов с элем, чтобы ответить на его вызывающий взгляд. Портовые грузчики, мошенники из подворотен, рыбаки с дублеными лицами, воры с прищуренными глазами, самодовольные моряки, грубые мордовороты и щеголеватые сутенеры — все они теснились вокруг столов с дешевым пойлом и едва съедобной едой Ульгрина Разящая Рука. Иоганн видел цветастые ткани Мариенбурга, тяжелые меховые плащи Кислева, драную домотканую материю Нульна и Виссенланда, потертую зелень Вюртбада, даже похожие на воздушные шары блузки и шаровары Тилии. Контрабандист мрачно рассмеялся. В высшем обществе среди властей и аристократов не случалось такого, чтобы люди из разных мест с разными взглядами собирались вместе, как равные, объединенные одной целью. Именно на дне люди отбрасывали свои различия. Именно в сточной канаве они и сходились.

Любой из этих типов мог оказаться шпионом Фолька. Иоганн тряхнул головой. Организация, которую собрал Веспер Класст, запустила руку в каждый район Альтдорфа; даже если в толпе не было никого из людей Фолька, то наверняка присутствовал кто-то из прихвостней Класста. Ганс и впрямь испытывал пределы божественной снисходительности Ранальда. А по опыту Иоганна, боги редко благоволили дуракам.

Ганс и остальные уже добрались до бара и расталкивали ворчливых грузчиков, чтобы освободить себе место. Работяги выглядели так, будто готовы устроить заварушку, но были недостаточно хмельны, чтобы затевать драку с толпой, в которую входил кто-то вроде Кляйнера. Когда к ним присоединился Иоганн, Ганс уже требовал себе рейкландского.

— Это глупо, Ганс, — уголком рта прошипел Иоганн. — Кто-нибудь наверняка станет нас искать.

— Здесь они ничего не учинят, — запротестовал тот и с улыбкой забрал глиняные кружки у коренастой женщины, стоявшей за прилавком. Он передал напитки своим людям и закатил глаза, когда Иоганн отказался. — Ты слишком много беспокоишься, — проворчал Ганс, демонстративно делая глоток из кружки, которую предлагал брату. — И все потому, что слишком много думаешь. А если человеку что-то уготовано богами, то думай не думай, а толку не выйдет.