В объятиях пламени (СИ), стр. 60

Лицо Ульрена оставалось безмятежным. Этот человек не зря занимал свое место. Собой он владел великолепно.

— Какую же промашку, по-твоему, допустил Вайс по отношению к тебе? — с искренним интересом спросил магистр.

— Он решил, что мне пора работать в пятерке, — честно сказал Арген. — Это было его единственной ошибкой. Если бы не это, я бы до сих пор охотился за похищенными артефактами где-нибудь рядом с Мальертой или на Галеатской равнине и не подозревал, что большую часть зачарованных вещей скупают не магопоклонники, а орден — через подставных людей.

Ульрен опечаленно вздохнул.

— Дьявол хорошо поработал над тобой через этого купца, Саттвека. Ты не видел собственными глазами ни одного собрата, который бы применял эти артефакты, и не мог видеть, потому что устав ордена прямо запрещает ими пользоваться. Но ты доверился простому слову человека, который десятками вывозит магов из Лиоты и Райнланда, чтобы передавать их захдарцам.

Арген склонил голову набок.

— Хотите сказать, что вы видели собственными глазами, как Саттвек передает магов империи, и только поэтому убеждаете меня сейчас в этом? Или вы все-таки тоже полагаетесь на чужие слова?

Морщинистые губы магистра тронула улыбка.

— Твой ум остер и своеволен, а характер свободолюбив. Понимаю, почему тебе было тяжело работать в пятерке и почему приказ Вайса ранил тебя так сильно, что твой беспокойный разум сразу выдумал правдоподобную причину для бунта против собратьев. Ты прав, Вайс должен был пойти тебе навстречу.

— А вы подкованы в ловком перекручивании чужих слов и смене темы, — заметил Арген. — Можете устраивать для всех остальных хоть десятки спектаклей и блистательных дебатов, на меня они не подействуют и подыгрывать вам в них я не буду, так что не тратьте силы. Я хочу знать лишь одно — где Эска.

— Да в самом деле, на кой хрен мы с ним лясы точим? — взревел Пеллек. — Дайте мне наконец убить этого куска демонового дерьма!

Любой другой командир мгновенно наказал бы его за такую наглость. Понижение из сержанта до простого брата было бы еще самой мягкой карой из всех возможных.

Магистр же спокойно ответил, даже не повернувшись и продолжая внимательно смотреть на Аргена:

— Терпение, сержант Пеллек. Бог милостив. Если Его милость настолько велика, что распространяется на таких, как мы, то кто мы такие, чтобы отказывать в этой милости другим? Мне хочется верить, что наш брат еще не потерян для нас.

— Очередная хитро выкрученная ложь, — отрезал Арген. — Орден начинает говорить о милости, только когда ему это выгодно, и что-то не заботится давать шанс магам, которых жжет на кострах просто за то, что они существуют. Если вы считаете, что я не знаю всех уловок, которыми любой каратель пытается оправдать свою безжалостность, то вы ошибаетесь. Скажите прямо, зачем я вам так нужен, что вы аж явились сюда сами и не боитесь стоять прямо передо мной.

— Ты нужен не мне, а миру, — поправил Ульрен. — Всё затем же, зачем и раньше — карать нечестивых.

Внезапно его лицо разрезала широкая ухмылка, и от благообразия в облике пожилого магистра не осталось и следа. Он не изменил позу, поэтому больше никто из присутствующих в помещении не мог видеть того, что видел Арген.

Глаза Ульрена, обычные человеческие глаза, когда-то голубые, но поблекшие к старости, залила чернота. В них не было ни малейшего проблеска белков, только бездна, полная непроглядной тьмы.

— Что до моей жизни, то она не в твоих руках, а в руках Господа, — улыбаясь, добавил демон.

Год назад это заставило бы Аргена тотчас схватиться за оружие. Сейчас он даже не удивился.

Демона простым мечом не убьешь, такое только Богу под силу. А присутствие одного из исчадий ада в самой верхушке ордена многое объясняло. Люди верили, что демоны не могут маскировать свои глаза, ведь это отражение души, которой у порождений тьмы нет. Но похоже, это была очередная ложь, сочиненная врагом людского рода.

