В объятиях пламени (СИ), стр. 68

Ее присутствие рядом с Саттвеком мгновенно обросло сплетнями. Большинство сочло, что он держит рядом с собой беременную от него любовницу, с которой не желает расставаться даже в походе. Купец, предельно верный собственной жене, пытался пресечь эти слухи и представить Эску своей дальней родственницей. Ей же было все равно.

Какая разница, кем ее считают, если она по-прежнему не может никому рассказать правду о себе?

Как «родственнице» Саттвека, ей теперь было не обязательно скрывать лицо и носить неприметную одежду. Как-то раз она выбрала из предложенных ей слугами яркий наряд, от которого год назад осталась бы в полном восторге. Сейчас же, переодевшись и взглянув на себя, поняла, что не чувствует абсолютно ничего, и тут же обратно надела привычное скромное платье.

Рядом больше не было тех глаз, для которых ей хотелось быть самой привлекательной из всех.

Каждый день она приходила на одно и то же место, откуда хорошо просматривались руины замка, и ждала, когда рабочие наконец доберутся до подземелий. Ждать пришлось долго, но Эска была терпелива.

Расчистить бывшую «святая святых» ордена оказалось самой сложной частью задачи, ведь над тайной лабораторией грудой камней лежало главное, наиболее крупное и самое хорошо укрепленное здание цитадели, стены которого имели толщину в пару Эскиных локтей.

Даже невзирая на это, завалы наверняка бы уже разобрали — епископ очень воодушевился, услышав о «краденых» талантах карателей, и приказал в первую очередь копать именно там. Однако между райнландским войском и выжившими братьями постоянно происходили стычки.

Под обломками крепости погибли несколько архиприоров и офицеров из высшего звена командования, а также около трехсот человек — братьев, священников, послушников и обслуги. Это был, разумеется, далеко не весь орден. Те, кому повезло находиться в отъезде или в других приоратах, торопливо стекались к Штэрхену. Один из уцелевших архиприоров быстро назначил высших приоров взамен погибших, те избрали нового магистра, а он уже заявился к епископу и приказал убираться обратно в Райнланд. Что бы ни произошло, эта земля продолжала принадлежать ордену и Лиоте, так что причины для нахальства у магистра имелись.

И все же епископу как-то удалось уладить отношения с карателями. Хотя «уладить» — слово слишком громкое. Лагерь карателей расположился по соседству, и люди в нем ежедневно прибывали. Некоторые артефакты, извлеченные из-под камней, бесследно пропадали. Рабочих подстерегали по ночам и избивали. Из епископского шатра ежедневно раздавался ор. Все понимали, что, как только орден соберет достаточную численность воинов возле Штэрхена, они нападут на райнландцев, но работы продолжались.

Со стороны Эска выглядела постоянно погруженной в себя и заботу о ребенке, однако дурочкой она не была и кое-что соображала. Епископ и стоящие за ним люди собирались любой ценой сбросить с пьедестала пошатнувшийся орден. А для этого им было необходимо в буквальном смысле раскопать в руинах доказательства, что каратели занимались богопротивными делами. И чем быстрее, тем лучше.

Неожиданные шаги нарушили царящий на холме покой. Эска встрепенулась и оглянулась на приближающегося мужчину. Это оказался Саттвек, который приветливо помахал ей рукой.

Один из самых богатых людей в Ольмарке, а может, и во всем Райнланде, пришел без сопровождения слуг, с маленьким раскладным стульчиком в руках, который сам же разложил и установил рядом с молодой матерью. Малыш проснулся, захныкал, и ей пришлось отвлечься.

— Давай подержу, — предложил купец. — Все-таки двух своих вырастил, а у тебя первый.

Эска охотно передала ему сверток. И правда, в руках крупного мужчины ребенок нашел новое развлечение — подергать его за густую бороду — и быстро успокоился. Саттвек, нисколько не переживающий, что страдает его растительность, хмыкнул.

— А глаза-то Аргена.

— Надеюсь, он и в остальном будет на него похож, — ответила девушка.

Купец промолчал. Наверное, был не согласен. Они с карателем не всегда находили общий язык. С Аргеном его в принципе было трудно найти, потому что он и пытаться никогда не хотел.

