Танкуоль и Костодер, стр. 115

Адальвольф обменялся радостным взглядом с ван Зоммерхаусом, и оба бросились вниз, чтобы посмотреть, что нашел моряк. Когда они бежали к колонне, наемник почувствовал, как что-то хрустнуло у него под сапогом. Он наклонился и поднял этот предмет с пола. Краска отхлынула от его лица, когда он обнаружил, что предмет, на который он наступил, оказался стрелой с обсидиановым наконечником, все еще мокрым от крови. Суровое напоминание, что это место не заброшено, холодная пощечина, охладившая мечты о золоте и славе.

— Надо уходить отсюда, — прошептал Дитхельм на ухо Адальвольфу. На лице священника застыло выражение немого, почти первобытного ужаса. — Я чувствую, что мы стоим в доме чужого бога, не очень-то дружелюбного к нашей породе. Мы должны уйти, пока не пробудили его.

Адальвольф попытался оттолкнуть священника. Предостерегающие слова Дитхельма вызвали в наемнике гневное негодование. Что мог знать простой жрец Мананна о ценности золота? О том, как кормить и защищать семью, практически ставшую чужой? О том, что значит иметь достаточно денег, чтобы купить себе новую жизнь? С золотом, словно выставленным здесь на всеобщее обозрение, Адальвольф будет богат и уважаем! Он будет кем-то, а не просто наемником — грозой пиратов! Он сможет позволить себе любовь достойной женщины…

Наемник огляделся по сторонам в поисках Хильтруды. Он увидел ее и испытал большое облегчение. Куртизанка совершенно забыла о своем страхе и была так же очарована золотом, как и все остальные. Она помчалась, как школьница, чтобы помочь ван Зоммерхаусу и матросу снять драгоценные камни с колонн, ее глаза сияли от восторга перед богатством.

Потом ее лицо побледнело, а в глазах появилось отчаяние. Она замерла на полушаге, в немом ужасе глядя в темноту храма.

Адальвольф услышал звук, похожий на треск разворачиваемой парусины, и, двинувшись в этом направлении, обнаружил причину и источник ужаса Хильтруды. Наемник упал на колени, и каждый мускул его тела словно превратился в желе. Темнота храма скрывала мерзость, заставлявшую даже ужасы, изображенные на каменных фресках, казаться щенячьей забавой.

Из тени внутреннего храма выскользнула гигантская, неимоверных размеров змея. Ее гладкое тело влажно блестело в свете костра, бронированные коричнево-черные чешуйки шуршали по колоннам, оставляя за собой клочья серой, безжизненной кожи. Сплющенная голова величиной с речную баржу поднялась с пола, черные лужицы глаз уставились на храм, синяя плеть раздвоенного языка мерцала и плясала перед мордой, принюхиваясь к воздуху. Огромная змея продолжала выползать из темноты, извиваясь чешуйчатым телом по полу, и Адальвольф подумал, что даже это огромное помещение не может вместить ее титанические размеры.

Ван Зоммерхаус и матрос слишком поздно осознали опасность, надвигавшуюся на них. Только когда моряк снова потерял драгоценный камень, который вытащил, и начал гоняться за ним по полу, он заметил гигантскую змею. Увидев чудовище, человек вскрикнул и нырнул обратно, прячась за колонной. Пока он бежал, огромная змея прыгнула на него всей своей громадой.

Она не задела моряка, но, когда тот попытался укрыться за колонной, ван Зоммерхаус оттолкнул его, не желая рисковать своим убежищем, деля его с другим. Моряк растянулся на полу, а над ним навис чудовищный змей. Его холодные глаза уставились на человека на мгновение, затем по обе стороны шеи распахнулись огромные складки плоти, отчего жуткая морда стала казаться втрое больше. Ударила плоская голова, раскрылись огромные челюсти, и моряк исчез. Адальвольф все еще слышал приглушенные крики человека, доносящиеся из пасти чудовища, и видел страшную выпуклость в горле змеи, когда она проталкивала еду вниз, к желудку.

Однако змей не удовлетворился одной жертвой. Он снова высунул язык и принялся изучать колонну, за которой дрожал от ужаса ван Зоммерхаус. Монстр осматривал колонну то с одной стороны, то с другой. Его похожий на плеть язык почти касался щеки патрона, когда змея принюхивалась к новой добыче. Ван Зоммерхаус, вжавшись в колонну, не пошевелил ни единым мускулом на протяжении всего испытания. Тело змеи дрожало, сквозь чешуйчатые челюсти вырывалось злобное шипение, но она все еще не могла найти человека.