Арген тихо вздохнул. То, что магистр раскрылся перед ним, значило лишь одно — для него все предрешено, его никогда больше не выпустят из этого подземелья. Но бывшего карателя наполняла не злость на то, что его обманывали, и не страх из-за неизбежной смерти. О первом он догадывался уже давно, а второго не испытывал много лет, так как рисковал каждый день.

Его наполняла печаль.

Столько времени утекло сквозь пальцы, столько жизней потрачено зря, столько боли причинено ни за что…

— Как давно вы подменили Слово Бога в наших ушах на ложь Дьявола?

— О чем ты? — деланно удивился Ульрен. Для остальных он звучал совершенно искренне, и только Арген видел, как кривляется демон внутри магистра. — Голос Бога невозможно подделать.

Это была правда — голос звучал иначе, когда приказывал освободить Эску и идти к Саттвеку, а потом и когда сказал, что Арген сам способен отличить правильное от неправильного. Однако разницу можно было заметить, только его подобное происходило не раз или если Слово противоречило самому себе. Вряд ли Бог так много болтал по душам с каждым из карателей.

— Значит, Его Слово мы никогда и не слышали, — подытожил Арген, доставая меч из ножен.

Пятерка карателей с Пеллеком во главе сразу встрепенулась, но Ульрен жестом остановил их.

— Спокойно, братья мои. Предатель на меня не нападет.

Арген кивнул.

— Тебя мне не убить, ты прав, но орден существования больше не заслуживает. Последний раз спрашиваю: где Эска?

Магистр рассмеялся.

— Ты всегда был любопытным экземпляром. Я с самого начала возлагал на тебя особенные надежды, но взять на себя уничтожение целого ордена, будучи загнанным в угол, это настолько сильно, что превосходит все мои ожидания. Да, теперь я предельно ясно вижу, что мне нет смысла тратить на тебя свое время — ты окончательно пал и к свету уже не вернешься.

Внезапно он наклонился ближе к Аргену и, скалясь, прошептал:

— Эска в конце вон того коридора. Ну же, попробуй, доберись до нее, раз так уверен в себе. Я выкачаю дар и из нее, и из вашего ребенка и передам новым карателям. Ты будешь наблюдать за этим, истекая кровью, а потом я заберу магию и у тебя. Талант разрушителя слишком редкий, чтобы дать тебе сдохнуть просто так.

У Аргена заскрипели зубы. Он чудом не сорвался и не полоснул Ульрена мечом, в который раз напомнив себе, что в этом нет никакого толку. Демон просто перепрыгнет в другое тело, когда умрет нынешнее. Драка с ним будет без преувеличения бесконечной. Сначала нужно разобраться с его приспешниками, освободить Эску, а потом уже и до самого магистра дело дойдет.

Если тот и догадался, какие планы у бывшего карателя, то, видимо, счел их невыполнимыми. Ульрен совершенно невозмутимо выпрямился и повернулся к противнику спиной, демонстрируя свое слабое место.

У Аргена опять заскрипели зубы. Его провоцировали, нагло и откровенно. Только зря демон думает, что воюет с дураком.

— Обезвредьте его, но не убивайте, — приказал магистр пятерке карателей. — Вы должны доставить его в лабораторию еще живым, чтобы целители могли поставить на нем важные для всего ордена эксперименты. Поняли? Еще живым, — выразительно повторил он, глядя на Пеллека, хотя обращался вроде бы ко всем. — Иначе следующими под нож магов ляжете вы сами.

— Да, командир, — сквозь зубы, с огромной неохотой ответил Пеллек.

Магистр, сложив руки за спиной, обогнул братьев и направился по коридору к залу в дальнем конце. Молодые воины расступились, чтобы пропустить его, и тут же сомкнули ряд, преграждая Аргену путь к лаборатории.

— Назад! — рявкнул на них Пеллек и сам шагнул вперед, становясь напротив бывшего карателя и торопливо нахлобучивая шлем. — Этот ублюдок мой. Сунетесь — порублю вас, как капусту, и не оглянусь на ваши трупы.

Его подчиненные переглянулись, однако приказу подчинились и чуть отступили, освобождая для сержанта место в и без того тесном помещении.

Арген хмыкнул.

— Ну что же ты так лажаешь, не успев начать, Пеллек? Взял и преподнес мне преимущество на блюде.