— Я пришел поделиться с тобой новостями, — наконец сказал Саттвек. — Некоторые тебе понравятся.

Он выдержал паузу.

— Некоторые — очень сильно нет.

Эска вздохнула.

Она и не рассчитывала на чудеса.

— Что, новый магистр все же нажал на рычаги и вам с епископом придется вернуться в Райнланд ни с чем?

— Нет, об этом не волнуйся. Мы остаемся, — успокоил купец. — Наоборот, чем больше завалов мы разбираем, тем больше находится доказательств, что Ульрен Дан-Байе как минимум был не совсем честен со всем остальным миром. На днях мы откопали казну ордена.

— Я слышала. И видела процессию из ордена, которая прошествовала через лагерь.

— Разумеется, они узнали о нашей находке еще до того, как мы сами поняли, что перед нами, — усмехнулся он. — Магистр прибыл с охраной и сказал, что орден сам все выкопает. Епископ, Боже его храни, уперся: выкапывать будем мы. Они, если так хотят, могут наблюдать и забрать сундуки, но сначала их откроют в общем присутствии. Ради этого даже отвлекся от вечных пьянок представитель короля и пожелал тоже присутствовать при том, как богатство ордена явят миру.

Эска поморщилась. Лиотский король не смог остаться в стороне и прислал собственный отряд следить за работами. В основном эти люди занимались тем, что гудели в окрестных тавернах и вносили еще больше хаоса.

Саттвек заметил выражение ее лица и хитро улыбнулся.

— Это было нам на руку. Мы вытащили из-под камней всего пару сундуков. Магистр сразу же обвинил нас в том, что остальное мы разворовали, но представитель короля видел все своими глазами. А когда замки сняли, то выяснилось, что золота-то там почти и нет.

— Куда оно делось? — нахмурилась она. — Все знают, что орден далеко не беден.

— Там были бумаги. Купчие, разнообразные долговые обязательства и так далее. В том числе переписка с Захдаром, которая открыла деятельность Ульрена с очень интересной стороны. Ты что-нибудь слышала о завоевании острова Мирис?

Девушка растерянно поморгала.

— Ну… Сколько-то лет назад его захватила империя, перебив всех единоверцев или обратив их в свою веру. Арген об этом рассказывал, но ничего больше я не знаю.

— Ульрен фактически сдал Мирис магопоклонникам. В бумагах напрямую об этом не написано, но все лежит на поверхности. А «благодарность» они выплатили ему… пленными магами-единоверцами.

— Странно. Никогда не слышала, чтобы орден возвращал в Лиоту кого-то из магов.

— Потому что он этого и не делал, — тихо ответил Саттвек. — Под башней, которая использовалась как тюрьма, огромное захоронение костей. Простая свалка, а не могилы или костница.

— О Господи, — выдохнула Эска. — Они доставили всех пленников сюда, выжали из них магию, а трупы сбросили в яму. Вот откуда в Штэрхене взялось столько молодых братьев.

Он кивнул.

— Видимо, для амбициозных планов Ульрена этого все равно не хватало, поэтому он и организовал появление групп беглецов наподобие той, в которой состояла ты. Одной рукой магистр сеял панику, доказывая простому народу и королю, что без ордена маги уничтожат весь мир, а второй рукой набирал тех, у кого можно украсть их дар.

— У ордена, наверное, случилась истерика, когда вы вытащили эти документы.

— Слабо сказано, — купец скривился. — Нового магистра чуть удар не хватил. Зато представитель короля явно в следующие дни будет вести трезвый образ жизни, так как его ждет крайне увлекательное чтение. Архиприоры, которым устав ордена вообще-то предписывает бедность и отсутствие светских владений, оказались хозяевами многочисленных земель и поместий, оформленных на подставных лиц. Вот что самое интересное: и для новоизбранного магистра, и для самих архиприоров оказалось неожиданностью, что Ульрен хранил все это в казне.

— Арген немного рассказывал о правилах ордена. Архиприоры решали, на что потратить деньги, но в казну имел право входить только магистр, — вспомнила Эска.