Внезапно огромная змея повернула голову. Ее язык снова задрожал и попробовал воздух. Она опять начала скользить вперед. Сначала показалось, что чудовище заинтересовалось алтарем, но потом оно повернулось обратно. У Адальвольфа скрутило живот, когда он увидел, что тварь смотрит на Хильтруду.

Куртизанка застыла от ужаса, не в силах отвести взгляд от гигантской змеи. Даже когда чудовище поползло к ней, Хильтруда не побежала.

— Ее убьют, — содрогнулся Дитхельм.

Адальвольф сжал кулаки в бессильной ярости — его единственным оружием был наконечник сломанной стрелы. Ему в голову пришла отчаянная мысль.

— Если Хильтруда не шевельнется, то, может быть, змея ее и не увидит! — ахнул он. — Она не смогла найти ван Зоммерхауса.

Дитхельм покачал головой.

— Она не смогла отличить его от колонны, — сказал он. Но запах-то чуяла. А у Хильтруды нет колонны, за которой можно спрятаться и ввести змею в заблуждение.

Ужас буквально стекал со лба Адальвольфа, когда он наблюдал за неуклонным приближением змеи к Хильтруде. Он знал, что это ползет смерть, но не мог смотреть, как на его глазах разворачивается такое зверство. Сжимая стрелу, как кинжал, он приготовился атаковать рептилию. Рука Дитхельма удержала его.

Прежде чем Адальвольф успел оттолкнуть его, Дитхельм указал ему на Хильтруду.

— Спасай девочку, — сказал священник. — Понятия не имею, сработает ли это. Скорее всего, иду навстречу смерти, вдали от лика моего Бога. Но даже моя смерть может дать тебе нужное время.

Дитхельм пошел прочь, направляясь прямо к чудовищному змею. Он кричал и визжал на рептилию, а затем начал топать ногами по полу. Гигантская змея повернула голову, ее мерцающий язык вытянул из воздуха запах жреца. Она медленно повернулась и поползла к нему.

Адальвольф мгновенно все понял и поразился смелости плана священника. Острый укол стыда терзал его на каждом шагу, когда он оставлял Дитхельма один на один с приближающейся змеей, но наемник знал, что, если не уведет Хильтруду, жертва священника будет напрасной.

Адальвольф одним прыжком добрался до Хильтруды. Он ударил ее по лицу, пытаясь пробудить ее сознание из смертного оцепенения. Женщина закричала, вцепившись в Адальвольфа, задрожала и застонала в его объятиях. Она указала на огромную змею и снова закричала.

Наемник рискнул оглянуться, потом остановился. Он недоверчиво моргнул, но это не было обманом зрения. Дитхельм сидел на полу, медленно раскачиваясь всем телом из стороны в сторону. Над ним, распахнув по обе стороны плоской головы ужасный чешуйчатый колпак, раскачивался взад и вперед огромный змей. Священник совершил невозможное. Он загипнотизировал великую змею точно так же, как несколько дней назад загипнотизировал гадюку в джунглях.

Теперь, более чем когда-либо, наемник чувствовал невозможность покинуть Дитхельма. Священник сделал смелую ставку и выиграл. Адальвольф знал, что никогда не сможет назвать себя мужчиной, если бросит на произвол судьбы такую мужественную душу. Он пристально посмотрел в глаза Хильтруды, пытаясь найти за ее страхом хоть какой-то проблеск разума.

— Иди в тот коридор и оставайся там, — сказал наемник ей, молясь, чтобы женщина поняла его.

Дверные проемы были слишком малы, чтобы змея могла в них пролезть, и, если бы Хильтруда укрылась в одном из коридоров, она была бы в безопасности. Но на бледном лице куртизанки не было и следа понимания.

— Пожалуйста, — взмолился он. — Я обязан помочь Дитхельму. Ты должна дойти до коридора!

— Никто никуда не пойдет!

Услышав угрожающий голос, Адальвольф резко обернулся. Он увидел, как, крадучись, вышли из одного из коридоров капитан Шехтер и Марджус Пфафф. Оба моряка держали в руках крошечные луки, а за пояс были заткнуты странные золотые мечи. Они злобно ухмыльнулись наемнику.