В объятиях пламени (СИ), стр. 59

— Где Вайс? — спросил каратель. — Прямо-таки удивительно, что его нет на этой встрече старых добрых друзей. Или он опять решил отсидеться за чужими спинами и не марать руки?

Пеллек неожиданно оскалился. Его изуродованное лицо исказилось еще сильнее, полностью потеряв человеческое подобие.

— Не стал бы тебе этого говорить, чтобы не радовать тебя лишний раз, но это радует меня самого, так что… С твоей ведьмой он. Отбывает наказание. Магистру не понравилось, что сопляк не углядел в тебе предателя и упустил вас обоих с этой сукой.

Последнее слово он выплюнул. Арген никак не отреагировал, хотя язык жег вопрос, где же Эска. Явно не в этих камерах, но, может, дальше? Или ее здесь нет вообще?

Спрашивать было бесполезно. Враги знали, что Эска — его слабость, иначе бы он не явился сюда, и будут только провоцировать его подначками, но правду не скажут.

Усилием воли Арген перенаправил мысли в другой поток.

Сержант упомянул магистра. Однако Арген подозревал, что причина наказания Вайса в другом — в побеге Эски из-под его надзора и гибели Томмара. Вайсу дали задачу добывать магов и поставлять их в штаб-квартиру, а он мало того что не справился, так еще и допустил резню карателей в самом защищенном месте Мальерты. Это ставило здоровое пятно на репутацию ордена.

Арген еще в Ольмарке понял, что магистр замазан в дерьме с похищениями магов по самые уши, но получать все новые и новые подтверждения этому оказалось неприятно. Словно на чистую детскую мечту, и так уже порядком поблекшую и грязную, ляпали все больше и больше вонючих клякс.

Однако самым поразительным во всей этой ситуации было то, что Пеллек при всем его цинизме и жестокости, похоже, и близко не догадывался об истинных мотивах командования.

Арген медленно оглядел спутников сержанта. Того, кого назвали Иланом, не вернулся к выходу, а ушел дальше по коридору, и молодых братьев осталось трое. Все молчали и лишь зло зыркали на предателя.

Разговаривать с ними было без толку. С Пеллеком, впрочем, тоже. Даже получив в распоряжение собственных подчиненных, он не перестал слепо подчиняться офицерам, считая, что их слово — закон. Идеальный воин с точки зрения командования. В действиях магистра он тем более сомневаться не начнет. И все же…

— Раз уж нам тут все равно торчать без дела, пока магистр не явится, хоть языками почешем, — предложил Арген с кажущейся беспечностью. — Это же главное развлечение братьев на посту, нет?

Ни один из трех молодых братьев не ответил, лишь подтверждая идею о том, что они не более чем деревянные марионетки, крепко привязанные к пальцам магистра. Скорее всего, что-то вроде его личной гвардии, которой поделились с Пеллеком, просто чтобы он не чувствовал себя слишком сильно ущемленным. Какими бы они ни обладали запретными дарами, то, что в засаду посадили именно сержанта, к тому же сделав его главным, говорило о многом.

— Ты бы лучше Богу помолился о прощении перед смертью, подстилка магопоклонническая, — огрызнулся он.

— Меня все никак не отпускают кое-какие мыслишки, — проигнорировал выпад Арген. — Ты же служишь ордену не меньше меня, Пеллек. И у тебя ни разу не возникали вопросы, на кой ляд в штаб-квартире живые маги? Почему вместо того, чтобы воевать с захдарскими захватчиками, мы должны бездарно тратить месяцы в дороге на то, чтобы свозить сюда магов из разных концов страны? Почему вдруг нам стало нельзя уничтожать опасные артефакты? Почему мы вдруг оказались пособниками того, против чего боролись целыми веками?

— Захлопни свой поганый рот, демон, — нарушил молчание один из молодых воинов. — Тебе не сбить нас с пути истинного.

— Ах да, ну и главный вопрос, — картинно спохватился Арген. — Этих ребят к тебе зачем приставили, Пеллек: чтобы ты молодняк уму-разуму учил или чтобы они следили, как бы ты не сделал чего-то неугодного хозяину?

И снова — никакой реакции от них. Кажется, они даже не моргнули. Зато постепенно выходящий из себя сержант зарычал.

— Гаф-гаф, — хмыкнул Арген. — Хорошие песики.

