В объятиях пламени (СИ), стр. 69

Саттвек согласно качнул головой и осторожно поправил заснувшему младенцу край одеяла.

— Ульрен хотел иметь под рукой бумаги для шантажа архиприоров на случай, если они заупрямятся, не желая играть роль марионеток в его планах.

— Но куда делись деньги?

Он устремил взгляд вдаль.

— Вероятно, растрачены на наемников, добывавших артефакты, на устройство «побегов» для магов, которые потом попадали к Томмару и его товарищам, и на концентрацию сил в Штэрхене. В последнее время в орден приняли рекордно много новых братьев. Теперь мы знаем, откуда у этого растут ноги. Но братьев еще требовалось чем-то вооружать, и не только мечами и доспехами. Рабочие обнаружили во дворе мастерскую с неподобающими ордену артефактами, а в ней мертвого молодого пастора и его записи. Похоже, он был магом и ставил эксперименты с созданием новых артефактов.

— Маг не имеет права принимать духовный сан, — возразила она. — С разрешенным он даром или запретным, не важно.

— Сама видишь, в ордене в последнее время нарушалось множество правил, — спокойно ответил Саттвек. — Да и дар у этого парня, скорее всего, был украденный, переданный ему с помощью артефакта уже после получения сана.

Они помолчали какое-то время, слушая шелест опадающих лепестков вишни и доносящиеся от замка крики рабочих.

— Ты сказал, что некоторые новости мне не понравятся, — напомнила Эска. — Пока я слышала только хорошие.

— Да… — купец прокашлялся. — В лагере Пеллек.

— Ты имеешь в виду его труп? — не поняла она. Затем ее лицо просветлело. — А! Так вы наконец-то добрались до подземелья и вытащили тело Пеллека из-под обвала?

Ее грудь наполнила странная смесь чувств: радость, что скоро томительное ожидание окончится, и в то же время тягучее, тяжелое предчувствие от того, что где-то рядом с Пеллеком лежит мертвый Арген.

Если только он не выжил. Ведь муж много раз доказывал — он способен на невозможное.

— Нет, — медленно произнес Саттвек. — Сержант пришел к епископу. Сам, на своих ногах.

Сердце гулко, с болью забилось в груди. Эска порывисто вскочила со стула, не спуская пристального взгляда с купца.

— Чушь! Я видела его мертвым. Арген убил его. Это кто-то другой наложил на себя иллюзии и использовал его внешность!

Эдерн проснулся от громких звуков и заныл. Купец посмотрел на нее с упреком и склонился над младенцем, сюсюкая и успокаивая. Эска тотчас прикусила язык. Теперь она поняла, зачем на самом деле Саттвек забрал у нее ребенка. Он не соскучился по возне с маленькими детьми, а догадался, какой будет реакция матери.

— Сядь, — сказал ей купец.

Его голос был тихим, чтобы не пугать Эдерна, но жесткий тон не оставлял сомнений — это приказ.

Она осталась стоять.

— У тебя много власти и влияния, но я могу сжечь все это поле дотла быстрее, чем ты моргнешь. На каждого человека, который считает себя самым сильным, всегда найдется кто-то сильнее. Помни об этом, когда в следующий раз попытаешься кому-то приказывать.

Только после этого Эска села и чинно расправила платье.

— А теперь верни ребенка, пожалуйста.

Саттвек одарил ее мрачным взглядом, но Эдерна передал обратно.

— Ты изменилась.

— Если бы ты пару раз побывал в плену у карателей, тоже изменился бы. Неизгладимый опыт, настоятельно рекомендую для переоценки жизненных ценностей, — саркастично ответила она. — Что до Пеллека, то сначала его в Мальерте сожгла я, потом в Штэрхене проткнул клинком Арген. Я видела его мертвым, Саттвек. Арген переступил через его труп, когда выводил меня из подземелья. Если бы Пеллек был жив, он бы убил нас обоих.

Купец задумчиво потер бороду.

— В том-то и загвоздка. Вы с Аргеном были уверены, что избавились от него еще в первый раз, а он каким-то чудом выжил и даже не остался калекой, хотя другого карателя ты подожгла гораздо более слабым пламенем и он потерял зрение. У сержанта, очевидно, какой-то дар, который не дает ему умереть или, может, возвращает к жизни, я не знаю. Мы тоже первым делом решили, что кто-то им прикинулся и пытается нас обмануть. Ну что Пеллеку вообще у нас делать? Почему он пошел к нам, а не к своим? Но мы его проверили, Эска. На нем нет иллюзий, а другого человека с такой силой и таким уродством не найти.