Доспехи Пеллека звякнули, глаза налились кровью. Он разве что не рыл землю копытом, как разъяренный бык.

— Тихо, — бросил ему человек в длинной черной накидке ордена, появившийся за спинами воинов.

Он вышел из тьмы в глубине коридора, беззвучно, словно только что родился в ней. За ним следовал Илан, слегка бряцая сталью. Арген не слышал, чтобы хлопали двери, но дальше в коридоре ничего не было, кроме небольшого зала, который служил одновременно лабораторией и операционной для орденских целителей. Именно в нем с помощью магии изменяли тела карателей, чтобы те превосходили обычных людей.

Магистр, а это был он, не стал бы там сидеть часами без дела и ждать, когда же явится предатель. Значит, из подземелий все же существовал еще один выход, тайный, о котором не дозволялось знать простым братьям.

Сколько еще секретов у этого проклятого ордена?

Пеллек отступил, пропуская магистра вперед, и низко перед ним склонился. Арген не шевельнулся, внимательно глядя на того, кто вполне мог оказаться истинной причиной всех его бед.

На магистра Ульрена Дан-Байе приходилось смотреть снизу вверх всем, кроме гиганта Пеллека. Ему было уже где-то между шестьюдесятью и семьюдесятью, но его мышцы оставались налитыми силой, а такой стати позавидовали бы и молодые воины. Впрочем, Арген видел немного пожилых карателей, чтобы наверняка это утверждать. Крайне редкие братья доживали до седин.

Как и лекарь, убитый в лесу недалеко от резиденции отрядом Хейнира, магистр не избегал битв и прославился еще юным. В те времена орден гораздо чаще посылал своих воинов на юг, в Захдар, сражаться с магопоклонниками — от этого отказались лишь в последние двадцать-тридцать лет, когда стало ясно, что братья там лишь гибнут почем зря.

Хотя это решение принимал именно Ульрен. И сделать такой вывод магистру помогло то, что он сам провел в Захдаре семь лет.

Он ехал туда сопляком, подростком, на жизнь которого никто не поставил бы и кружки пива, а вернулся ветераном, который по воле случая встал во главе целого войска, изменил ход уже почти в пух и прах проигранной битвы, одержал победу и теперь смело смотрел в глаза королям. В его лидерских способностях больше никто не сомневался, и он быстро устремился вверх по карьерной лестнице ордена. На высшую ступень Ульрен взошел еще до сорока, получив неофициальное звание самого молодого магистра в истории организации.

Арген видел его всего несколько раз в жизни. Ульрен не так много времени проводил в штаб-квартире, постоянно разъезжая между приоратами, посещая правителей и влиятельных людей из соседних стран.

Самое близкое «знакомство» между магистром и Аргеном состоялось, когда молодого карателя принимали в орден. Ульрен, оказавшийся в тот день в замке, посмотрел на него и сказал что-то вроде: «Мы с тобой земляки, брат. Помни это. Северная Лиота рождает великих людей».

Тогда Арген страшно гордился уже тем, что его просто заметили. Сейчас он изучал лицо магистра и думал, когда тот сошел с праведного пути. В Захдаре? Или когда ему на плечи положили магистерскую цепь? А может, Ульрен никогда и не вставал на этот путь?

— Сержант Пеллек, если бы брат Арген задал вопросы, которыми теперь испытывает твою веру, правильным людям, а не приору Вайсу, он был бы еще в лоне Церкви, — произнес магистр приятным, хорошо поставленным голосом. В его тоне не звучало ни капли упрека или злости, лишь безграничное терпение. — Жаль, что Вайс не оправдал оказанного духовенством доверия и так нас всех подвел. Возможно, брат Арген, тебе будет отрадно узнать, что твой бывший приор лишен сана за многочисленные злоупотребления и вольные толкования приказов орденского командования, которые трактовал в свою пользу.

— Иначе говоря, вы сделали из него козла отпущения, — ответил он, без страха глядя магистру в глаза. — Мне уже известно, что в действительности Вайс четко следовал вашим приказам и что Томмар, предводитель отряда беглых магов, на самом деле работал на вас. Вместе они похитили и доставили вам десятки магов. Приор служил лишь прикрытием, и его единственная промашка случилась на мне. Так вы награждаете своих псов за верную службу — сбрасыванием их в помойную яму?