Она устала потерла веки, все равно не желая в это верить.

— Ладно, допустим. Зачем он пришел? Узнал, что женщина, которая его обезобразила, еще жива, и хочет отомстить?

— А вот тут начинается самое удивительное, — сказал Саттвек таким тоном, что Эска нахмурилась и повернулась к нему. — Он отрекся от ордена.

— Это не Пеллек, — сразу же твердо произнесла девушка.

Тот хмыкнул.

— Ждал, что ты это скажешь. Мы тоже не поверили. Но послушай сначала. Он говорит, что дрался с Аргеном и тот действительно нанес ему серьезную рану, от которой Пеллек ненадолго потерял сознание. А когда очнулся, то пополз за предателем к лаборатории, чтобы добить. Дверь была открыта, и до него донесся голос магистра Ульрена, который признавался, что он демон.

— А сержант, если, конечно, это он, точно не потерял рассудок? — с сомнением уточнила Эска.

Однако слова купца заставили ее задуматься и тщательно перебрать собственные смутные воспоминания. Рабские браслеты туманили сознание, искажали восприятие происходящего. Большая часть стерлась из памяти, остались лишь обрывки, которые до сих пор казались лишь страшными снами. Но в этих снах появлялся высокий, крепкий пожилой человек, которого называли магистром, а его глаза заливала тьма. Именно так, как в народе изображают демонов.

Саттвек развел руками.

— Откуда же мне знать? Он утверждает, что орден был основан демонами и что никакого Слова Божьего братья никогда не слышали — это трюк демона. А главное — Пеллек полностью подтверждает твои слова про кражу магических талантов. Не было никакого божественного дара, только хитрость исчадий ада. Если бы не это и не еще одна деталь, я бы уверенно сказал, что бедняга свихнулся.

— Какая деталь? — мгновенно откликнулась она.

— Пошел слух, что после разрушения замка ни один из карателей не слышал Бога. Как отрезало. Некоторые пытаются убедить остальных, что это ложь, ничего не изменилось и они все прекрасно слышат, но большинство братьев в растерянности. Честно говоря, если бы многие из них сами не считали, что Господь их оставил, то епископу вряд ли удалось бы надавить на архиприоров и не подпускать никого из ордена к руинам.

Эска прикусила губу.

— А как Пеллек выжил? Не мог же он сам выбраться из завалов.

— Он видел, как ты шагнула в пролом и как Арген вернулся в лабораторию. Сержант хотел последовать за ним, но землю начало трясти, и он понял, что твой муж собирается сделать. Поэтому Пеллек кинулся в потайной коридор в надежде, что успеет выбраться. Там он опять потерял сознание. Когда дошел до конца тоннеля, уже рассвело. Каким-то чудом он сумел добраться до реки, где его нашли местные жители и отнесли домой, чтобы подлечить. В себя Пеллек приходил больше месяца. Как только понял, что в состоянии идти, сразу направился к нам.

— Проклятье, — она выдохнула и запрокинула голову, глядя в синее небо. — Это правда он. Никто другой не знал бы столько подробностей, если только ты сам ни с кем не поделился тем, что я тебе рассказала при первой встрече.

— Я не дурак, — тихо, с неподдельной обидой ответил Саттвек. — Если бы стало известно, что ты беглый маг, для тебя даже в захдарской пустыне сразу нашли бы сухих веток на большой костер.

— Меня бесполезно жечь, — равнодушно отозвалась Эска. — Я управляю пламенем.

— Значит, нашли бы ведро воды, чтобы тебя в нем утопить, — криво улыбнулся он.

Девушка промолчала.

Она злилась. Пеллек, распоследняя скотина Пеллек, который в жизни даже случайно добра никому не принес, жив, в то время как Арген погиб. Это неправильно и просто несправедливо. Каратели любят повторять, что Бог милостив. Ну и где Его милость?!

Эска подняла глаза к небу, провожая взглядом белые кустистые облака. Она вдруг почувствовала, что страшно устала.